sunshine

Входная дверь хлопает еле слышно, но Енджун вздрагивает и сонно щурится на лежащего рядом Бомгю. - Эй, по-моему, кто-то пришел, - шепчет и пытается растолкать спящего парня. – Родители? Бомгю щурится и пытается понять, что от него хочет Енджун в такую рань. - Им всё равно. Они не приходят сюда. - А кто тогда? Енджун проснулся и его волнует вопрос: кто-то сейчас ходит по квартире и в любой момент может войти в комнату. И увидеть. Его обдает холодной волной ледяного ужаса. Он подрывается с кровати, перелазит через лежащего Бомгю и натягивает на себя майку и шорты. - Ты куда? – бормочет парень. - По твоей квартире кто-то ходит, придурок, - шипит Енджун и на носочках идет к двери. Чуть приоткрывает и напрягает слух. Прислушивается к звуку, что идет со стороны кухни. Некто гремит посудой и хлопает дверцей холодильника. Енджун немного расслабляется. - Это, наверное, мама. Енджуна разворачивает на месте, он прикипает взглядом к спине Бомгю, к выступающим позвонкам и своду ребер. - И чего ты лежишь? – шепчет он. – Вставай и иди к ней. Хочешь, чтобы она нас застукала? - Она и так знает. Енджун замирает, сильнее сжимая ручку двери: - В смысле? Обо мне и тебе? - Ну, не конкретно о тебе, - Бомгю разворачивается к нему лицом, пододвигая подушку под голову. – О том, что мне нравятся парни. Плечи Енджуна опускаются, уходит боевая стойка. Он-то уже приготовился защищаться. Готовился оправдываться, прокручивал в голове сотни вариантов того, как так получилось, что они оказались в одной кровати. - Ты к ней не выйдешь? – уточняет Енджун и садится на кровать, возле дремающего парня. - Сколько сейчас? - Почти девять. - А во сколько мы легли? - Около трех. - Нет, тогда не выйду. Я устал, я сплю. - А это нормально? - Ну, когда она заходила, то увидела твою обувь. Она у меня женщина не глупая, вламываться в комнату не будет. Так что расслабься, пожалуйста, и ляг уже. - Бля-я-я…- стонет Енджун и заползает обратно на кровать, тычется носом в шею Бомгю. – Почему у тебя всё так просто? Бомгю вздрагивает от прикосновения кончика холодного носа старшего и беззвучно смеется: - Попытайся воспринимать проще, и тебе полегчает, серьезно. Енджун укладывается удобнее, притягивает младшего к себе и укладывает руку поперек живота. Наконец-то прикрывает глаза и чувствует, как отступает тревога. Как начинают теплеть пальцы на руках и ногах. - Пф-ф-ф, чего ты такой ледяной? – Бомгю поворачивается к нему лицом и целует в губы. - Мне всё ещё страшно. - Ты боишься реакции окружающих на то, что ты – гей? Кажется, Бомгю просыпается окончательно, если задает такие вопросы. - Мой отец не знает. - А что случится, если узнает? Перестанет любить или выгонит из дома? - Не знаю. Надеюсь, что нет. - Сомневаюсь, что он у тебя такой ханжа. Он оставляет выпивку на видном месте и даже не парится, что его сын-подросток может выхлестать её. Так что, думаю, он у тебя хороший. Да, хорошо, думает Енджун. Хорошо, если он присутствует в твоей жизни хотя бы пару часов, а не видитесь раз в сутки, и то на пару минут. Может, и правда, поймет.

