kirsche

      Шастун удовлетворенно улыбнулся, не прекращая спускаться поцелуями ниже. — Блять, – прошептал Арсений, проглатывая слюни, накопившиеся во рту. — Погоди, я не сдержусь, если продолжишь. Антон не собирался прекращать, прикусывая мочку уха, и тихо шепча в него: — Не сдерживайся.       Попов откинул голову назад и поднял бедра, утыкаясь эрекцией в ягодицы Шастуна. Еще раз тяжело выдыхая, он крепко обнял Антона, разворачивая его к спинке дивана так, что сам оказался на парне. Шастун много и часто на него мастурбировал, воображая атлетическое тело и рандомное лицо. Сейчас Антон внимательно следил за каждым действием партнера: как Арсений медленно опускается на колени, глядя ему прямо в глаза, тянется зубами к язычку молнии и плавно расстёгивает пуговицу пальцами, приподнимая парня за бёдра вверх и стягивая широкие джинсы до колен. Шастун выдыхает, прикусывая тыльную сторону своей ладони и заливаясь краской, но в приглушённом свете ночника этого практически не видно. Тёмная прядка волос падает на лицо Попова, мешая Антону разглядывать пляшущих чертиков в глазах старшего. Трясущимися пальцами он поправляет её, пряча за ухо.       Через тонкую ткань нижнего белья Арсений вдыхает запах шампуня, который Антон нашел на полке в ванной, закатывает глаза от наслаждения и тянется снять его боксеры. Увидев столь желанный член с капелькой предэкулята на головке, Попов широко лижет от основания, плавно очерчивает каждую венку на набухшем органе и, медленно поднимаясь выше, касается кончиком языка головки. Антон громко стонет, поднимая бедра выше, чтобы оказаться к горячему рту Арсения ближе. Тот ухмыляется, опаляя своим дыханием возбужденный член, пуская волну приятных мурашек, и обхватывает его губами, касаясь уздечки своим языком. Берет неглубоко, помогая себе рукой, образуя кольцо из пальцев. Плотно сжатые губы создают нужный вакуум, а язык скользит в такт сердцу, и кровь продолжает приливать от головы вниз. Антон закатывает глаза от удовольствия, тихо стонет, прерывисто выдыхая.       Арсений поднимает взгляд вверх, наблюдая за тем, как парень закусывает губу и зажмуривает глаза. Он запускает руку под футболку, проводя пальцами по животу, который втягивается от прикосновений, двигаясь ближе к соскам. Антон не выдерживает, резко снимая предмет гардероба и откидывая его куда-то в сторону. Он хватает ладонь Арсения, которая медленно двигается вниз, и кладет ее на свою грудь. Попов понимает его без слов, сжимая сосок пальцами, и Шастун громко выдыхает, двигаясь своими бедрами. Снизу слышатся хлюпающие звуки. Антон грубой хваткой цепляется за темные волосы Арсения и сам начинает контролировать процесс: он толкается в заднюю стенку горла, а затем подается назад, выпуская член со звонким хлюпом от скопившейся слюны.       Заглатывая член и полностью подавляя рвотный рефлекс, Попов, помогая рукой у основания, двигает головой быстрее, подняв свой затуманенный взгляд на Антона. Тот снова закусывает губу, внимательно рассматривая действия старшего. Арсений, причмокивая губами, проводит языком вокруг головки, словно дразня Шастуна, и берет член полностью в рот, начиная быстро двигать головой, помогая рукой у основания. — Я сейчас... – прошептал Антон, сжимая пальцами обивку дивана и приоткрывая рот. Арсений почувствовал, как член партнера напрягся. Шастун обхватил голову парня руками и вытащил его изо рта. Попов продолжил двигать рукой по основанию вверх-вниз, и с громким стоном Антон излился себе на живот, попадая на руку Арсения. — Ахуеть, — негромко сказал младший, сталкиваясь со взглядом голубых глаз. Губы Попова еще блестели от слюны. Он поднялся с колен и повернулся, чтобы пойти в ванну, как Шастун притянул его к себе за руку, пачкаясь собственной спермой. — Я хочу помочь тебе, ты же не кончил. – Пояснил он, опуская взгляд на бугорок в штанах. — Не надо, – усмехнулся Попов. — Сам разберусь.       