happily ever after

Чонин стоит перед дверью в комнату Чана, и вся его смелость мгновенно улетучевается. Он даже не может заставить себя постучать. Неужели он сам идет к нему? Сам идет, чтобы попросить о... боже. Какая уже разница. Чонин стучит, и дверь открывается спустя несколько секунд. — Ты стал чаще появляться в моей комнате, это прогресс, — улыбается Чан, облокачиваясь на дверной косяк. — Заходи, лисенок. Чонина немного потрясывает от волнения, и он кусает губы. Однако — заходит, останавливаясь посередине комнаты. — Хочешь что-то сказать? — подталкивает Чан с насмешливой улыбкой. Чонин выдыхает и разворачивается к нему, поднимая решительный взгляд. — Я… — начинает он и сдувается. Господи, он реально пришел в комнату Чана просить его переспать с ним? Кто бы сказал об этом Чонину несколько месяцев назад, он бы умер со смеху, а перед этим его глаза вылезли бы на лоб. Чан терпеливо ждет. Чонин закрывает глаза и выдыхает: — Я хочу, чтобы ты продолжил. Чан молчит всего несколько секунд, а как будто вечность. Чонин все еще не открывает глаз. — Какая смелая маленькая лисичка, — раздается голос Чана, однако что-то в нем звучит не так как обычно. Чонин нерешительно открывает глаза, чтобы посмотреть на него. Чан все еще стоит с усмешкой на губах, но его глаза темнеют. Он подходит и берет пальцами Чонина за подбородок, а потом мягко целует. У Чонина заходится сердце и подкашиваются ноги только от этого. — Что ж ты со мной делаешь, м? — тихо спрашивает он в самые губы и трется носом о его нос. — Краснеешь, стоит мне взять тебя за руку, а потом приходишь ко мне в комнату с подобными заявлениями? Чонин чувствует, что весь дрожит, но не понимает, почему. Дыхание Чана мурашками проходится по его коже, и он сам льнет к его губам, обнимая за шею. Чан издает еле слышный низкий стон, тут же обнимая младшего за талию и прижимая к себе. — Чего ты хочешь, Чонин? — Чан намерен получить точный ответ сегодня. — Я хочу, — выдыхает Чонин немного дрожащим голосом, — я хочу, чтобы ты зашел дальше. Чан сдержанно выдыхает, опуская голову, и тихо смеется. Чонин теряется. — Т-ты не хочешь?.. Вместо ответа Чан поднимает голову и целует его. — Почему ты смеялся? — Чонин отстраняется, но Чан снова его целует. — Потому что ты сводишь меня с ума, Чонин. От этих слов сводит внизу живота, и Чонин сам целует его, вплетая пальцы в его волосы. Чонин падает на черное постельное белье, а Чан нависает сверху. — Должен предупредить, — говорит Чан хриплым голосом, — сегодня может быть немного неприятно. Но если ты мне доверишься… — Я-я знаю, — говорит Чонин и, тут же краснея, отводит взгляд, — я… постарался подготовиться. Чан снова тихо смеется, утыкаясь ему в плечо, отчего Чонин краснеет еще больше. Знал бы он, как это было стыдно и смущающе! — Тебе не стоит так много говорить, — отвечает Чан с улыбкой. — Поверь, мне и так очень тяжело держаться. Ох. Чонин чувствует свое возбуждение и возбуждение Чана физически. Он судорожно выдыхает, пока Чан покрывает медленными поцелуями его шею, спускаясь к ключицам. Чану сложно держаться. Чонин вспоминает слова Феликса и осторожно двигает коленом. Ох. Чан шипит, когда он задевает его член, а Чонин удивляется тому, насколько Чан возбужден. Это из-за него он так?.. Сердце бешено стучит, когда он отстраняет Чана от себя и обнимает ладонями его лицо, чтобы притянуть к себе и поцеловать. — Я тоже… — смущенно выдыхает он, опуская взгляд на его губы, — я тоже хочу помочь тебе… Он снова двигает коленом, теперь уже специально задевая чаново возбуждение. Старший не сдерживает глухого стона и целует его в ответ. — Потом, Чонин… Не сейчас, — хрипит он, отстранившись, и целует его в лоб. Он лезет рукой под домашнюю футболку, задирая ее. Чонина обжигает прикосновение горячей ладони к своему телу, он рвано выдыхает, а Чан снова припадает к его шее. Чонин откидывает голову назад, позволяя ему делать все, что он захочет. Чан снова спускается поцелуями к ключицам и прикусывает тонкую кожу — а потом опускается ниже, и следующий поцелуй оставляет горячий след на животе. Чонин вздрагивает и издает тихий стон. Чан поднимается тягучими поцелуями по животу вверх, до груди, задирая футболку, а потом и