*

Енджун смотрел за окно класса и не понимал, откуда дождь и этот ветер. Вроде бы, по прогнозу ничего такого не обещали. Но потом классный руководитель говорит, что циклон и на пару дней: дожди, похолодание и сильный ветер. Просит, чтобы были осторожными. Хмурые темные тучи несутся по серому небу, принося с собой дождь и сырость. Всё, что солнце выжарило за пару недель, тут же становится свежее и ярче. Енджун трет переносицу и опускает голову на сложенные руки: впереди ещё два урока, а потом – репетиторство с тупым первогодкой. У него огромное желание отказаться, пойти прямо в учительскую и сказать, что сегодня не сможет. Попросить кого-то подменить. Только на ум никто подходящий не приходит. - На сколько сегодня к врачу? Острый локоть Субина больно впечатывается в ребра, и Енджуна подкидывает на месте. - Прости, не рассчитал, - виновато улыбается парень. – Ты же не забыл? - Забыл, - признается Енджун. Он и правда забыл. Все выходные он был у Бомгю. Они много спали, целовались, ели и просто вались в обнимку, смотря сериалы до поздней ночи. У него вылетело из головы то, что прошло две недели, и ему нужно на контрольный осмотр колена к врачу. В голове была полнейшая чехарда из мыслей, но больше места занимал, конечно же, Бомгю, вытесняя всё остальное. - Хочешь, пойду с тобой? – Субин заглядывает в глаза, смотрит так, словно пытается понять, что случилось с его другом. Когда он успел измениться настолько, что забил на собственные принципы. Но внутри Енджуна было настолько тихо, что даже не было к чему прислушиваться. В их с Бомгю мире ему становилось слишком спокойно, он чувствовал себя так расслабленно, что весь остальной мир переставал существовать. Все проблемы уходили куда-то, словно их и не было никогда. Всё то, что раньше казалось очень важным, становилось совсем незначительным. - Да, конечно, пошли. Енджун мысленно радуется: встречу с первогодкой всё же придется перенести. Енджун смотрит сначала на новый снимок колена, а потом на лицо врача. Тот хмурится и сводит густые брови в переносице. - Были нагрузки в последнее время? - Нет, только легкий бег и растяжка. - Я же говорил вообще не нагружать ногу, - цыкает мужчина и снимает снимки с негатоскопа, уходит куда-то из кабинета, оставляя Енджуна одного. В дверь просовывается голова Субина: - Ну, что он сказал? - Пока не понятно. Кажется, что-то не так. И оказывается прав – ему продолжают больничный ещё на две недели с полным запретом вообще приближаться к стадиону. Никакого бега, только физиотерапия. Полнейший покой. И Енджуну кажется, что с ним что-то произошло. Внутри что-то сломалось, потому раньше он бы психовал и переживал, что не сможет так долго заниматься, а сегодня понимает, что ему всё равно. Ну нельзя, так нельзя. Он не выглядит расстроенным, и Субин это замечает. - Ты изменился. Что произошло? Енджун дергает плечами. Для него – абсолютно ничего. Просто появились вещи поинтереснее. Если раньше бег занимал в его жизни чуть ли не половину всего времени, то сейчас ему хотелось уделять меньше времени. Нет, он не собирался отказываться, но всё четче понимал, что приоритеты можно менять. Спортивную карьеру с таким коленом он точно не сделает. Давняя, детская травма, всё же дала о себе знать, хотя врачи и убеждали, что шансы малы. Но в этом Енджуну не повезло. - Не быть мне бегуном, - и тихий смешок. Скорее нервный. Потому что хотелось рассмеяться громко, от души. Поржать над самим собой. - Две недели – это же не много. Походишь к физиотерапевту и всё наладиться, - Субин говорит осторожно, словно Енджун – не в себе. И с ним лучше осторожней. - Да, конечно. - У вас всё серьезно? – спрашивает, удерживая Енджуна за руку. – Я видел вас в библиотеке. Кажется, поход к врачу делает Енджуна смелее. Потому что ему впервые не страшно. Субин не осудит, и в этом он уверен. - Он мне нравится. - И как давно? - Практически с первой встречи. Субин останавливается, трет лицо руками. - Если тебе неприятно, скажи, я пойму. - Ты намекаешь на то, что я должен перестать дружить с тобой из-за того, что тебе нравятся парни? Ты вот такого обо мне мнения? - Просто люди реагирую по-разному. У меня был друг, который перестал, когда узнал. Спокойствие с которым он это говорит, поражает. Он и сам не ожидал от себя такого. - Мне это не мешает. А тебе? – Субин протягивает ему руку. Енджун улыбается и тянется к другу.

