Проклятье закатного креста

      Небо. Чистое и ясное небо – первое, что увидел воин после долгих странствий в тёмном и холодном лесу. Деревья впивались своими корявыми ветками в рубашку, земля уходила из-под ног всё сильнее, рассыпалась под тяжёлой стопой ради того, чтобы путник остался. Мрачные одинокие пейзажи так и звали остаться, составить компанию, прилечь у дерева и отдохнуть, остудить горячую кровь. Но воин продолжал идти и наконец-то вышел на поляну.       Золотые лучи обнимали юношу, укутывали теплом словно любящая мать, лёгкий прохладный ветерок подхватывал за руки, предлагал пройти дальше, посмотреть на всё поле, забыть о всех сухих корнях и пристальных глазах-дупел. Воин поддался манящему шелесту шелковистой травы, прошёл вглубь усыпанной тысячами огоньками поляны. Как же здесь хорошо. Только ветер ласкает уши, высокая трава будто хочет обвить пальцы и провести к своим самым прекрасным цветам, найти убежище для героя и дать отдохнуть после долгих странствий. Грязный меч выпал из обмякших рук, утонув в течении зелёной реки. Все сколы и царапины в миг исчезли из головы юноши, все битвы, желание опереться на дорогой сердцу инструмент, словно он никогда и не воевал, только что не хватался за его потрёпанную рукоять в надежде спастись от гибели и смрада, не рубил детей ночи, что хотели забрать его душу. Этого никогда не было.       Тяжёлые доспехи и сапоги были оставлены вне поля, там, где девственные нежные цветы никогда не прикоснутся к окровавленному металлу. Тёплый чернозём пленил, звал прилечь на густую траву – сердце замерло. Еле слышимый смех нёсся по ветру, обнял воина за шею атласной лентой и повёл в свою сторону. Заливистый медовый смех, далёкий, отголосок прошлой жизни, он вёл за собой словно первая красавица деревни юного мальчишку. С каждым шагом герой сильнее хотел увидеть источник веселья, рванул за ним хищником, рассекая ветер. Солнце ослепляло, травы хлестали, и тут резкий порыв ветра остановил юношу. В сердце поляны кружила белокурая дева, её смех разливался по ветру, стрелой пронзал грудь. Воин окаменел, не в силах оторвать взгляда от неё.       Нимфа только блеснула озорным взглядом и тотчас оказалась у спины воина, прыгнула ему на шею и повела за собой. Девичья радость ласкала душу, сердце забилось в такт её пляскам, мягкий взгляд так и тянул к себе. И каждый раз казалось, что девушка далека, то убегала, то тянула за собой. В безудержном танце огни сменились звёздами, розовые облака наплыли на лазурь, тьма то подбиралась ближе, то исчезала, оставались только тысячи и миллионы звёзд под заплетающимися ногами. Смех становился громче, он становился глубже, смущённым.       Среди маленьких звёзд вспыхнуло солнце, смех обрёл форму, голоса, так незаметно появились в нём слова, а свет цветов закрыло бушующее пламя костра. Девушки кружились в хороводе, пели и нашёптывали заговоры словно нелюди, смеялись и подталкивали воина. Подолы не могли угнаться за их ногами, они словно поймали юношу, он без сил упал на землю. Запах мяты, костра и фиалок окутывал хоровод, кружил голову. Ноги онемели, стали колоться, и всё что мог сделать парень – поднять взор вверх, увидеть множество прелестных дам с яркими голубыми глазами, бегающих вокруг него и полную холодную Луну, спутницу во всех его скитаниях, самое родное что есть. Он потянулся к ней, но пальцы обожгло, без сил остался воин.       – Спи, мой мальчик, – пропел голос белокурой девушки, она наклонилась над ним, прислонила руки к груди. Тело припало к земле, дыхание замедлилось, а взгляд остался на всё тех же голубых глазах. Дева усмехнулась, остальные хором засмеялись. – Тебе нужно отдохнуть, завтра всё наладится.       Короткое касание губ – темнота. Слышны только сердца стук и несмолкающий смех. Заливистый, хитрый смех.