Антон поднялся с дивана, чувствуя, как джинсы с боксерами спадают еще ниже. Осознавая, что он единственный стоит посреди комнаты голый, стало немного неловко. Он притянул к себе Попова, вжимаясь в пухлые губы и накрывая рукой болезненную эрекцию. Арсений шикнул, выдыхая и приоткрывая рот шире, запустил свой язык, сплетая с чужим влажным языком. Шастун скользнул рукой под резинку трусов, накрывая член, и почти сразу, после томного вздоха, стянул штаны ниже. Обхватив оба половых органа одновременно, он сплюнул густую слюну, проводя вверх-вниз. Когда Попов схватился руками за его плечи и уткнулся лбом, Антон понял, что делает всё правильно. Тепло чужого члена, обвитого венами, томные вздохи Арсения прямо на ухо очень быстро доводили Шастуна до финальной точки. Он старался стоять на ногах, как минимум, чтобы удержать Попова, который нашел в нем опору. Тело старшего подрагивало, и он кончил через пару секунд, окончательно повиснув на парне. Антон почувствовал теплую сперму, которую рукой размазывал по своему члену, и с громким вздохом излился следом. — Удивительно, что у нас одинаковый темп, — сказал Арсений, обессиленно падая на диван. — Я старался, — усмехнулся Антон. — В душ идем? — Иди, я подойду попозже. — Сказал Попов, прикрывая глаза. Шастун переступил свои джинсы, двигаясь в сторону ванны. Дойдя до двери, он выглянул из-за нее. — Хм... — Прочищая горло и привлекая внимание Арсения, издал звук Антон. — У тебя красивый... член.       Дверь с характерным звуком закрылась, оставляя Арсения наедине с этим комплиментом, который отбивался словами от стен, прокручиваясь в голове раз за разом. И что Попову теперь с этим делать? — Спасибо? – неуверенно сказал он в пустоту, зная, что Антон все равно не услышит его.       Экзамены приближались. У одиннадцатиклассников заканчивался год, выставлялись последние оценки. Шастун старался не обращать внимание на Арсения в школе и делать вид, что они безразличны друг другу. Конечно, кадры того, как Попов сосал его член, все еще вспышками мелькали перед глазами. Антон старался отвлечься, но не всегда это получалось, поэтому часто после встречи с Арсением Сергеевичем ему приходилось прятаться в туалете и переводить дух. После того минета Шастун задумался над тем, что хочет сделать нечто подобное и самому Попову. Знаний и умений у него не было, поэтому пришлось воспользоваться интернетом. Насмотревшись одним вечером фильмов с участием двух мужчин, у Антона полезли глаза на лоб. Он, конечно, знал, что есть нечто вроде жесткого секса и у геев, но чтобы настолько... Требовалось время, чтобы осознать себя и то, к чему Арсений его привел.       Ему не нравилось смотреть порно с мужчинами, ему не нравилось фантазировать себя с симпатичными сверстниками. Ему нравился только Арсений, весь с ног до головы: его лицо, ярко-голубые глаза, темные волосы, пухлые губы, скрывающие за собой белоснежную улыбку; шея, ключицы, торс, руки, кисти рук, ладони, длинные изящные пальцы; бедра, накаченные ягодицы, ноги, ступни. Он нравился ему весь без исключения. И даже со своим не идеальным характером, со своими принципами, с манерами, которые поначалу раздражали Антона, Арсений был прекрасен. Потому что был набором самого себя, неповторяющего никого.       Просмотрев пару обучающих видео, Шастун изучил несколько статей, и даже на этом его любопытный ум не остановился, решая спросить совета у Димы. Позов лежал на кровати, подобрав под ухо руку, и смотрел в экран телефона. Антон негромко его позвал. — Поз, ты занят? Дима сразу же перевёл взгляд на друга. — Нет. А что? — Хотел у тебя кое-что узнать, — чуть смущаясь, сказал парень. Позов поднял одну бровь от удивления и заблокировал телефон, опуская его на матрас. По смущённому виду Антона можно было догадаться, о чём тот хотел его спросить. — Отношения с Серёжей у тебя ведь не первые? — спросил Шастун, нервно стараясь усесться на матрасе. — Не первые, — подтвердил Дима. — Ты хотел поговорить про секс? — Да, — негромко сказал он и ещё тише добавил: — Точнее, про минет. Дима кивнул, ложась поудобнее. Было видно, что ему тоже неловко это обсуждать, но он старался не показывать этого, считая, что уж перед кем, а перед Антоном ему стесняться нечего. — Что конкретно тебе интересно? — Ну, знаешь… — протянул Шастун. — Недавно мне Арс... — он замолчал. Дима молча кивнул, издавая звук согласия и понимания, и Антон продолжил: — Ну вот, я бы хотел тоже ему сделать, но боюсь, что натворю чего-нибудь, что ему совсем не понравится. Позов хмыкнул.       