Фиалки не цветут зимой

Шумно. Скарамучча стоял возле стенда, где столпились уже и другие люди после его прихода. Объявление о концерте школьной группы музыкантов. В голове сразу всплыли фразы Кадзухи, который только и делал, что говорил последнее время о нём. Сам Каэдехара состоял в этом кружке и группе, что не удивительно. Скар не раз слышал, как он играет на гитаре, утопая в каждой мелодии и всё же стараясь этого не показывать. А Кадзуха всё время спрашивал как он сыграл, отчего Мучча старался найти слова, чтобы подобрать и озвучить правильно. Потому что то, как играл этот парень просто выбивало его из колеи, заставляя мурашек пройтись по телу табуном, унося разум куда подальше. Тот вздохнул, отойдя, пока ребята не сшибли его с ног. Главное он уже увидел. Он просто обязан был прийти на этот концерт. Он даже слышал, как Кадзу готовится, иногда и вовсе приходил в школу с синяками под глазами. Не, он серьёзно? Потратить время, которое должно быть сном, на баляканье гитары? Ладно, Скарамучча бы и сам так поступал, но видеть, как от недостатка сна страдает Каэдехара, ему не хотелось. Он вышел из школы, направляясь домой, где его и нагнал Тарталья. — Ну что, как там твой парень, готов идти на концерт? Скар чуть не запнулся о свою ногу, когда рука Чайльда легла на плечи, прижимая к себе. — Он не мой парень, держи грязные фантазии при себе, — шикнул на него Скарамучча, убирая раздражённо руку-груз с плеч. Аяксу оставалось только потрепать его по голове под потоком мата, вылитого на него, вздыхая. — Ну так идёшь на концерт к своему «не парню»? — всё же поддразнил рыжий, за что и получил пинок ногой по заду. — Конечно, иду. И хватить воображать себе невесть что, Кадзухе не нужна такая репутация. Особенно со мной. Сам знаешь, что будут болтать, если свяжутся со мной. — Только почему-то меня, Кадзуху и Лайлу это не напугало, — подметил друг, подмигнув Мучче. — Вот же ж… Юноша не знал, как на это ответить, потому что Тарталья прав. Он не мог оставаться вечно одиноким после ситуации с преподавателем Дотторе, который позаботился о том, чтобы репутация темноволосого была ниже плинтуса. Единственные, кто с ним заговорил в новой школе — как раз эти ребята, которые привносили в его жизнь краски. — Ладно, ты прав, — коротко отвечает он, почти достигнув своего дома, пока Аякс всё ещё пёрся за ним. — Ты не заболел? — Да вроде здоровее всех здоровых… — Тебя подменили будто, не помню, чтобы ты говорил, что я хоть где-то прав, — пожал плечами Тарталья. — Ты точно не заболел? Аякс показательно приложил свою ладонь ко лбу Скарамуччи, пытаясь понять, точно ли с ним всё в порядке. На это коротышка отодвинул его руку, фыркнув. — Если бы заболел, меня бы в школе не было. — Ну а кто тебя знает? — Точно не рыжая шпала. — Сейчас договоришься, гном. За базар поясняй. Чайльд посмеялся, подойдя на пару шагов к Скаре, толкая его боком. Второй отлетел на пару шагов. Решив не оставаться в долгу, он сделал то же самое, только Тарталья отлетел нифига не на пару шагов, свалившись в длинную траву, издавая что-то похожее на мат и сдавленный писк. Мучча хохотнул, помогая рыжему подняться. Тот возмущался, пока Скарамучча думал в чём прийти, так и переставляя ноги по асфальтовой дороге. Наверняка вечер выдастся отличным.