*

- То есть, теперь тебя будет касаться какой-то старый извращенец? – Бомгю удобнее усаживается между ног Енджуна, чуть поворачивая голову к нему. - Ну, он не старый. Очень даже ничего. У него такие мускулистые руки. - Что? – Бомгю вертит головой и вскакивает, чтобы видеть лицо парня. – Тебе он понравился? - Ну, он прикольный. Младший складывает руки на груди и смотрит на парня из-под отросшей челки: - Давай, покажи мне его, - он тянется к телефону. – Я сам найду на сайте больницы. - Ты можешь угомониться? – Енджун пытается обобрать телефон, сжимая запястья Бомгю. – Я пошутил. Он мне не нравится. Мы просто говорили о спорте, он раньше тоже занимался бегом. Вот и всё. Енджун раньше не видел, чтобы младший так заводился. Раскрасневшимся его лицо было по другим причинам, а не от ревности. - Я тоже могу делать тебе массаж, - не унимается Бомгю. – Хочешь, покажу? - Ну, покажи, - соглашается старший. Енджун чувствует, как начинает гореть шея и скулы, как жар ползет к ушам, превращая их в два спелых помидора. Кажется, даже пальцы на руках начинают гореть. Бомгю кажется не замечает, тянется к тумбочке, выдвигая ящик. Шарит там, ища что-то. Енджуну становится ещё жарче – если он сейчас достанет оттуда смазку, он просто сойдет с ума. Но Бомгю зажимает в руке вовсе не её, а обычное массажное масло. Самое обыкновенное, с запахом кокоса. - Тебе нравится кокос? – спрашивает Бомгю и выдавливает на ладонь немного жидкости. Енджун чувствует, как мурашки ползут по позвоночнику. Матрас прогибается сильнее, когда Бомгю оказывается между его разведенных ног. - Мне всё равно, - шепчет сбивчиво, затаивая дыхание, когда ладонь Бомгю накрывает его колено. - Тогда, может, разденешься? И мысли выносит из головы одним предложением. В груди судорожно сжимается, а пальцы на ногах поджимаются. От младшего сложно оторвать взгляд: он настроен слишком решительно, это читается в широко распахнутых глазах. Только взгляд немного голодный, а руки слишком горячие. - У меня же колено, а не спина. - Тогда, хотя бы, может, шорты снимешь? - Нет, давай так, - получается хрипло и шепотом. - Расслабь ногу, - просит Бомгю и кладет вторую руку чуть выше колена, начиная медленные движения вверх, к краю просторных шорт. Енджун сглатывает, послушно опуская ногу. Пальцы у младшего ловкие и сильные. Кажется, что он, и правда, делал это сотни раз до этого. Не переступает черту, касается только ноги. Даже не пытается зайти дальше. Только колено, голень и стопа. Старшему кажется, что пошлые и грязные мысли только у него. Только ему хочется, чтобы Бомгю зашел дальше, коснулся бедра, прочертил красные следы ногтями. Оказался сверху и сжал их своими бедрами. Енджун делает глубокий выдох, пытаясь очистить голову. - Тебе нехорошо? – и почти невесомое касание выше колена, под тканью хлопковых шорт. Пальцы ползут выше, практически подбираясь к краю белья. Бомгю дразнит, медленно кружит пальцами по гладкой коже, чуть надавливая ногтями. А потом приближает лицо к Енджуну, заставляя его перестать дышать. - Хочешь, чтобы я коснулся тебя там? Енджуну выбивает дыхание так резко, будто кулаком всадили в солнечное сплетение. Это были самые темные и жаркие желания. Он прятал их так глубоко, как только мог. Не смея даже думать, что когда сам попросит об этом или попробует. Язык намертво