Как Шастун правильно заметил, отношения с Матвиенко были не первыми в его жизни. В девятом классе он встречался с мальчиком постарше, опытнее, и их интересы во многом совпадали. Наверное, именно это сыграло роль в том, почему ребята так недолго были вместе — потому что, кроме общей любимой музыкальной группы, у них ничего не было. Тот парень был замкнутым, отстранённым от общества, не любил выходить из дома, и каждая их встреча заканчивалась сексом. Диме было некомфортно в этих отношениях, поэтому спустя два месяца они расстались. Но нужно заметить, что именно от того партнёра Позов подчерпнул опыт и знания. Как говорится, в тихом омуте черти водятся. Эта фраза отлично описывала бывшего парня Димы: несмотря на свой интровертизм, он любил эксперименты в постели, заставляя Позова каждый раз участвовать в этом, даже если тому не нравилось. Дима с ужасом вспоминает то время, стараясь забыть его, как страшный сон. — Шаст, просто вспомни, как делал это он, и сделай так же, — сказал он, выходя из своих мыслей. — Чаще всего люди делают что-то так, как хотели бы, чтобы это делали им. Антон задумался, тут же вспоминая события того вечера, и чуть покраснел, чувствуя, как в штанах постепенно становится тесно. Он сильнее накинул на себя одеяло, укутываясь в него по шею, и перевёл взгляд на Позова. — Ну а так, — продолжил друг, — интернет тебе в помощь. И бананы, — посмеялся Дима и взял в руки свой смартфон, снова погружаясь в новостную ленту социальных сетей. — Главное — не делай того, чего не хочешь, — строго взглянув на друга, заверил он, и Антон после небольшой паузы кивнул головой.       Обычный школьный день, который начался у Антона с горячего чая и бутербродов, нарезанных Ангелиной Владимировной, продолжался уроком математики. Шмакова стояла у доски, немного дёргано, в своей излюбленной манере, записывая примеры. Нервно сжимая белый кусок мела рукой, она пыталась сильнее надавить, чтобы он начал писать, но сегодня, кажется, всё было против неё: мел писать не хотел, школьники на втором уроке спали, а отопление, которое спасало её от неудачно расположенного кабинета, отключили. Разбирать каждый день номера в вариантах по экзамену уже всем одиннадцатиклассникам надоело. Шастун сидел в телефоне, уныло листая новости. Серёжа, поругавшийся с Димой, сидел, отвернувшись от друзей, рядом с Оксаной, которая на каждый взгляд Позова пожимала плечами. — Так, сейчас я включу электронную доску, и вы по очереди будете прорешивать примеры, раз мел так коряво пишет, — всё же сдалась учительница. Она включила проектор, нажимая кнопку на пульте, и повернулась к доске. — Мальчишки, опустите экран, — попросила она, но никто не встал со своего места, игнорируя её. — Так, Шастун, ну-ка быстро помоги мне!       Антон подскочил от неожиданности и поднял голову на Шмакову. Та показала пальцем на экран для проектора, который был завернут в рулон над обычной меловой доской. Он нехотя встал со своего места и, дёрнув за крючок, развернул плотную белую ткань, опуская её ниже, чтобы она зафиксировалась в нужном положении. Шмакова отвернулась к экрану компьютера, и в классе начался галдёж. Она подняла свою рыжую шевелюру на детей, грозно шикая, чтобы прервать их диалоги. Тут же на экране доски включился смешной видеоролик, в котором дерутся борцы, плывут рыбы и запускают в космос ракету с человеком. У всех героев ролика было лицо учительницы математики. Класс дружно засмеялся, тыча пальцем в экран. Татьяна Анатольевна залилась румянцем, от растерянности переводя взгляд с доски на учеников. — Что за безобразие?! Кто это сделал? — вдруг закричала она. Одиннадцатый класс не собирался прекращать смеяться, переговариваясь и доставая телефоны, чтобы сфотографировать. — Как вы?.. Как вы посмели?! — продолжала она, перекрикивая громкий смех. Шмакова нажимала на кнопки, стараясь закрыть видео, но дрожащие руки не попадали ни на одну из них, заставляя её нервничать ещё сильнее.       На экране вдруг появился один из одноклассников Антона, который высказал своё мнение про учительницу, и тут же появились смешные картинки, иллюстрирующие сказанное. Все снова дружно засмеялись, переводя взгляд на ученика. Он покраснел, продолжая смеяться. Следом за ним было ещё несколько человек. Цепочку из опрашиваемых замыкал Антон. — Все знают, что рыжие волосы Шмаковой — это парик, который она надела для выступления на Хэллоуин, но забыла снять и вжилась в роль ведьмы, — прошептал он, улыбаясь прямо в камеру. — Шастун! А ну иди сюда! — завопила учительница, теряя дар речи. — Гадёныш! — Это не я! — смеясь, заявил он так же громко.       Антон подскочил со стула, убегая вглубь класса к последним партам. Она ринулась за ним, хватая со стола указку. Прячась за одноклассниками, парень пробежал между рядов, выбегая из кабинета. Шмакова не унималась, стараясь догнать ученика. — Кто ведьма? Я?! Мерзкий гадёныш! — разбрасываясь оскорблениями, продолжала кричать учительница, гонясь за Антоном. Шастун перескочил пролёты ступеней, спускаясь на второй этаж, и быстро, пока Шмакова не успела показаться в коридоре, забежал в кабинет Попова.       