***

Всё. Нихуя. Не. Отлично. Он сломал его. Скарамучча сломал ёбаный ключ в этой ёбаной замочной скважине. Парень застывает, пытаясь вынуть оттуда ключ, но ничего не выходит и раздаётся только звонкий стук. Он подёргал ещё пару раз — бестолку. Беспокойство маленькой речкой разливалось в груди, пока Скар думал что делать. Когда это переросло до паники, он дёрнул с такой силой, что головка ключа оторвалась от заготовки. Похлопав глазами, переводя взгляд то на головку, то на застрявшее безобразие в замочной скважине, Скарамучча решил вызвать мастера. А время поджимало, ещё немного и всё начнётся. Он был просто в смятении. Не оставишь ведь так, иначе родные не попадут домой. Но стоять тут тоже был не вариант. Спустя ещё десять минут ему звонит Тарталья, интересуясь, где же этот гном. Изложив свою проблему, Мучча лишь услышал сброшенную трубку. Он не понял, что последнее сказал Чайльд, но там было «Я уже бегу»? Занятно, но Тарталья и правда прибежал. Запыхавшийся, уставший, как собака, и красный, как рак. Юноша непонимающе уставился на него, не осознавая вообще зачем он тут. Отдышавшись, Тарталья выпрямляется, смотря грозно на друга. — Ты чего ещё тут, беги к своему белобрысому, — коротко бросает он сиплым голосом, всё ещё восстанавливая дыхание. — Но ты же сам хотел послушать. — Я ради тебя пёрся, иди, пока я добрый. Дверь с ключом не убежит, а вот Кадзуха свои песни споёт, беги уже, гном, — Тарталья подошёл, толкая в спину Скарамуччи, чтобы тот направился вниз по лестнице или же по лифту. Скар резко обернулся, хотев возмутиться, но сам понимал, что это оптимальный вариант. Он улыбнулся Чайльду, кивнув ему в знак благодарности. Тарталья, ответив тем же, махнул ему, чтобы тот поспешил свалить. Спустя мгновение уже было слышно, как по лестнице кто-то очень быстро спускается. — Шило в одном месте у этих голубков, — вздохнул Чайльд, как вдруг замер. У него не было номера мастера. А как тот зайдёт вообще к ним в подъезд?

***

Кадзуха искал среди зрителей Скарамуччу, который просто обязан был прийти. Не мог же он просто остаться дома? Но его не было в толпе, а песни, которые они должны были спеть, уже заканчивались. Тот печально вздохнул после последней песни, переводя дух. Именно тут он собирался признаться ему с помощью одной песни. Придётся закругляться? Он не готов был петь её, если здесь не будет Скарамуччи. Юноша уже кивал барабанщику и бас-гитаристу, мол «всё». Как вдруг дверь зала открылась, пропуская мимолётный свет из коридора. Каэдехара увидел силуэт, но понял, что это был именно он. Он вновь взял электрогитару в руки, начав играть новую песню. Расходившаяся толпа вновь заликовала, даже слегка перебивая звук музыки. Скарамучча пробирался вдоль стены, тут хотя бы было мало народу. Кадзуха уже потерял Муччу, но раз он был тут, значит он его услышит, поэтому беспокойства отложились на второй план. Хэйдзо с Сяо переглянулись, вновь взявшись за инструменты. Теперь музыка звучала слаженно, а Кадзуха приготовился петь, приблизившись к микрофону. Волнение накатывало с головой, но всё же он пропел замысловатые строчки, переходя к главному: Я давно тебе хотел сказать Не ищу я звёзд совсем уже другие А потому хочу сейчас связать Наши судьбы во главе абзаца и отныне Голос Каэдехары утих и заиграл проигрыш. Это настолько красиво. Скарамучча понимал, что музыку сочиняет Хэйдзо. Но сейчас это вовсе не похоже на его стиль. Неужели Сяо? Да ну нет… Кадзуха? А фиалки вовсе не цветут зимой. Они ждут тепла, объятий, ласки мая, Чтобы посвятить тебе звёздный свет свой, Лепестками губ любимого касаясь. А фиалки вовсе не цветут зимой. Они в моих руках совсем не увядают. Я хочу их увезти за горизонт с собой. Подарить их цвет, надежды, чувства маю. Скар застыл, слушая слова. Фиалка… С этим цветком Кадзуха сравнивал его глаза. Но ещё одна догадка поразила его больше. Они познакомились именно в мае и тогда Каэдехара, как сам цветок, начал расцветать, как и сердце Муччи. Парень не мог поверить, что эта песня посвящена именно ему. Может он ошибся? Последние аккорды прозвучали с тихим припевом и зал разразился аплодисментами и свистами. А вот Альбинос никак не мог найти Скарамуччу. И как только они зашли за кулисы, Каэдехара понял, что там его ждал взволнованный по виду Скарамучча. Дождавшись, когда парень попрощается со своей группой, Скар налетел на него с объятиями. Раньше он не был таким тактильным, что же с ним делает Кадзуха… — Что-то случилось? — спрашивает Каэдехара, пока юноша прятал своё красное лицо в изгибе шеи гитариста. — Ты случился. Постой так, пока я не успокоюсь. Кадзуха хмыкнул, прижимая его сильнее к себе. Надежда на то, что это взаимно только укреплялась. Он был готов ждать Муччу вечно. Юноша слегка повернул голову, чмокнув его в висок и чувствуя, как Скарамучча сжимает его ещё крепче. После им точно предстоит поговорить начистоту.