вовсе снимает ее с Чонина — и это уже становится слишком. Чонин еще никогда не раздевался перед Чаном, по всему телу бегают мурашки, но прежде чем он успевает что-то сказать, Чан затыкает его поцелуем. Чонин пытается отвлечься на этот поцелуй, но снова вздрагивает, когда Чан ведет ладонью по его телу. — Прекратить? — Чан облизывает губы, и его темный взгляд говорит только о том, что он совершенно точно не собирается останавливаться. Чонин мотает головой. — Н-нет… нет, пожалуйста, продолжай, — горячо шепчет он. Чан кивает и снова целует его. Он отстраняется и несколько секунд просто смотрит на Чонина, окидывая взглядом его лицо, грудь и живот. Чонин чувствует, как возбуждается от этого темного изучающего взгляда только сильнее. Бан заинтересованно смотрит на его вздымающуюся грудь и наклоняется, чтобы коснуться губами горошинки соска. Чонина от этого дергает, и он только закрывает рот ладонью, заглушая собственный голос. Чан смотрит ему в глаза и убирает ото рта ладонь. — Не нужно так делать, — тихо говорит он не своим голосом. — Тебе не нужно стесняться меня, Чонин. Я хочу слышать каждый твой вздох. Чонин никогда не думал, что Чан может выглядеть настолько горячо, когда внимательно смотрит на него, прожигая взглядом, полным возбуждения. — Т-ты услышишь, — обещает Чонин, словно оправдываясь. — Я б-больше не буду закрывать рот. — Я надеюсь на это, — говорит Чан и накрывает его губы своими, а рукой забирается под резинку шорт. Чонин жмурится, понимая, что Чан двигается дальше, но усилием заставляет себя не возникать — он сам пришел к нему. Чан делает только то, что он попросил. Бан отстраняется, только чтобы стянуть шорты с Чонина окончательно, вместе с бельем. Ян тут же отводит взгляд и краснеет под изучающим взглядом старшего. — Смотри на меня, — говорит Чан, поворачивая его лицо на себя. — Ты прекрасно выглядишь, лисичка. У меня титаническая выдержка, оказывается, — он усмехается. Чонин хочет, чтобы Чан поцеловал его прямо сейчас, чтобы спасти от этого ужасного смущения, поэтому он тянет его на себя. Чан охотно отвечает, однако ладонь опускает прямо на член, сжимая у основания. Чонин скулит в поцелуй, неосознанно двигая бедрами. — Ты такой чувствительный, — улыбается Чан и целует его в щеку. — Это очаровательно. Не могу не думать о том, каким количеством способов я мог бы заставить тебя кричать от удовольствия. Не смогу не думать об этом после. Чонин весь покрывается мурашками, его бьет мелкая дрожь. Зачем Чан говорит такие вещи? Он и так чувствует так много, что кажется, сердце сейчас остановится, потому что все это — слишком. Чан, тем не менее, медленно двигает ладонью, размазывая по головке выступившую смазку. Чонин цепляется за его плечи, прогибаясь в спине. — Тебе хорошо, Чонин? — голос Чана с явной улыбкой в нем возвращает к реальности, из которой Чонин успел выпасть. — Д-да, — выдыхает он, его голос ломается. — Я знаю, лисичка, — улыбается Чан, продолжая неспеша двигать ладонью, — я знаю. Но я покажу тебе еще кое-что. Чан отстраняется совсем и убирает ладонь. Чонин чувствует холод, но вместе с тем берет эти секунды, чтобы перевести дыхание, потому что ритм его сердца уже давно выплясывает что-то непонятное. Через какое-то время он чувствует, что матрас прогибается под тяжестью веса Чана, и он, снова склонившись, нежно целует его в губы. Чан отстраняется, чтобы устроиться между ног Чонина. Он, глядя в глаза парня, целует его колени и мягко надавливает на его бедра, призывая раздвинуть ноги. Чонин весь пунцовый, но послушно раздвигает бедра, и Чан за это целует внутреннюю сторону сначала одного бедра, а затем другого. Чонин закусывает костяшку пальца, выстанывая, но быстро убирает его, когда встречается с Чаном взглядом. Он как завороженный смотрит на эту картину Чана между его ног, и его член стоит колом. — Я вижу, как ты напряжен, — улыбается Чан, снова целуя его внутреннюю сторону бедра. — Потерпи еще чуть-чуть, я сделаю тебе очень хорошо. Чонин кивает, обещая потерпеть, хотя возбуждение уже так велико, что он цепляется пальцами за черную простынь. Чан открывает баночку, которую принес с собой и выливает ее содержимое на пальцы. Чонин прерывисто дышит, наблюдая за его