В классе было пусто — никого, кроме учителя, не было. — О, Антон, ты чего такой запыханный? — удивился Арсений, разглядывая его. — Спрячь меня, пожалуйста, — негромко попросил он, нервно оглядываясь по сторонам в поисках места, где можно было бы скрыться от Шмаковой. — За мной математичка гонится. Антон открыл шкаф, стоящий в самом конце кабинета — узкие полки были заставлены учебниками и тетрадями. Он закрыл дверцы, проверил шторы, но и они были короткими — не закрывали ноги. Если сесть на подоконник — тоже не вариант, просвечивает. — Чего? — непонимающе нахмурил брови Попов. — Арс, нет времени объяснять.       Шастун услышал приближающиеся шаги и ринулся под стол Попова. Он был закрыт со стороны входной двери до самого пола, поэтому единственное, что ему оставалось — надеяться, что Шмакова не додумается заглядывать под стол Арсения. Антон сложился в три погибели, плотно вжимаясь спиной в стенки стола, стараясь успокоить дыхание, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.       Дверь распахнулась, и звук каблуков вошёл в кабинет раньше самой учительницы. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич! — противным голосом поздоровалась она, улыбаясь. — Здравствуйте, Татьяна Анатольевна, — натягивая улыбку, сказал Попов в ответ, стараясь расставить ноги шире по бокам от сидящего под столом ученика, чтобы не упираться коленями ему в лицо. Она прищурилась, проходя ближе к учителю. — Не видели Шастуна? Ищу его повсюду! — Не видел, — соврал Арсений, чувствуя горячее дыхание парня у своей ноги. — А что случилось? — Он вместе со своими друзьями сделал про меня шуточное видео и включил его на весь класс во время урока! — возмущённо заявила она, скрестив руки на груди. — Поглядите! — воскликнула она, показывая фотографию на телефоне. На фото был изображён тёмный лес, костёр и женщина на метле в чёрном балахоне с лицом Шмаковой. Попов всмотрелся и хмыкнул, тут же скрывая улыбку и делая серьёзное лицо, как прежде. Шастун сидел молча, рассматривая под столом идеальные ноги Попова. Казалось, учительница математики не собиралась осматривать кабинет немецкого языка. Арсений Сергеевич поднял взгляд на женщину и покачал головой. — Какой ужас! Увижу его — сделаю выговор. Попов так воскликнул, что испугал Шастуна, который дёрнулся под столом и чуть не ударился головой. Руки Антона схватили щиколотки Арсения, и тот едва заметно вздрогнул. Шмакова подозрительно посмотрела на него. — У вас всё хорошо? — Да, просто негодую от ситуации! — сказал он так же громко. — Как можно обижать такую прекрасную женщину, как вы? — задал риторический вопрос Попов и свёл брови к переносице. Она чуть улыбнулась, заливаясь румянцем и отвела взгляд.       Руки Антона заскользили по голеням, в надежде выглянуть и посмотреть на учительницу незаметно, но внезапно взгляд упал выше перед собой. В классических брюках становилось тесно от одних лишь прикосновений. Кажется, Шастун знает, чем будет заниматься вместо математики. Ладони переместились на внутреннюю часть бедер Арсения и продолжили свое движение к паху. Закусив нижнюю губу, Антон следил за реакцией. Попов сбивчиво выдохнул, ощущая прилив возбуждения. — Вот уж! И ко мне его приведите сразу же! – попросила Шмакова, и Арсений быстро закивал. — Точно не знаете, куда побежал? Мне показалось, что он куда-то сюда зашел. — Татьяна Анатольевна, – обратился к ней Попов. — Вы же знаете, я тоже вечно борюсь с этим идиотом! – воскликнул он.       Несмотря на слой одежды в виде чертовски выглаженных брюк, каждое касание Антона отзывалось дразнящим теплом и мурашками по всему телу. Арсений чуть наклонился вперед и аккуратно придвинул свой стул ближе к столу, принимая правила их игры. Под таким напором было довольно сложно благоразумно соображать, поэтому он бросил все на самотек. Места под столом стало меньше, из-за чего лицо Антона стало слишком близко к чужой ширинке. Он разобрался с ней, ожидая подходящего момента, чтобы стянуть брюки. — Ох, мне пора идти, Арсений Сергеевич, а то там еще двадцать таких же чертят сидят! – устало пожаловалась она, и Попов чуть привстал со стула. — Нет, нет сидите! Сама выйду. – улыбнулась она, и немец кивнул.       