Before and after

Джисону 5 лет. Он омега с проблемами. Его отдают на фигурное катание. Начинается ад. Вот он, демон во плоти, мистер Пак. Первый тренер и наставник. Самый первый тиран. Джисон боялся тренировок как огня, ведь мистеру Паку было плевать, что детям, которых он тренерует, по 5-6 лет. Самое страшное это даже не когда на тебя кричат. Самое страшное это когда тебя тянут. До слез. Не важно, насколько тебе больно, как громко ты кричишь и как долго плачешь. Ступни тренера упираются тебе в бедра, раздвигая ноги в шпагат, а руками он тянет тебя на себя. Или вот еще, стоишь у стенки в попытках сделать поперечный, а сверху на тебя давит тренер. Госпадин Пак не щадил никого. В его группе было всего 15 маленьких омег, но всех 15 детей он буквально скдадывал пополам. Одни даже не плакали, когда их скручвали в нужную позу. Как безкостные куклы поддавались тренеру. С другими, как с Джисоном, прихоилось сложнее. Боль заглушает разум, настолько ужасно сильно все болит, что будто чувствует как тебя разрывает на части. В более старшем возрасте, в 7 лет, когда растянули даже самых деревянных появилась новая вещь, от которой начинало трясти. Диеты. Партнер Джисона был совсем хлипким альфочкой чуть постарше него. Но худеть заставили Джисона. В Джисоновы 12 лет мистер Пак додумался до взвешиваний. С того момента все, кто весили больше 50, звались "коровами". С 5 по 19 лет у Хан Джисона не было жизни. Самое обыкновенное выживание. Моральное насилие, принуждение к изматывающим тренировкам, полный контроль его жизни. Абсолютный запрет на отношения. Но родители всегда считали, что Хан просто слишком ленив. Что он не дотягивает по стандарту. Отец один раз даже позволил себе ударить за то, что увидел, как сын в тихушку уминает обычные шоколадные конфеты с такой скорость, будто это какой-то раритет. Хотя так и было. Джисон по природе своей пухловат, от того и сидел вечно на диетах. Никакого сладного или мучного. А тут дорвался наконец. Родители все детство твердили о победах. Требовали, чтобы количество медалей только росло. Джисон всегда знал, что у него не получится пропустить тренировку, пока на теле не будет красоваться гипс. Родители живут за него его жизнь. Сами решают когда и что ему делать. В какой-то момент Хан понял, что он и не помнит когда последний раз объщался со сверсниками вне школы или тренировок. А в 19 у него случился раздробленный перелом ноги и в спорт дорога закрылась. Хотя до этого у него была за спиной уже куча переломов и ушибов. Мать долго кричала, мистер Пак качал головой. А Джисон... А Джисон ревел в три ручья. Сколько нервов, скольно жертв ради того, чтобы ничего не добиться. До мастера спорта Хан не дотянул совсем чуточку. Было просто чертовски обидно, что из-за одного падения все пошло коту под хвост. Четырнадцать лет страданий улетели в небытие, оставив Джисона здесь. На больничной койке без собственного мнения, поколеченного. С жестким диагнозом, который понятен и без диетологов и психологов, РПП. Казалась, что Хан даже не против умереть в тот день. Но! В 19 лет сразу учиться ходить на костылях и смиряется, что такой он своим родителям уже не нужен. Джисон бы съехал от них бы, но пока что он полностью зависит от них финансаво. Без профисионального образования он никто и звать его никак. К Хану стали обращаться еще жесче. "Раз ты не можешь толково кататься, то делай то, чем занимаются другие токовые омеги. Ищи альфу и рожай." - произнес отец, стоило сыну только переступить порог квартиры, устала скидывая больничные сумки. Джисон быстро понял, что теперь он совсем непутевый по мнению родителей. В этоже время Хана охватило совсем непонятное ему чувство. Это