Происшествие

      Чжун Ли неспешно поправляет жилет, а затем и пальто, и лишь после этого складывает руки за спиной. Он не возражает против нескольких порывов ветра, пропитанных тенью ночи и её прохладой, наоборот, даже подставляет лицо. Конечно, его причёска отклонится от идеала, но профессору сейчас и не требуется строгого образа. Ещё не было ни одного ученика, который бы согласился провести с ним урок ночью посреди школьного двора, а потому он не волнуется. Разве что Чайльд пожелает составить ему компанию, но этому обществу Чжун Ли всегда будет рад и нисколько не возразит, если молодой человек застанет его в менее собранном виде, чем обычно. Они делали уже достаточно много вещей, чтобы можно было забыть о подобных правилах приличия. — Господин Чжун Ли! — всё же раздаётся несколько испуганный голос за спиной мужчины, заставляя его собраться и повернуться лицом к говорящему.       Чжун Ли принимает самое собранное и строгое выражение лица, какое только может, и кивает. Он полагает, что прибежавший к нему юноша вряд ли прибежал сообщить ему нечто важное. Некоторые из молодых людей, в частности и этот, известны Чжун Ли как впечатлительные или же притворяющиеся таковыми, чтобы произвести лучшее впечатление на любого, с кем они говорят. — Что случилось? — всё же спрашивает он. — Кто-то подрался?       Чжун Ли хочет добавить «опять», но удерживается. Если он и имеет право демонстрировать пристрастное отношение к делу, то лишь едва уловимыми намёками, а не столь грубо. В конце концов, даже забыв о правилах этики, мужчина не может так легко позволить себе указывать, что замечает у определённого круга учеников определённые склонности. — Ах, нет. — Ученик запинается и умолкает, словно не зная, следует ли продолжать, а затем глубоко вздыхает. — Я понимаю, Вы скажете, что мне нечего делать на улице, если я не ищу Вас, но всё же… — И что же Вы делали? — интересуется Чжун Ли тоном, вероятно, гораздо лучше звучавшем бы на светском приёме или мероприятии, но не в ночной час перед зданием академии.       Профессор не собирается сердится или, по крайней мере, демонстрировать раздражённость. Это вернейший из известных ему способов добиться обратного желаемому эффектов, да и, к тому же, противоречит созданной им самому себе репутации. Профессор Чжун Ли никогда не сердится и не удивляется, это должно быть неизменным фактом для каждого ученика сих стен, попавшего к нему в руки.       Он, оказывается, настолько добр, что пригревает у себя на груди Пожирателя Смерти в бегах, обязательно ехидно бы добавил Чайльд, пожелай он всё-таки отправиться на прогулку вместе с Чжун Ли. — Это правда так важно? — спрашивает молодой человек, определённо пытаясь сделать как можно более жалобный вид.       Нет, говорит себе мужчина, в темноте даже юное поколение мало что видит, а уж он и того меньше. Почему бы ему не заметить таких глаз? — Что Вы хотели мне сказать? — отвечает Чжун Ли вопросом на вопрос. — С Вашим неподобающим поведением, я верю, можно будет разобраться после. — Я никогда не видел рыжих оборотней, — выпаливает юноша так, будто остальная часть его рассказа не нуждается в огласке. — А он такой… Ведь не бывает же рыжих, правда? Скажите, что мне это всё привиделось, профессор, пожалуйста, скажите.       Мужчина бледнеет, но надеется, что это не так заметно или хотя бы вполне соответствует порыву ветра, налетевшему ему на спину. Конечно, мало кто становится белее от холода, но почему бы не пропустить мимо ушей слухи о том, что он кутается в несколько слоёв одежды не просто так? Во всяком случае, это избавит его от лишних вопросов. — Где он? — спрашивает Чжун Ли, отчаянно надеясь, что его голос недостаточно дрожит, чтобы можно было предположить, будто он напуган. — Ведите.       