Антон ловко стянул брюки чуть ниже и пробрался под белье. От простого прикосновения пальцев к напряженной плоти пробежала волна томительной лихорадки. Арсений прикладывал все усилия, чтобы сохранить спокойное выражение лица, но из-за стараний партнера это становилось все сложнее и сложнее. Антон явно со знанием дела работал языком и руками, что только подстегивало воображение Попова, услужливо подкидывающее картинки, от которых мозг еще больше плавился. Когда этот парниша успел научиться этому? — Вы какой-то красный, — обеспокоенно вгляделась в его лицо Шмакова. — Вы здоровы? Арсений сжал губы в тонкую полоску, чтобы не издать ни звука, которые выдали бы их с Антоном, и энергично закивал. Хорошо еще, что Шастун старался не выдавал своего расположения непристойными хлюпающими звуками из-под стола, аккуратно облизывая кончиком языка головку члена. Однако это не помешало учительнице усомниться в состоянии Арсения, и она подошла ближе, легонько касаясь пальцами лба Попова. Антон обхватил головку губами, сжимая ее в плотное кольцо, и медленно начал заглатывать орган, погружая его в горячий рот всё глубже. — Господи, да вы весь горите! — воскликнула Шмакова. — И глаза лихорадочно блестят… Точно всё в порядке? — Да, перемерз вчера, видимо. Допишу журнал и, наверное, — он тяжело выдохнул, — домой пойду.       Она еще раз осмотрела его и, оглядев сочувствующим взглядом, двинулась из кабинета. Арсений прикрыл глаза, расплываясь на стуле и расставляя ноги шире, как вдруг учительница математики оглянулась на него, заставляя принять прошлое положение. — И если увидите этого негодника, сообщите, пожалуйста! Попов кивнул ей, и Шмакова вышла, хлопая деревянной дверью. — Блять, ты совсем чокнутый? – тихо спросил Арсений, прикрывая глаза и откидывая голову назад. – А если нас увидят?       Антон не ответил ни на один вопрос, продолжая начатое. Попов после такого минета ни за что бы не поверил, что Шастун делает это впервые: он старался глубже засунуть член в рот, давясь своими же слюнями и подавляя рвотный рефлекс, помогал кончиком языка и рукой, медленно двигая ей вверх-вниз. И даже то, что это происходило в стенах школы, Арсения Сергеевича уже не останавливало. Он понимал, что по-хорошему нужно закрыть свою дверь на ключ и зашторить окна, но мозги плавились от температуры внизу живота.       Из-под стола раздавались вздохи, хлюпающие пошлые звуки, и только стоило Попову опустить свой затуманенный взгляд вниз, он увидел Антона с членом во рту. Арсений тихо простонал, сжимая губы между собой, не пропуская стоны. Напряженный орган медленно входил и выходил из горячего влажного рта, сводя с ума не только от ощущений, но и от вида. Когда Шастун поднял свои зеленые щенячьи глаза на учителя, тот совсем сдался, чувствуя приближающуюся разрядку. — Я сейчас кончу, — оповестил его Попов, стараясь вынуть изо рта парня член, но тот прижался к его голеням еще сильнее, сжимая губы плотным кольцом. — Блять... — прошептал он, и теплая сперма обволокла стенки щек Антона.       Он, подавляя тошноту, подходящую к горлу, проглотил ее, чуть хмурясь и кашляя. Сел на пол удобнее, опуская голову вниз. Арсений вытащил из рядом стоящей сумки влажные салфетки и, протерев себя, передал Шастуну чистую салфетку. Тот молча кивнул, не поднимая взгляда на учителя, и вытер ей лицо, а затем и руки. — Ты в порядке? – спросил Попов, нервозно трогая старшеклассника за колено. Он встал со своего места, застёгивая брюки и проверяя ткань на наличие пятен. — Почему молчишь? Я сделал что-то не так? – всё ещё переживая за ситуацию, спросил Арсений, стараясь разглядеть лицо парня.       Антон поднял голову. Его щеки пылали красным цветом, то ли от стеснения, то ли от возбуждения. В глазах отражался блеск висящей лампы позади учительского стола. — Мне очень понравилось. – Признался он настолько тихо, что Попов почти не услышал, читая по губам. Шастуну было неловко это признавать. Ему казалось, что любые похожие слова – это признак слабости. Да и что только что произошло? Он возбудился от одного взгляда на ноги старшего. Арсений молча посмотрел на парня. Он подошел к столу и протянул руку. Шастун посмотрел на ладонь и неуверенно поднял взгляд на Попова. — Что случилось? – практически не слышно спросил Арсений. Антон опустил взгляд, ближе притягивая колени к груди. Было стыдно и противно от самого себя. Он не гей, его никогда не привлекали мужчины и до сих пор не привлекают. Есть одно «но», такое жирное и четкое, которое маячило на горизонте, развеваясь, словно флаг – не привлекает никто, за исключением Арсения Попова. Шастуну словно крышу сносило от одного вида парня, его запах, кожа, голос, улыбка доводили Антона до мурашек или возбуждения, которое, словно электрический разряд, пробегало от позвоночника до кончиков пальцев, покалывая. Антон опустил