ли взрослые называют любовью? Просто... Его несчасное существо чувствовало себя немного спокойней с ним. И сердце бьется чаще. И кажется уши с щеками краснеют. Ли Минхо. Только недавно закончивший хореографический красивый парень. В тот день, когда он вывихнул ногу он не ожидал от похода к травматологу чего-то необычного. Однако перед ним сидел достаточно миловидный юноша. Разговор как-то сам собой завелся. Парень действительно маленький, хрупкий, болезненый. Но он весьма приятный в общении и какой-то чарующий. В этот же день у Минхо в телефоне красовался номер, подписанный как "Сон~а". Отношения развиваются не совсем так, как Минхо хотелось бы. Джисон просто пугается чего-то. Просит прощения и убегает, краснея по уши. Спустя многие месяца Хан позволяет брать себя за руку, а после. После как-то падает в обморок прямо на свидании. Минхо такого, естественно не ожидал, но омегу словил, легонько хлопая его по щекам, пытаясь вернуть к чувства. Джисон открывает глаза, пока Минхо тащит его в машину. Сует ему бутылку воды и шоколадку от которой Хан отнекивается. —Минхо, куда мы едем? - тихо спрашивает младший, откидываясь на переднем сидении. —В больницу, милый. Я не уверен в твоем самочувствии. Джисона как водой окатило. Нет. Нет, только не в больницу. Он знает, что свалился без сознания от недоедания. Он не хочет. Родителям уже пофиг, для них Джисон как будто умер, а вот сам парень... Его пугает то, как стримительно тело начало округляться, после его ухода из фигурного катания. Он привык видеть себя болезненно худым, он не знает, как воспринимать себя с другим типом фигуры. Врачи заставят набирать вес, а Джисон так этого не хочет. Губы дрожат. Глаза наполняются влагой. Ком подступает к горлу. —Минхо... Минхо, не надо. Не надо, Минхо, они не понимают. —Чего не понимают? Кто не понимают? —Врачи. И ты не понимаешь. Прости, хен, я... Я ведь буду такой толстенный. Минхо сворачивает на ближайшую парковку, критично оглядывая омегу перед ним. —Так, милый, кто наговорил тебе такой чуши собачьей? - Ли оклаживает чужую горячую щеку. —Сам. Я такой не красивый становлюсь. Я не могу по другому, по другому не получается просто. И... Я не первый раз на диете, ты же знаешь, все в порядке. —Милый, - Ли обнимает дрожащее тело,прижимая настолько близко, насколько это вообще возможно сейчас, —тебе только кажется, что тебе хорошо. А вот организм просит сил для того, чтобы оправиться от всего того кошмара, что ты перенес. Если ты не будешь хорошо кушать, ты ведь просто не протянешь долго на солнечной энергии. А толстенький ты или нет, какая разница? Мне будет гораздо спокойнее, если ты просто будешь здоров. Джисону слова мало чем помогают. Он то угукнет, но шестеренки в голове не повернуться. А Минхо... Минхо просто замечательный. Лучший. Заботливый. Хан никогда не чувствовал, что о нем заботятся. А Минхо и про настроение спросит, и проверит насколько младший тепло оделся, и даже с университетом если что помочь не против. Будто чувствует, что является чьим-то спасательным кругом. —Давай мы съездим с тобой к врачам и проверим тебя? И да, если мама так сильно тебя обижает, я не против чтобы ты переехал. Минхо на самом деле уже давно строит планы, как предложить Хану съехаться. Он видит как сильно родители угнетают сына. Как ловко они подобрали его в свою полную власть. Вот он шанс. Забрать Джисона из места, где ему плохо и помочь ему наконец начать жить как и все люди. К тому же уже самому хочется, чтобы в стакане стояла вторая зубная щетка и розовый бритвенный санок, чтобы в столике в спальне хранились омежьи шпильки и булавочки, чужие стопки одежды притесняли его собственные, на кухне будет кто-то