Проспорил

— Ну же, приступай. Чего ждёшь? На колени. Живо, — тон от игривого и милого, даже отвратно приторного, сменился на более строгий, приказывающий. Фута поморщился и нахмурился. Как он вообще оказался в этой ситуации? До чего же стыдно и позорно. — Тебе лучше сделать это так, чтоб мне понравилось, а не то все узнают, что ты жалкий хуесос. Буквально, — мерзкий голос Румери только сильнее задевал гордость, провоцировал желание съязвить в ответ, но нельзя. Нельзя, пусть очень хочется. Не то положение, не та ситуация. Здесь не до шуток. Вроде он проиграл спор. Он искренне думал, что Румери пошутил. Но должно ли это сейчас волновать? Фута расположился между ног Румери, принявшись весьма неуверенно ласкать его член сперва рукой, не спеша, на что получал только больше бесящих насмешек и оскорблений. Мурашки пробежались по телу Каджиямы, когда сидящий парень неожиданно для него прикоснулся к его голове, призывая поторопиться и приступить к самому главному. Сглотнув, Фута всё же попытался взять член Румери в рот. Омерзительно. Он ещё даже не пытается заглотнуть его, а лишь лижет, но его уже тянет блевать. Даже расплакаться хочется от того, насколько униженным он себя чувствует. Невероятно жалкое зрелище. Голос сверху призывает меньше медлить и больше брать, сжимая волосы у корней и слегка потянув. Каджияма подавил удивлённый писк. Вдохнув через нос, он задержал дыхание, дабы взять чужой член глубже в рот. Первые рвотные позывы, дышать спокойно едва ли возможно. Но Румери было всё равно, он напирал, насаживая голову Футы на свой половой орган, сильнее сжимая его волосы в своей руке. Насадил на максимум, до самой глотки. Какого чёрта? У него правда такой большой? Каджияма начал подкашливать, в желудке происходила необъяснимая тошнотворная каша, и казалось она вот-вот выйдет наружу через его жалкий рот, в который его как раз собирались трахать. — Эй, блять! Расслабь горло... Боже, видать, за тебя всё делать придётся, — недовольно прикрикнул и процедил Румери. Честно, Футу тошнило не только от положения и происходящего, но и от раздражающего голоса его потенциального издёвщика. Фута не может расслабиться, лишь сильнее напрячься и давиться, сдерживая желание проблеваться прямо на ноги парня перед ним. Слёзы наворачиваются, в горле саднит и голова болит. Когда он отпустит? Думать об этом не стоило. Румери действительно взял всё в свои руки. Он двигал голову Футы, а тому оставалось лишь поддаваться и не сопротивляться. Иначе ему конец. Парень, контролирующий его, то и дело продолжал насмехаться. Сколько сарказма можно было прочувствовать в том, что Фута "очень хорошо справляется" и что Румери невероятно нравится его рот. А может и не сарказм. Каджияме нет до этого дела, всё, что он слышит это пошлые влажные хлюпанья из его рта и какие-то "сладкие речи" сверху, или же, вернее будет сказать, очевидные издевательства без намёка на искренность. Обильно выделяющаяся слюна смешалась с поступающим в его рот предэякулятом, и он успел почувствовать этот очень странный вкус на языке, но затем, когда член Румери вновь достиг его глотки и там задержался, Фута попытался рефлекторно сглотнуть, подавляя рвотный рефлекс. Кажется, сглотнул вместе с жидкостью Румери. Отвратительно. А со стороны этого ублюдка ещё и довольный стон послышался, когда Каджияма сглотнул. Он не выдержит, не выдержит. Помимо горла, головы и желудка ещё ужасно сильно болят и ноют колени. Он не выдержит, блять, просто нет... Вновь с чувством невыносимого желания закашляться Фута потянулся руками к своему горлу, обхватывая его своими пальцами, но тогда и Румери продолжил свои издевательства, продолжил трахать рыжего парня в рот более активно и агрессивно, заставляя того дёрнуться и приговаривая что-то, чего Фута понимать и слышать точно не хотел. На пике? Скоро кончит? Пожалуйста, блять, сил нет это больше терпеть. Агрессия кипит глубоко внутри, призывая хоть что-то сделать, но Фута бессилен. От этого действительно зависела его репутация, если другие узнают, что его... — Каджияма... — протянул Румери игривым, полным садистского наслаждения голоском, слегка запыхавшись. До чего же охота стиснуть зубы, но рот Футы занят. — А из тебя хорошая шлюшка. ~ И без того образовывающийся не то от рвоты, не то от ужасного дискомфорта ком в горле стал более явным из-за усиливающейся агрессии. По гордости словно битой ударили со всей силы, так больно и противно. Не вытерпит, сорвётся. К его счастью или ужасу, Румери снова сунул свой член ему чуть ли не по самые гланды, обильно изливаясь ему в горло и не отпуская, не позволяя ему отодвинуться, пока он не закончит точно. Его стон, переходящий в самодовольный смех, заставлял чувствовать что-то невероятно смешанное, приятное и тошнотворное. Отвращение и лёгкое возбуждение одновременно. Мерзость. Наконец, Румери медленно вышел из его рта и старался отдышаться, посмеиваясь, явно удовлетворённый. Фута же залился очень сильно саднящим его горло кашлем, откашливая сперму, но некоторую он видимо всё же невольно проглотил. Парень приложил руку к своему рту, подавляя рвоту и вытирая с него чужое семя. Оставшаяся жидкость на его языке на вкус и по ощущениям была просто омерзительной. — Знаешь... — восстановив дыхание, начал Румери. Фута поднял взгляд на того и нахмурился, сдерживая кашель. — Это было неплохо. Ротик у тебя правда хороший. Он потрепал Каджияму по голове, словно маленького ребёнка. Надев боксеры и джинсы обратно, Румери направился к выходу из комнаты, но, прежде чем выйти, сказал: — Не забудь рот хорошенько прополоскать, а то из него хуями за метр теперь пасёт. Вышел. Куда пошёл? Должно ли Футу это сейчас волновать? Он вздохнул, борясь с активным проявлением агрессии и рвотными позывами. Горло и без того болит, и Румери не пощадит, если его вырвет прямо на пол в его доме. Как же он жалко выглядит... Растрёпанный, измученный, с мокрыми от слёз глазами и со спермой на подбородке. Это правда последнее чего мог ожидать Фута, когда проиграл спор.