голову на руки, закрывая лицо, вновь приобретшее красный оттенок. — Если тебе понравилось, то почему прячешься и не отвечаешь? – спросил Арсений, настороженно подходя к парню, и, подтянув брюки в районе коленей, присел рядом. Шастун поднял голову, сталкиваясь со взглядом голубых глаз, и медленно развел колени в разные стороны. Попов посмотрел вниз, натыкаясь на мокрое пятно, еле видневшееся на ткани черных джинс. Попов выдохнул, опуская голову вниз, тихо смеясь. Антон знал, что над ним будут смеяться, он резко вылез из-под стола, отталкивая с прохода Арсения, и, выбежав к партам, хотел исчезнуть из класса. Крепкая рука схватила его за запястье. — Что тебе надо? — чуть зло кинул Шастун. — Можешь и дальше смеяться надо мной, я же идиот, который кончил себе в штаны от того, что сосал тебе. Это так забавно! — воскликнул он чуть громче. Попов прижал ладонь к губам парня и испуганно обернулся на дверь в кабинет. — Ты чего кричишь? – он встретился с зелеными глазами, в которых до сих пор горела злость и вот-вот были готовы брызнуть слезы.       Арсений убрал руку с лица Антона, не прерывая зрительный контакт. — Я засмеялся, потому что накрутил себя, боялся, что поступил неправильно, и теперь ты жалеешь о своем поступке. Я не хотел бы разочаровывать тебя. Мне важно, чтобы ты... – он сделал паузу, стараясь заглянуть в глаза своего партнера глубже. — Чувствовал себя хорошо, уверенно и спокойно рядом со мной. Шастун отвел взгляд, выдыхая. — Прости, я дурак. — Нет, ты не должен извиняться. Я понимаю, что такой опыт у тебя впервые, тебе тяжело понять себя, и всё это может поначалу казаться странным и пугающим. Я был таким же в твоем возрасте. Антон засмеялся, прикрывая глаза и стирая слезные дорожки пальцами. — Говоришь так, будто тебе восемьдесят лет. Арсений улыбнулся, приобнимая Шастуна за плечи. — У меня есть сменные брюки, переоденешься? Антон опустил взгляд вниз, рассматривая пятно, которое постепенно проявлялось на чёрной плотной ткани белыми пятнами, и положительно кивнул головой.       После того случая смотреть в глаза Попова было неловко. Не то чтобы было когда. Они больше не говорили ни о минете при учительнице математики, ни о своих чувствах, потому что никак не могли увидеться один на один: подготовка Антона к экзаменам, конец учебного года, который заставлял Арсения задерживаться на работе до самой ночи. Даже в кофейне Шастун не мог обнять и поцеловать Попова, зная, что их снимают камеры. Легкие прикосновения пальцами, когда Арсений протягивает купюру, а Антон берет ее из рук в руки; горячий бумажный стаканчик, который по сравнению с их взглядами был совсем холодным. — Он тебя сейчас разденет. – низким голосом сказала Аня, обращаясь к Шастуну. Антон резко повернулся на бариста, прекращая протирать витрину тряпкой, которой уже вытер всё, что мог, зависая взглядом на Попове. — Что? — Говорю, что он, походу, тебя хочет. – прочистив горло, пояснила она. — Я, конечно, не эксперт в этой области, но мне кажется, что если бы вы остались в одной комнате вместе, то он бы тебя точно завалил. — Аня, тише. – шикнул парень, смеривший девушку грозным взглядом, заливаясь румянцем. — Ну, он же хорош, не отрицай это. — Аня!       Единственное время, когда они могли увидеться, это тренировки Антона по баскетболу, которые он снова стал посещать два раза в неделю. Широкая спортивная форма с номером на спине, обтягивающая ноги компрессия, пот, прилипшие ко лбу волосы; идеально наглаженные брюки, рубашка, дорогой парфюм; и туалетная кабинка в раздевалке. Вся команда Шастуна уже переоделась и ушла из зала, а он, запертый на щеколду, громко выдыхает с закрытыми глазами, крепко обнимая Попова. Влажные поцелуи покрывают шею, спускаясь ниже. Футболка сразу же слетает, открывая вид на напряженный пресс парня; шорты, спущенные к коленям вместе с нижним бельем. Губы, зажатые плотным кольцом вокруг члена Антона, двигаются вверх-вниз, вбирая в горячий влажный рот его всё больше. Рука в кольцах опускается на темную макушку, сжимая чуть волнистые волосы Арсения, надавливая на затылок сильнее. Хлюпающие пошлые звуки снизу, сбивчивое дыхание и крепкие руки, обхватывающие Шастуна за ноги, чтобы держаться хоть за что-нибудь в этом тесном помещении с холодной кафельной плиткой. — Антон, ты уже ушел? – послышался голос тренера за дверью. Шастун оттянул голову Попова за волосы, вытаскивая член из чужого рта, и поднял голову наверх. — Я в туалете, скоро пойду. – Отозвался он. — Что-то ты долго. – Ответила ему Батова. — Живот