Молодой человек нелепо хлопает глазами и открывает рот, но так ничего и не произносит целую долгую минуту. Профессор хватает его за запястье и легонько встряхивает кисть, смотря прямиком в удивлённые глаза. — На территории академии находится оборотень, — медленно, словно разговаривая с маленьким ребёнком говорит он. — Это невероятно опасно. Соберитесь и ведите меня.       Скорее всего, этот юнец не понимает опасности. Действительно, довольно странно требовать от человека серьёзности и собранности, имеющего лишь теоретически познания о мерах безопасности и не имеющего в голове почти ничего, кроме постоянных мыслей о том, как бы избежать наказания за мелкое прегрешение. Более того, один лишь Чжун Ли знает истинную степень опасности.       Обыкновенному оборотню сложно, чтобы не сказать невозможно, очутиться здесь. Но вот одному конкретному вполне легко. Довольно просто выйти на улицу, чтобы оказаться здесь, где-то поблизости, и он имеет возможность делать всё, что только будет угодно его душе.       Нет, пока Чжун Ли способен контролировать ситуацию, Чайльда ни за что не поймают. Конечно, даже если он и будет обнаружен, никто не станет связывать опасного беглого преступника со всеми уважаемым профессором, только вот мужчину это не устроит. Уж лучше лишиться репутации и места, чем Тартальи.       С Аяксом он связан гораздо крепче, чем с любым другим человеком на всей земле или даже стенами академии, хоть и провёл здесь гораздо больше времени, чем рядом с ним. Множество обещаний, так и не озвученных, всё же не смогло вместить в себя одно, самое важное — быть вместе до конца, что бы ни происходило вокруг. Даже если весь мир будет рушится, даже если сама Смерть явится к ним в дом, они больше никогда не расстанутся.       Если Чжун Ли смог прожить несколько лет, почти что не общаясь с Чайльдом и не зная даже, что он свернул куда-то не туда, разрушив одним импульсивным неосторожным шагом всю свою последующую жизнь, то теперь, позволив себе разобраться в нём не только как в одном из своих учеников, но и как в невероятно смелом и, пусть и безрассудном, но самом дорогом человеке, Чжун Ли уже не отступит. Вопрос не в моральных обязательствах, а в том, что он не проживёт без уверенности, что с Аяксом всё в порядке, и дня. — Я думал, что не существуют таких, — снова начинает ученик, но мужчина прерывает его, дёргая за запястье. — Простите…       Молодой человек быстро, насколько это возможно с рукой, буквально прицепленной к Чжун Ли, направляется на противоположную сторону двора, пока не проходит к повороту академии. — Он был… — юноша запинается. — Где-то вон у того дерева. Тогда ещё светила луна, и… Я отчётливо видел, что он рыжий, понимаете?       Чжун Ли быстро окидывает взглядом всю доступную территорию и глубоко вздыхает. Обращаясь, Чайльд становится неудержим, а потому должен был оставить хотя бы один след своих когтей, прежде чем раствориться в темноте, однако профессор ничего не находит. Какова вероятность, что этот молодой человек ошибся?       Конечно, сложно придумать самому существование не только волков, но и лисиц, но Чжун Ли недавно рассказывал о таких редких случаях, а потому, вероятно, ещё один ученик мог показаться впечатлительному подростковому мозгу лисицей. Разве что он твердил, что не бывает рыжих оборотней… — Вероятно, Вам показалось, — констатирует Чжун Ли. — Отправляйтесь спать, а я осмотрю территорию. Ах да, не забудьте дать мне объяснения своих похождений.       Профессор тяжело вздыхает, так и не оборачиваясь на поспешно убегающего выполнять его поручение ученика, но не успевает собраться с мыслями, когда ему на плечи приземляются две ладони. — Прости, — шепчет Тарталья ему на самое ухо. — Я хотел разыграть первокурсниц.       Чжун Ли тяжело вздыхает во второй раз.