Диссидент

      В очередной раз он стоит напротив массивной двери, возле которой висит небольшая табличка с золотистым обрамлением. На табличке гласит кому принадлежит кабинет — директору училища, которого он больше не увидит. Юноша томится в ожидании, когда его позовут войти, перешагнуть порог и оказаться внутри, обращенный внимательным взором лица, владеющим огромным кабинетом. Всего несколько месяцев назад его поздравляли с поступлением, стараясь воодушевить торжественными словами, а теперь он вновь находился возле запоминающейся двери, но теперь выжидал не радостные новости. Его взгляд от скуки метался с ручки двери на собственные потёртые ботинки с грубой шнуровкой, а пальцы крутили между собой обычную шариковую ручку, слегка потертую в некоторых местах и с немного пожеванным колпачком. Он мог развернуться и уйти, как делал это раньше, когда ему надоедало слушать отголоски диалога о его дальнейшем обучении, но в этот раз он не сдвинулся с места. Остался крепко стоять на месте, ведь его дедушка, который перед тем, как зайти за широкую дверь кабинета, строго-настрого настоял ему ждать словно пёс, а он, понурив голову, послушался. За дверью слышался шорох и редкие отголоски диалога, но он не мог связать их в едино, чтобы разобрать суть разговора, поэтому поспешил приблизиться к двери чуть ближе, вслушиваясь в приглушенные мужские голоса.       — Мы не желаем больше видеть здесь подобного ученика. Александр слишком сильно портит репутацию нашего учебного заведения, о его выходках знает чуть ли не вся администрация! — слышится по ту сторону, и юноша морщится, плотно прикладывая ухо к двери, — Хоть мы признательны за вашу помощь тогда, но больше не можем оказывать образовательные услуги вашему внуку…       — Может попробуете дать ему второй шанс? Я уверен, если дать ему возможность он изменится.       — А вы уверены, что он изменится?       После озвученного вопроса возникла длительная тишина в кабинете. Александр напряг свой слух, чтобы услышать то, что они могли сказать шепотом, однако быстро убедился в их обоюдном молчании, когда спустя некоторого времени послышался тяжелый вздох дедушки — вздох, наполненный безнадежностью и ложью в сказанных словах, он был не уверен и это слышалось.       — Нет.       Ответ отчеканили строго, поставив точку в вопросе, и тогда Александр услышал, как хлопнули по столу чем-то тяжелым, предположительно одной из папок, в которой хранятся записи об исключенных из училища и где делают позорные пометки красной ручкой. Александр отпрянул от двери, посчитав, что достаточно услышал для того, чтобы определить, что будет с ним дальше. Он слишком часто оказывался на ковре у директора и теперь более чем уверен, что это был последний поход в кабинет. Этому даже был рад потому, как дело разрешилось без него. Ему не хотелось сидеть рядом с дедушкой и наблюдать, как тот краснеет от стыда и злости за своего внука. Александр глядит в окно, видит, как младшие классы играют с листьями клёна, и сам ненароком хочет оказаться там, пинать листья, камни, забивать голову всякой ерундой, а не думать о том, что с ним будет в дальнейшем. Время проходит быстрее, когда руки чем-то заняты — так считал Александр, тем самым объясняя свою тягу покрутить что-нибудь в пальцах, подкинуть в воздух или потрогать. Для шестнадцатилетнего юноши он был довольно несерьёзным, но не инфантильным, поэтому его игривость не выходила за рамки разумного. Отвлекая себя трюками с шариковой ручкой, он не заметил, как совсем рядом открылась дверь и оттуда вышел рассерженный пожилой мужчина. Его морщинистые губы подрагивали, а седые широкие брови были сильно опущены, делая его взгляд ещё более сердитым. Александр смотрел волком, прекрасно осознавая, что сейчас его схватят за уши и поведут домой, предварительно ругаясь на весь район и, для профилактики, постукивая дряхлой рукой по спине юноши, чтобы выбить засевшую в голове дурь. Когда-то Александр поинтересовался у дедушки: «Почему ты бьёшь меня по лопаткам, если мог стукнуть по голове, как остальные?». Пожилой мужчина недолго думал перед тем, как посвятить внука в подробности и мотивах своих действий, поглаживая свой щетинистый подбородок. Он сказал: «В моей голове множество мыслей, которые я хотел донести до тебя, но ты не можешь принять их своими ушами, поэтому я направляю свои