болит? Арсений поднял взгляд вверх, сталкиваясь с зелеными мутными от возбуждения глазами, провел влажным языком от самого основания до головки, роняя густую слюну на плитку. Антон открыл рот, наблюдая за происходящим, сильнее сжимая пальцами бочок унитаза, за который схватился, чтобы не упасть. Еще немного, и можно было услышать, как его короткие ногти со скрипящим противным звуком царапают керамическое покрытие. — Да, видимо... — Антон выдохнул, сжимая губы между собой и зажмуриваясь. — Видимо, что-то не то съел. — Поняла, в медкабинет сходи потом. — Да, хорошо. — на выдохе сказал он, сильно надавливая на затылок Арсения, входя в рот во всю длину и облокачиваясь от удовольствия спиной об стену. — Ебать, как же ты охуенно выглядишь. — прошептал едва слышно он, задирая подбородок кверху.       Попов продолжал вбирать член быстрее и глубже, чувствуя головку, утыкающуюся прямо в горло, и помогая себе рукой. Дышать становилось труднее, но он понимал, что Антону осталось совсем немного: тело парня напряглось, а рука снова перекочевала на затылок, продолжая ненавязчиво задавать нужный ритм. Он излился, чуть подрагивая, ноги подкосились, и Шастун сел на закрытую крышку унитаза. Арсений умылся прохладной водой, смотрясь в отражение. — Ты очень красивый. – сказал с улыбкой Антон, притягивая старшего к себе за галстук.       Губы накрыли чужие влажные губы с каплями воды, которые еще не успели высохнуть. Язык медленно и плавно проник в рот, огибая небо и верхний ряд зубов. Арсений тяжело выдохнул. Напряжение в его штанах все еще болезненно отзывалось на любые прикосновения Шастуна. Антон сжал член через ткань, смотря на учителя снизу вверх, прислонился к ширинке щекой, а затем накрыл ртом. Попов прикусил тыльную сторону ладони, закрывая ненадолго глаза. — Нам надо расходиться, — оповестил его Арсений, застёгивая пуговицу рубашки. — А как же ты? — Послышался грустный вздох снизу. — Сам о себе позабочусь. Шастун отлип от наглаженных брюк, вставая и становясь выше. Он открыл щеколду, проверяя, нет ли никого в раздевалке, и распахивая дверь шире, чтобы Попов мог выйти незамеченным. Антон выглянул в коридор. Никого не было. Он кивнул головой, и Арсений почти вышел из раздевалки, как Шастун тут же прислонился всем телом к двери, захлопывая её перед его носом. — О, Антон, привет, — улыбнулся Лазарев, получая кивок головой. — А ты чего до сих пор здесь? — спросил Лазарев, оглядываясь вокруг. — После тренировки задержался в туалете. — ответил он, не собираясь отлипать от двери в раздевалку, усердно закрывая ее собой. — Понял. — кивнул Сергей Вячеславович. — А не знаешь, где Антонина Николаевна? Шастун посмотрел в сторону спортзала и показал большим пальцем. — Наверное, у себя. Географ благодарно пожал ему руку, прощаясь, и зашел в зал. Послышались отдаляющиеся шаги. Антон отошел от двери, пропуская Попова. — Антон, а ты... – послышался голос из спортзала, и из проема показалась макушка Лазарева. Сердце Шастуна остановилось, а затем сделало двойной кульбит вокруг своей же оси. Он испуганно посмотрел на Арсения, а затем на Лазарева. Руки тряслись, а дыхание было таким, будто он пробежал стометровку на время. Учителя встретились взглядами, и на лице географа тут же расплылась улыбка. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич! — Здравствуйте! – поздоровался ответно Попов, быстрым шагом подходя навстречу и пожимая руку. — Вас искал, Антон сказал, что вы у Антонины Николаевны. — Да, какой у вас вопрос? – спросил Сергей Вячеславович и приобнял учителя немецкого языка за плечи, заводя в спортзал.       Шастун выдохнул, почти сползая всем своим весом по стене. Восстановив дыхание, он зашел в раздевалку, переоделся и вышел из школы. На улице было теплее обычного: солнце во всю освещало зеленые верхушки деревьев, траву под ногами и цветы, которые своим ароматом наполняли воздух. Перебивая запах сирени, Антон поджег сигарету, втягивая никотин в свои легкие, и наконец выдохнул, успокаивая тело и разум. — Завтра экзамен по русскому, ты готов? — спросил Дима, выводя рукой буквы на листе. Антон зевнул, вытирая глаза и оборачиваясь на товарища. — За русский и математику не переживаю, а вот литература и обществознание. — ответил он. Позов кивнул. Ему было знакомо это. На узких предметах уроки не были направлены на подготовку к ЕГЭ, чего не скажешь про профильные: на каждом уроке русского или математики они решали варианты экзаменов. Изложение, тестовая часть и сочинение получались. Шастун упрямо прожигал