любит – не любит

–Любит. Не любит. Любит. Не любит.. – последний белоснежный лепесток выпал из чужих, горячих пальцев, запутавшись в пестрых травниках. Казалось, что он решил абсолютно всё, одним своим падением определил чужую судьбу, посадил чужие эмоции под замок. Однако суть была лишь в том, хватит ли вам смелости и надежды поступить по своему, возможно, осчастливить себя и ещё одного человека. Или же вы просто бездумно вверите свою личную жизнь во власть белых лепестков? ••• Не любит. Точно не любит, с чего бы ему любить? Мальчик поднялся с места и глянул в сторону простилающегося вдали цветочного поля. И где-то там, среди множества цветущих ромашек, лежит другой мальчишка. Хороший, умный, послушный, трудолюбивый, да вот только до ужаса бессовестный, а все потому, что ещё никто ранее не позволял себе так нагло украсть Вовино сердце. Украсть и спрятать у себя, жаль только, что не в своей груди, жаль только, что Володе его сердце украсть не удалось, как бы он ни пытался, как бы ни старался. Даже будучи самым хитрым и проворным, для тебя создавалось впечатление, что украсть сердце молодого Коленьки и присвоить его только себе – невозможно. Приморский давно смирился с этим и пытался уверять всех вокруг, что его детская влюбленность давно прошла, несмотря на то, что при виде Коли его щеки до сих пор вспыхивали ярким румянцем, а дыхание спирало настолько, что кружилась голова. И ведь даже сейчас ему становилось тоскливо только об одной мысли о том, что с Сибиряковым ему вместе никогда не быть. ••• Шагнул вперёд Володя и побрёл к полю с цветами, а из-за спины его, из-за макушек деревьев, уже вот-вот небо огнем всполыхнет так, что потухнет потом на долгую, долгую ночь. Вове нужно успеть, нужно добежать, нужно сказать, признаться. И он побежал. Ветер бил ему в лицо, тонкая рубаха вжалась в фарфоровую кожу, вызывая всё новые и новые волны мурашек, а то самое сердце, которое сейчас Коля должен был держать в руках, билось неимоверно быстро, точно почувствовало особенного человека поблизости и само готово было выпрыгнуть из Вовиной груди, чтобы побежать к нему. Хрупкие цветы под ногами Володи мялись и опадали, вскидывая свои белые, словно облака на небе, лепестки в воздух. И каждый из этих лепестков будто бы шептал Приморскому на ушко, пытаясь приструнить его чрезмерную самоуверенность: «Не любит». –Коля! – крик пронзил тело Володи. Вместе с этим криком он выпустил наружу абсолютно каждую эмоцию до единой и последнее, что ему оставалось, позволить Коле принять и прочувствовать все его эмоции и потаённые желания. Вова остановился напротив него, Коля уже собирался уходить, поднялся ведь с места и даже рубаху на плечи накинул, смотрит на Приморского с искрой в глазах, словно ждёт чего-то явно особенного, важного. И эта еле заметная искорка вселила в Вову лишь большую смелость. Он взял Колины холодные ладони, грея их своими горячими, и взглянул прямиком в его пугающе чарующие голубые глаза, утонуть в них точно ничего не стоило, но Вова никогда и не пытался всплыть из их глубины на поверхность. Стоило ему открыть рот, как Коля шепчет нежно, трепетно, Володе сперва даже не совсем удалось распознать, что же такого ему сказал Коленька, но, как только он прокрутил чужие слова в своих мыслях ещё несколько раз, до него дошло моментально, об этом говорили вновь вспыхнувшие алым цветом скулы. Сибиряков на его реакцию лишь улыбнулся мягко, прижал дрожащее тело поближе к себе, в объятия тем самым заключив, и сам наконец смог набраться не хватавшей ему так долго смелости. –Я тоже тебя люблю, Вова, моё сердце тоже в твоих руках.