прилипает к небу, но Бомгю и так всё понимает: по горящему взгляду и расширенных зрачках. Он поддевает пальцем край шорт, цепляя и тяня вниз. - Сними. Пока Енджун стягивает шорты вместе с бельем, Бомгю выдавливает ещё немного масла на ладонь, закусывая нижнюю губу. Тянет парня на себя и разворачивает на бок, чтобы коснуться сначала члена, а потом между ягодиц. Бомгю чуть наклоняется вперед и шепчет на самое ухо: - Только скажи, и я остановлюсь. Не бойся. Енджуну страшно, стыдно и хочется попробовать до жути. Он закусывает губу и закрывает глаза, отворачиваясь в сторону. Посмотреть в глаза Бомгю – слишком. Бомгю заставляет вздрогнуть, когда проходится пальцами между ягодицами. Осторожно поглаживает, медленно, слегка надавливая на сжавшееся колечко мышц. - Ты когда-нибудь сам пробовал? – горячий и хриплый шепот в самое ухо, поцелуй в горящую щеку. Только отрицательный моток головой. Слишком стыдно признаться в желаниях, не то, что в том, пытался, когда думал о нем. - Правда? Совсем никогда? И палец Бомгю входит по самую костяшку сразу же. Енджун выгибается в пояснице и хрипло стонет, не в силах сдержаться. Пытается, закусывает указательный палец. И к первому добавляется второй. Щедро смазанные пальцы проникают легко. Судорожный выдох не получается скрыть – ему дискомфортно и больно. Непривычно, но ему не хочется отталкивать Бомгю, не хочется от него закрываться. - Потерпи совсем немного, - просит младший и снова целует, давая возможность привыкнуть к проникновению, пытаясь немного расслабить. Он двигает рукой медленно, размеренно, чуть раздвигает пальцы в сторону, пытаясь растянуть. Не перестает целовать, чтобы отвлекать от собственных движений рукой. Бомгю отстраняется и внимательно всматривается в лицо Енджуна: в плотно сжатые веки, слезы, собравшиеся в уголках глаз, прикушенную нижнюю губу. Он долго не думает, целует закрытые глаза и напряженный лоб, спускается к губам и проводит языком. А потом практически вынимает пальцы, чтобы снова вогнать их немного глубже, поглаживая внутри. Зная, что должно быть получше. Входит на две фаланги и снова поглаживает. Енджун выгибается дугой и тихо скулит, открывая глаза и смотря прямо на него. - Вот так вот, хорошо, да? - Что? – шепчет Енджун, не разбирая практически ничего. Потому что там внизу жарко и горячо. Слишком дурманящее. Потому что Бомгю двигает пальцами быстрее и глубже, резче. И это уже практически не больно. Это мучительно сладко, и хочется, чтобы ещё сильнее и быстрее. Второй рукой Бомгю касается его члена, и от этого в голове пустеет. Резкие движения там и плавные – по члену – то, что приближает к финишу. Енджун хрипло и протяжно стонет, когда по позвоночнику простреливает горячей волной. Огонь слишком быстро несется по телу, сковывая тело приятной судорогой. Оглушительно до такой степени, что на некоторое время ему закладывает уши. Кажется, он и видит плохо, потому что перед распахнутыми глазами – лишь размытая картинка. Только ощущения обостряются настолько, что каждое прикосновение губ Бомгю, словно током проходится по коже. Когда Енджун приходит в себя, на улице уже глубокая ночь, а Бомгю обвивает его руками, закинув ногу на него. Собственные удары сердца отдаются в ушах. Чужое дыхание на затылке действует, как колыбельная, убаюкивая и утягивая снова в сон.