действиями. Чан опускает руку и касается губами бедра. Чонин дергается и сжимается от холодной субстанции на пальцах. — Расслабься, лисичка, — просит Чан. — Ты ведь ждешь, что я сделаю тебе хорошо? Чонин думает, что Чана нужно запретить со всеми этими его фразочками и взглядами. Как он может расслабиться, когда он такое говорит и так смотрит? Он все же пытается. Чан снова мягко прижимается губами к его бедру и толкает палец внутрь. Уф. Неприятно, но не более того. С этим Чонин знаком. Чан продолжает целовать его везде, где может, и проталкивает палец глубже. Чонин морщится, немного прогибаясь в спине. Бан, однако, смазки не пожалел — это краснющий Чонин понимает по хлюпающим звукам, когда старший начинает двигать пальцем. Когда Чонин привыкает, Чан снова льет смазку и добавляет второй палец. — Сейчас может быть неприятно, — предупреждает он. — Потерпи немного. Когда ты привыкнешь, я найду, где сделать тебе хорошо. Чонин кивает, и старший входит уже двумя. Черт. Действительно неприятно. Чонин с ужасом думает, как же он сможет принять Чана, если даже два пальца — это так… много. Бан продолжает осыпать его поцелуями, медленно двигая пальцами. Чонин решил для себя, что пойдет сегодня до конца, и терпит. Со временем все равно привыкается, и он может расслабиться — но ровно до того момента, пока Чан не делает что-то, отчего его прошибает, словно разрядом тока. Он шумно выдыхает и ошарашенно смотрит на старшего. Чан только усмехается и снова это делает, а Чонин не сдерживает стона. — Что… что ты сделал? — испуганно выдыхает он. Чан только снова входит пальцами, задевая то самое внутри, и Чонина выгибает дугой. — Я нашел, где сделать тебе приятно, лисичка, — отвечает он с довольной улыбкой. — Сейчас лучше? Он продолжает двигать пальцами, и Чонина снова накрывает волна возбуждения, потому что ему еще никогда не было так хорошо. Он сжимает простынь пальцами, выгибаясь и постанывая с каждым толчком. Чан двигается к нему, продолжая движения рукой и целует его. Господи. Чонин обвивает руками его шею и стонет в поцелуй, пытаясь насаживаться на пальцы сам. Так вот, почему те парни в видео так стонали. Чан видит, что его мужу мало, и начинает двигать пальцами быстрее, отчего у Чонина подгибаются ноги, а стоны становятся звонче. Чонин думает, что это невозможно — чувствовать все это, его словно дробит на мелкие части, а потом — Чан отстраняется и обхватывает другой ладонью его член. Голос Чонина срывается, и его выгибает в спине, он пачкает руку Чана и собственный живот. В голове только белый шум, Чонин не чувствует свое тело, только загнанно дышит. Он приходит в себя, кажется, несколько минут спустя, хотя на деле не проходит и минуты. Чан! вспоминает он и распахивает глаза, но старший уже рядом, чтобы вовлечь его в глубокий поцелуй. Чонин чувствует бедром, что у Чана стоит, наверняка уже болезненно, и он тянется руками к его домашним штанам. — Не надо, — улыбается он, тяжело дыша. — Отдыхай. Я сам. — Нет! — упрямо выдыхает Чонин. — Я… я хочу помочь тебе… У Чана нет сил спорить с ним, он слишком возбужден. Ян берет дело в свои руки (буквально) и тянет его штаны вниз, высвобождая твердый член с блестящей от смазки головкой. Его стопорит это на секунду, потому что он еще никогда не… брал в руки чужой член. Но всего лишь на секунду — потому что Чан тяжело дышит ему в шею. Чонин обхватывает ладонью возбуждение Чана и начинает двигать ею, размазывая по стволу естественную смазку. Чан не может не двигать бедрами в ответ, глухо стонет ему в плечо, и Чонин охает, когда чувствует укус на своей шее. Старший кончает спустя несколько движений — слишком долго терпел — с гортанным стоном. Он сгребает Чонина в охапку, падая вместе с ним на кровать. — Вживую это оказалось еще лучше, — выдыхает Чан, улыбаясь. Чонин краснеет, кажется, до самых кончиков ушей. Что значит — вживую? Чан фантазировал о нем? — Ты… думал обо мне? — недоверчиво спрашивает Чонин. Бан тихо смеется, утыкаясь ему в плечо. — Ты правда хочешь, чтобы я в этом признался? — Но ты правда думал? — допытывает Чонин. Чан привстает на локтях, нависая над ним, а потом склоняется к его уху. — Неприлично много, Чонин. Чонин готов провалиться сквозь землю.