Бабочка

Начнём с самого начала — Ксавье определённо не нравится Уэнсдей-чёрт-её-побери-Аддамс. Определённо нет. Конечно, нет. И всё же есть мизерный шанс, что он всё же любит её, настолько мизерный, что его и нет почти. Нет. Абсолютно. Исключено. Переведённая девушка выглядела столь одиноко и обособленно, что Торп не посмел проигнорировать подобную несправедливость. Нелепую несправедливость. Аддамс возможно не заметила, как в её сети попала затейливая бабочка. Бабочка с на редкость хорошим воображением и добрыми намерениями. Проблема этой Бабочки была её неосведомлённость, что одинокой Чёрной Вдове не нужна помощь. Медленно Аддамс отдаляла момент, когда ей придётся признать простую, до безумия нелепую мысль — ей нужны люди. Не их помощь, не их советы, ей нужны люди чтобы окончательно не сойти с ума. Ей нужны люди, чтоб вконец не свихнуться от мыслей, высасывающих её мозг. Ей нужно тепло и прикосновения к пальцам и щекам, нужны объятия и тёплые нежные слова, ей необходимы поцелуи пропитанные любовью, мягким чувством, бесконечной привязанностью, ей необходимы принятие и любовь. Ксавье медленно подходит для первого разговора. Подходит без надежды услышать хоть что-то. Он даже не надеется. Он молится. Уэнсдей поднимает на него пустой взгляд полный отчаяния. Пусть она никому не говорит, но самым страшным для девушки было новое окружение. Академия пугает, Невермор страшен и велик, он пуст и в нём нет места для неё. Даже здесь для неё нет места. Ксавье подходит, и смотрит несколько секунд, молча продумывая слова. На ум не приходит абсолютно ничего. Его разум чист, как первые страницы альбома. Он жалок, но борьба продолжается. Бабочка чувствует как лапки прилипли к тонкой паутине, из тени около листьев на неё смотрят зловеще блестящие глаза чудовища. Оно неподвижно, ждёт первых попыток маленькой красавицы вырваться из плена. Уэнсдей смотрит с непонятной надеждой, с неведомым доселе отчаянием, в горле встаёт комок, глаза становятся влажными. Но вместе со страхом приходит раздражение и обида.       — Что такое? — Холодно говорит девушка, склоняя голову в бок с неприкрытым презрением.       — Хотел спросить как ты, — Ксавье игнорирует те невербальные знаки, указывающие на нежелание Уэнсдей говорить. Почему-то сейчас хочется попытаться изменить себя. От одной попытки ничего не будет. Жёлтая Бабочка дёрнула лапкой, усики на крошечной голове опустились вперёд. Малышка ещё не до конца понимает в каком положении находится.       — Терпимо, — Уэнсдей качнула головой. Она нуждается в помощи, очень нуждается, но не сейчас. Не здесь, не перед этими существами, готовыми распустить очередные слухи о ней.       — Пойдём отсюда, — Ксавье мягко коснулся острых плеч Уэнсдей, позволяя лишь мгновенье думать о том, какая прохладная сама девушка и как округлились её глаза. Большие, блестящие, полные непонимания и признательности. Бабочка смотрит по сторонам. Наконец она видит Чёрную Вдову. Паук пристально смотрит. Изучает жертву. Считывает каждое движение.       — Почему ты говоришь со мной? — Уэнсдей страшно, по коже пробегают мурашки, — я же не задержусь здесь, для чего ты мне помогаешь? — Ксавье и сам не заметил, как провёл мини экскурсию для девушки, как мягко касался её узкой спины, пододвигая её к разным вещам.       — Просто так? Всем нужны друзья, пусть ты всего на год приехала — это не повод от всех сепарироваться, — улыбнулся парень. Его рука вновь коснулась лопаток девушки, таким образом, он незримо направлял её в нужном направлении. Бабочка дёрнула крыльями, которые в тот же миг прилипли к верхним слоям паутины.       — Хочешь, чтоб я была тебе признательна? — Сердито уточнила Аддамс, складывая руки на груди.       — Нет, простого «спасибо» мне будет достаточно, — Торп повторил движение девушки и чуть выгнул левую бровь.       — Немыслимо, — фыркнула девушка, однако она никуда не ушла, всё ждала чего-то, Ксавье так и не понял — чего. Бабочка не без страха смотрела на Паука. Большого, мерзского, со множеством лап и с ужасающими клыками. Клыков, конечно, не было, но воображение рисовало разные картины. В комнате Аддамс было прохладно, Энид — её соседка, была на вечеренке по случаю нового учебного года, Уэнсдей же никто не звал. Лёжа на кровати, девушка думала о сегодняшнем дне. Ксавье был аккуратен и очень умён, его касания не жгли, а как будто наоборот — исцеляли невидимые шрамы девушки. Пусть Аддамс только выдумывает, но, полнее возможно, у неё появился первый в жизни друг. Друг, который взял всю инициативу на себя. Подобное было невероятным, неповторимым подарком. Самым лучшим, самым искренним, самым-самым. Паук молча приблизился, крылья Бабочки были столь прекрасны, что даже он — чудовище, смог увидеть в затейливом узоре близкую его душе вещь. Длинные тонкие лапы ступили на липкую паутину, жёлтые крылья Бабочки забились в страхе перед создателем прозрачных пут. Прекрасное насекомое и ужасающее существо — каждый из них пристально смотрел друг на друга. Внезапно Пауку стало так жаль бедную прекрасную бабочку, что его длинные лапы сами собой разорвали паутину. Потом ещё и ещё, пока Жёлтая Бабочка не выбралась и не смогла взлететь.       — Аддамс, всё хорошо? — Ксавье. На свой страх и риск, юноша тайком пробрался в женскую часть общежития. Глаза Уэнсдей заблестели, то ли от радости, то ли от невыразимой тоски — неужто всё это просто одно из её печальных сновидений?       — Ксавье?       — Я, — улыбнулся парень, — можно? — Уточнил он, глядя на Аддамс.       — Конечно, — качнула головой девушка. И тут ей стало так радостно на душе, так легко и приятно. Сама того не замечая, она подошла к Ксавье и позволила коснуться своего плеча.       — Расскажи что-нибудь о твоей прошлой школе, — попросил Ксавье, следя за эмоциями девушки, сидящей перед ним.       — Меня там не любят, — усмехнулась девушка, склоняя голову в бок.       — Там сложно учиться? — Допытывался парень, его любопытство было сильнее страха, что придавало обоим подросткам уверенности.       — Везде по-своему, здесь не сложнее, чем в Великобритании, в Великобритании не сложнее, чем в Японии, — продолжала она.       — Ты была в Японии? — Удивлённо переспросил Ксавье.       — Конечно, а ещё в Польше, Франции и Испании — всего понемногу, — Уэнсдей прикрыла глаза — перед ней вырастали горы Японии и чистое небо Франции, запах трав и приправ Испании и добрые люди Великобритании.       — Почему же ты не осталась там? — Недоумённо спрашивал юноша. Он желал как можно больше узнать о таинственной подруге.       — Там было хорошо, но там я никогда не чувствовала себя своей, — задумчиво проговорила девушка, смотря на стены комнаты.       — Почему же? — Непонимающе уточнял Ксавье.       — Вот так, — загадочно усмехнулась девушка. Паук ещё долго следил за тем, как Жёлтая Бабочка порхала далеко над ним самим. Её золотые крылья пропускали через себя лучи палящего солнца, а Паук всё смотрел и смотрел на это невероятное чудо природы. Да, мы начали с того, что Ксавье не нравится Уэнсдей Аддамс. Конечно. Очевидно. Совершенно не нравится. Он всего-то влюблён в неё по уши.