Между нами стена

Хогвартс — школа для волшебников, при чём не слабонервных, особенно в отношении всевозможных правил. Место, которое сведёт с ума из-за своих порядков. Совсем недавно из-за нескольких печальных случаев, связанных с взаимоотношениями романтического характера, в Хогвартсе ввели следующее правило: «Отныне мальчики и девочки будут учиться в отдельных корпусах; им запрещено пересекаться и сталкиваться друг с другом. Неповиновение будет сопровождаться наказанием». Правило ввёл сам директор магической школы — Альбус Дамблдор. Сперва он казался очень добрым и приятным дедушкой, любящего сладости и разговоры за кружечкой чая. Но за очками-половинками у него блестели хитрые голубые глаза, и блеск их всегда сиял чем-то опасным. Дамблдор был очень строгим, но, возможно, справедливым директором. Он не спускал с рук хулиганьё, и бывали случаи, когда за неприлежное поведение учеников исключали. В последствии все старались вести себя прилично. С одной стороны Альбус Дамблдор казался идеальным примером честного человека, но с другой — он был очень злопамятным. Если ты накосячишь (особенно у него под носом), то всё и жди беды, и о мало не покажется. Причём жёсткость директора распространялась как на учеников, так и на учителей. Никто не смел вести себя не подобающим образом. В Хогвартсе учились тысячи ребят, но некоторые являлись особенными. Например, Северус Снейп — семнадцатилетний молодой человек, которому ни в какой области нельзя ограничивать свободу. Северуса обожали все учителя, и, на удивление, его обожал сам директор, чем в последнее время иногда пользовался юноша, поскольку, как сказано выше, не стоит забирать его свободу: натворит он делов. Северус часто искал приключения на свою задницу, так как ему не хотелось жить скучно, но из-за ограничений он сильно пострадал. Парень выкручивался, как только мог, чтобы развлечь свою скуку, но не все способы оказывались действенными. Что из себя представлял Снейп: высокого роста парень, имеющий худое телосложение и чёрные, как сама ночь, волосы. Нос у него был немного угловатым, крючком. Кожа бледная, немного нездорового оттенка. Но в целом парнишкой он являлся достаточно симпатичным. Но, по правде говоря, Северус себя таким не считал и наоборот стеснялся своей внешности. Учится, по нескромному мнению Северуса, с одними мальчишками было равно самоубийству, поскольку это быстро наскучивало, а когда Северусу что-то наскучивало, он начинал впадать в некую депрессию. Кроме того, что девушки и парни ныне должны учиться по разным корпусам, им на совсем запретили ходить в определённые места. Дополнительно усугубляло ситуацию то, что Северус был влюблён. Нет, не так: он конкретно любил. Любил так сильно, что этой любви, наверное, могло хватить на полмира. Но он вынужден находиться здесь: в мальчишском корпусе Хогвартса. И Снейпа это удручало ещё сильнее. У него не имелось возможности, чтобы прогуляться по всей территории Хогвартса, в том числе и на улице, что ему нравилось; и также он не имел возможности увидеться со своей возлюбленной. Но именно это в общей совокупности приводило к тому, что (фактически) сидеть на одном месте Северус не мог. Одним прекрасным поздним вечером юный слизеринец не выдержал окончательно и решил пойти на прогулку «за границу» дозволенного. Картина маслом: «А-ля, терпение лопнуло!» Сидеть целыми днями в кабинетах, ходить по одним и тем же коридорам и открытым для посещения одним и тем же улочкам стало для Снейпа слишком утомительным, потому он намеревался найти что-нибудь эдакое. Люциус Малфой порыв друга не оценил и принялся делать попытки его вразумить: — Сев, а если тебе попадёт? Вдруг тебя исключат? — Меня никто не увидит, — говорил Северус, одеваясь во всё чёрное, чтобы в сумраке на всякий случай никто не смог опознать его. — Я буду тише воды ниже травы. Даю слово! И Северус ушёл, не обращая внимания на нотации и предостережения Люциуса. На самом деле, парень понимал, что Малфой его во всех случаях догонит и ещё перегонит, потому двигался не шибко быстро, но при том не забывая соблюдать осторожность. Через несколько минут Снейп находился на улице, и его со спины громким шёпотом окликнули: — Сева! Постой! Слизеринец обернулся и, на своё удивление, увидел несущегося к нему Малфоя. На губах парня от этого возникла усмешка, и он надменно скрестил руки на груди: — Люци, какими судьбами?! — Прекрати, а! — фыркнул Люциус. — Я с тобой. Не могу я тебя бросить, сам понимаешь… — Нет, не понимаю, — с той же иронией и насмешкой сказал Северус. — Ой, да ну тебя! — Малфой отмахнулся от Северуса, как от надоедливой мухи, и после этого двое друзей отправились навстречу ночным приключениям. Парни при едва заметном освещении своих палочек, которые они старались на всякий случай прикрыватт мантиями, пошли в сторону Чёрного озера. Им чисто хотелось насладиться потрясающим пейзажем и, возможно, даже немножко искупаться, если повезёт. Они оба понимали, что они рискуют своими шкурами. Но, во-первых, Снейпа (если тот что-то задумал) было не