распоряжаться посудой, а всю ночь просить тепла взамен на свое. Джисон потерянно оглядывает Минхо. —Минхо, я... Только обещай, что ты будешь рядом. Я... слишком боюсь больниц и врачей. Ли идет на все условия, радосно улыбаясь. И все становится лучше Он со скандалом увез омегу к себе в квартиру и теперь вместе с ним пытается избавить его от всех бед. Первые набранные килограммы воспринимались Ханом в штыки. Он буквально плачет и ест. Иногда пытается увернуться от ежедневных уколов, но всегда, тажело вздохнув и зазмурившись терпит уколы в бедра. Минхо после этого гладит по макушке и уелует, говоря насколько Хан смелый. Хотя понимает, что все таки этот омега еще тот трусишка. Психологи просят просто принять это как должное. То что было. Объясняют, что Джисон в праве не прощать родителей за жестокое обращение к нему. Джисон начинает с некой переодичность есть мучное. Слезает с хлебцев и серого хлеба на обычный. И чизкейк. Вот это по его скромному мнению то, что создали боги. Но все не могло быть так прекрасно. Из-за набора веса и скачков гормонов из-за наладившегося цикла вес стал прибавляться рывками, образуя растяжки. Джисон снова теряет смысл в сужествовании. Белесые полосы покрывают его тело, на бедрах уже нарастает целюлит, талия узкая, попа слишком большая, щеки так вообще как у хомяка. Так еще и сидит такой толстун у Минхо на шее. Хан срывается с пути к полному выздоровлению, закрывается в комнате, умотавшись в одеяла. Минхо нашел его в тот день спящим на общей постеле в своеобразном гнездышке из подушек, пледов и одеял. Из всего этого вороха выглядывала лишь ступня в полосатом мохровом носке. У Джисона очень чуткий сон. Лицо его опухшее от слез, но оно полно спокойствия и умиротворения. Измотанный. Очень сильно чем-то измотанный. Даже, скорее сказать, замученный. Ли поправляет одеяло, накрывая того нормально, но Хан снова прячет в одеяло голову и, для вентиляции наверное, выставляет одну ногу из горячец среды под одеялом. А там и правда горячо, омега прямо палает от этого. Джисон просыпается всего спустя минут 15 после возвращения Минхо домой. От чизкейка отказался, а после и вовсе не стал ужинать. На утро лишь поковырялся в тарелке овяной каши, выпил сладкого чаю с лимоном и снова уселся на кровати, неприрывно сморя в одну точку. Голова его тяжелела от мыслей, что копились в ней. И Минхо решил действовать. Зажал омегу в спальне, распросив о всем в лоб. Джисон много плакал. Он не хочет, чтобы Минхо видел его таким жалким. Но Минхо будто и не против успокаивать его раз за разом. Понимает, тяжело. Он 19 лет жил так, а теперь все надо перекроить. Успокаивает, обещает, что будет ходить вместе с младшим в зал, и... Вот это уж совсем стыдно и непонятно, но почему-то в моменте было потрясающе. Хан не совсем понимал, что происходит, но его ведет от действий альфы. Так жарко, так хорошо, так необычно. Минхо старается не делать больно, постоянно спрашивает Джисона про его состояние, потому что понимает, что омега девственник и он просто не имеет морального права все испортить в его первый раз. А в зал они ходят. Лечат РПП, отпускают отвратительное прошлое, потом Джисон даже осмеливается удалить номера родителей из списка контактов. А сейчас... Сейчас Хан просто проснулся рано утром под капанье дождя. На часав всего 6 утра, умотанный Минхо спит в свой законный выходной, а Джисон просто улыбается, прижимаясь ближе. Все хорошо. Точнее все относительно нормально, ведь хорошо никогда не бывает. Вчера к примеру сломалась стиральная машинка. А сегодня льет дождь. Но Джисон поистине счастлив и свободен рядом с Минхо. А на улице бродит одинокий рыжий кот, которого им суждено сегодня спасти.