взглядом потолок, иногда постукивая пальцем по подлокотнику дивана. Дима с громким звуком отбросил ручку на стол и резко повернулся на друга. — Что? – удивленно спросил Антон, смотря на него. — Ты меня уже достал. – признался Позов. — Опять молчишь, много думаешь и пыхтишь, как дед старый. — Прости, я пойду за чаем схожу, тебе сделать? – вставая с дивана, спросил Шастун, двигаясь на выход из комнаты. Дима положительно кивнул головой и добавил: — Опять Попов? Антон помедлил и ответно кивнул, закусив нижнюю губу. — Он на две недели уезжает в Питер закрывать сессию. — Когда? – спросил Дима более спокойно. — Через двадцать минут. – Констатировал Антон, переводя взгляд тусклых зеленых глаз в пол. – Сказал, что напишет, когда я могу спуститься и попрощаться с ним, но, видимо, не напишет. После этих слов телефон завибрировал, и Шастун подскочил к нему, принимая звонок от знакомого абонента. Антон кивнул Диме и выбежал из комнаты. Почти сразу же послышался хлопок входной двери. Лифт, как назло, ехал медленнее обычного, двери открывались на пять секунд дольше, а по лестнице у подъезда спускалась пожилая женщина. Антон перепрыгнул перила, подбегая к знакомой машине и запрыгивая в салон, закрыл дверь с характерным звуком. Он тут же впился в пухлые губы, запуская влажный язык внутрь и прикрывая глаза. С явным напором Шастун притянул к себе Попова, подминая чужие губы. Когда воздуха стало не хватать, они отстранились друг от друга, восстанавливая дыхание. Антон обнял Арсения, крепко к нему прижимаясь и вдыхая такой уже привычный и любимый аромат духов. — Я уже скучаю. — прошептал он, и Арсений улыбнулся, еще крепче прижимая парня к себе, хлопая рукой по спине. — Я тоже. Опаздываю, поезд через пятнадцать минут. — сверяясь с наручными часами, сказал учитель. — Удачи на экзаменах. Антон кивнул, обмениваясь прощальным поцелуем, и выскочил из автомобиля, провожая его взглядом. Только когда Арсений завернул за угол и исчез из видимости школьника, тот смог зайти в подъезд.       Утром он на удивление проснулся раньше всех, почистил зубы, умылся и натянул белую рубашку. Единственное, чему его научил Попов из полезного, – это завязывать галстук и гладить брюки до идеальных стрелок без складок. Возле школы уже толпились дети, держа в руках паспорта, ручки и свои нервы, намотанные на кулак. Антон, к своему удивлению, не переживал: он хорошо поспал, позавтракал и даже с первого раза завязал галстук на шее. Значит, день сегодня будет удачный.       Сдав мобильные устройства, старшеклассники вошли в аудиторию. Заняв свое место, Шастун получил вариант, раскладывая кучу листов перед собой в удобном порядке. Он решал эти задания не первый раз, знал правильные ответы и легко подобрал аргументы для сочинения. Через три часа, записав все ответы в бланк, Антон вышел с экзамена, встречаясь с Оксаной, которая при распределении оказалась не в его аудитории. — Как ты? — спросил он, приобнимая подругу за плечи. — Волновалась, но вроде всё написала. — выдохнула она, вытирая потные руки влажными салфетками. — У тебя как? Она подняла голову наверх, всматриваясь в зеленые глаза. Антон расплылся в улыбке, чуть прищуриваясь. — Сегодня хороший день. Удачный вариант, всё написал. Суркова улыбнулась в ответ, кивая головой. Она была рада за друга. Усевшись на лавке, они стали ждать остальных одноклассников. Лучи теплого солнца пробивались сквозь ветви акации. Яркий душистый запах раздавался в радиусе пяти метров, а жужжание пчел больше не раздражало, дополняя весеннюю атмосферу. Антон разблокировал телефон и открыл чат с Поповым. Антон Шастун Написал, все удачно. Ты как там? Арсений Попов Молодец. *1 пересланное сообщение* «Здравствуйте, Арсений Сергеевич. Недавно, со слов учеников, в кабинете немецкого языка были слышны непристойные звуки: шлепки, стоны. Мы разбираемся в ситуации, поднимаем камеры видеонаблюдения и предпримем все меры, чтобы наказать виновных в нарушении порядка и устава школы. Если вам что-нибудь известно об этом, напишите, пожалуйста.».       У Антона дыхание остановилось. Он тут же забегал глазами по тексту снова и снова, пытаясь вчитаться в слова. Оксана посмотрела на него, испуганно спросив: — Всё хорошо? Ты бледный какой-то. Он молча всунул в руки девушки телефон, наклоняясь к коленям и закрывая голову руками. Она прочитала сообщение на одном дыхании, тут же блокируя экран от лишних глаз, и положила руку на спину парня, сочувственно и испуганно оглаживая выступающие позвонки через тонкую ткань рубашки.