остановить. А, во-вторых, Люциус и Северус во всех случаях любили нарушать правила. Впрочем, как и многие подростки. Дойдя до пляжа, Люциус и Северус огляделись. Вокруг ни души и мрак, но этот самый мрак холодным белым светом прерывала большая полная луна, что поднималась на горизонте где-то за озером. Луна казалась такой яркой, что свет палочек показался лишним, и юноши поспешно погасили их с помощью лёгкого заклинания «Нокс». — Замечательно, — Люциус загнул края штанин и направился в сторону воды, — мы снова идём туда, куда нельзя. Северус, как бы реально не попало! — Да брось, — хмыкнул Северус. — Мы же просто хорошо проводим время, а не с девушками развлекаемся. Верно? — Фу на тебя! — ухмыльнулся Люциус и отправился бродить вдоль берега. Северус остался на месте и, сцепив обувь с ног, опустился на прохладный песок. Бегающие водяные волны доставали до кончиков его пальцев на ногах, и приятно щекотали кожу. Снейп давно не расслаблялся подобным способом. В последнее время учёбы прибавилось (как и правил, ведь кроме названного их стало раза в четыре больше, чем раньше). Из-за этого в отдыхе нуждался не только каждый ученик, но и каждый учитель (ну, кроме «любимого» директора). Неожиданно он услышал треск веток стороны кустов. Парень обернулся и настороженно уставился туда, откуда, как ему казалось, был слышен звук. Снова треск и шуршание листьев. И вот через пару секунд из-за кустов вышла… ДЕВУШКА?! Да ещё какая! Рыжие волнистые волосы, у неё опускались ниже поясницы, изумрудно-зелёные глаза — полные доброты и радости — сверкали ярче звёзд в небе, а на алых губах зияла улыбка. Снейп, опешив, замирает, поскольку узнает в девушке свою подругу детства, с которой он виделся теперь лишь летом, а кроме того он её почти до беспамятства любил. — Северус! — ахнула громко Лили Эванс и мигом зажала рот рукой. Парень подскочил, схватил Лили за руку и потянул её обратно в сторону зарослей, чтобы Люциус её не успел увидеть. Эванс хотела возмутиться, но когда Северус молча ладонью указал в сторону пляжа, она тут же притихла. — Что ты здесь делаешь? — прошептал Северус, отойдя на приличное расстояние от пляжа. — Тебе нельзя ведь… — Тебе тоже, — перебив его, вставила Лили. — Поэтому у меня такой же вопрос. — Я первым его задал, так что соизволь ответить, — нахмурился Северус, заправив руки в карманы и пристально посмотрев в глаза Лили. Эванс неожиданно покраснела и замялась, принявшись теребить локоны своих волос между пальцев. Ей хотелось честно ответить, но почему-то она думала, что Северус вряд-ли поймёт её. Хотя что тут понимать?! И так ясно, что она по нему дико скучает. При чём дело тут не только в том, что они друзья и почти как брат с сестрой. Здесь было что-то ещё более сильное и влекущее. Но как это объяснить? Как признаться? А вдруг он относится к ней с исключительно братской иль дружеской любовью, но не более того? С другой стороны, если не признаться сейчас, то другого шанса может не быть никогда. Молчание затягивалось, и Северус начал даже волноваться, потому смягчился и заботливо, взяв подругу за руку спросил: — Лилс, всё нормально? — Да-да, — закивала она. — Я лишь… Ох! Скажу прямо: я тебя увидеть хотела. Теперь покраснел Северус. Мало того, что он не ожидал увидеть её, так ещё и услышать такое не ожидал. Получается, она вовсе сюда пришла, как когда-то раньше, чтобы собраться с мыслями и чтобы, видимо, потом пойти в мальчишеское крыло, к нему. Нет, это было немыслимо и казалось слишком нереальным. Ситуация напомнила, скорее, сон, чем явь. — Но з-зачем?! — удивлённо произнёс Северус, не веря своим ушам. — Потому что я люблю тебя, Сев, — глядя Северусу прямо в лицо, спокойно произнесла Лили, но в её глазах отчего-то заблестели слёзы, и она рассмеялась. — Ха-ха-ха! Понимаешь?! Люблю тебя! Это так глупо, да? — Нет… — шёпотом сказал Северус, и его губы сами собой поползли вверх, а сердце с бешеной силой забилось по грудной клетке. — Вовсе не глупо… Я лишь удивлён тому, что ты помнишь наше место. Мы ведь именно здесь с тобой играли на первом и втором курсе. Ты помнишь? — Конечно, помню, — рассмеялась Лили, — поэтому и пришла сюда. Мне надо было собраться духом, а тут ты как раз оказался. — Я помню каждый момент и разговор с тобой, — Северус заворожённо смотрел на Лили, будто та являлась восьмым чудом света, — и я так хотел бы, чтобы у нас с тобой было больше времени, которое мы бы проводили вместе. — Что ты хочешь сказать? — глаза Лили округлились до размера галеонов, и Снейп, весь смущённый и покрасневший, кое-как произнёс: — Я люблю тебя. Со всей страстностью и нежностью, что присуща любви. И мне бы хотелось быть с тобой. — Ох, если бы всё было так просто… — Эванс широко заулыбалась, но в её улыбке присутствовала глубокая печаль, которая заставляла сердце Северуса трещать по швам. — Между нами стена. — Я знаю, — кивнул парень и аккуратно коснулся уже обеими руками рук девушки. — Но любить нам ведь никто не может запретить. Правильно? — она молча согласилась. — И к тому же… После школы нам никто не запрещает быть вместе.