мысли в эти ладони, — тогда дедушка показал свои дряблые слабые руки, полностью покрытые морщинами и свисающей кожей, указывающее на настигнувшую старость, — чтобы донести до тебя мысли. Я бью тебя по спине, потому что по голове бить нельзя — там головной мозг, ты дураком останешься. По шее нельзя, потому что там недалеко спинной мозг. Я бью тебя потому, что так мои мысли лучше дойдут до тебя, ведь моим ударом они заденут два твоих мозга». Однако в этот раз дедушка лишь в безмолвии крепко сжал в руках кусок бумаги. «Ещё одна справка…» — подумал Александр, осознавая, что его в очередной раз исключили из училища и дома станет на одну бесполезную бумажку больше.       Дедушка недолго смотрел на юношу после того, как вышел из кабинета, отмахнулся от него и всё ещё в глубоком молчании пошёл по коридору в сторону выхода из училища, к широким деревянным дверям. В момент, когда дверь кабинета закрывалась, Александр успел в небольшой щелочке поймать взглядом директора, сидящего в светлом костюме за столом и небрежно перебиравшего крупными руками документы. Их взгляды встретились, когда мужчина поправлял оправу очков и поднял глаза, наблюдая впереди силуэт осунувшегося мальчики, и в этот момент дверь закрылась с хлопком. Этого муж-чину он видел несколько раз в детстве вместе с дедушкой, когда тот ещё не занимал высокопоставленный пост и приходил, облаченный в скудные одеяния, в дом за помощью их семьи. Теперь он спокойно поправляет свой ситцевый галстук и беспристрастно вычеркивает мальчишку из списка учащихся. Краем уха Александр перестал слышать шаги дедушки — они стихли, пока он стоял напротив кабинета и злился, нахмурив брови. Он злился на себя, что в очередной раз расстроил своих родственников, которые до последнего надеялись и молились, что Александр продержится до выпуска. Злился на училище, которое не давало знаний, а лишь призывало к дисциплине или давало учения, но они пролетели мимо его светлой головы, когда образовательные кандалы сомкнулись на шее. Училище выращивало в учащихся стадное чувство, рабов системы для государства. Он слышал по телевизору, напоминающего большую коробку, об огромных потерях солдат на границе Яроволии, которая находилась не так далеко от их маленького городишка — Монграда. Из-за военных действий и периодических боевых обстрелов по всех республике давно было принято решение сменить учебное направление для того, чтобы военная подготовка была со школьной скамьи — на всякий случай для всеобщей безопасности. Теперь Правительство с детства сковало оковами всё население. Александра это раздражало. Очередное училище быстро ломанулось переписывать внутренний кодекс, а Александр, как злосчастный нарушитель, умудрялся несколько лет сбегать через высокий забор, который был обвит тонкой проволокой. Ему не хватило бы пальцев для того, чтобы посчитать сколько оставил лоскутков одежды на железных шипах и сколько ему потребовалось потратить бинтов из бабушкиной аптечки для свежих ран. Иногда, не желая беспокоить родственников, которые замечали пропажу белой ткани, он отрезал куски старых домашних футболок, промачивал тёплой водой и обматывал конечность. Таким способом он пользовался редко, не имело необходимости так часто рвать одежду, тем более Александр был убежден, что его раны могли зажить в течении нескольких дней и им не требовалось ухаживание. Лишь бы не гноилось — так считал мальчишка, получавший из-за такого отношения к себе тумаков от дедушки.       Находясь возле двери кабинета директора, у Александра возникло стойкое желание плюнуть на пол в место, где предположительно должна вступить нога при выходе из помещения. Погоняв во рту вязкую слюну, юноша сплюнул и поспешно деловито отошёл, сдерживая едкую ухмылку на своем лице. От сие действия он получал немалое удовольствие, тем более, если после подобных шалостей, удавалось наблюдать, но в данном случае он желал уйти. Вальяжно разворачиваясь, Александр пошёл неспешным шагом за предположительной траекторией дедушки. Ему некуда было уже спешить. Все дела, которыми он мог быть занят закончены для него после вердикта директора. В коридоре прозвенел звонок и из аудиторий повалилась толпа учащихся различных возрастов — кроме самых младших, их, от греха подальше, ещё давно перевели в новый корпус, отрезав несмышлёные умы от авторитетных старших. Побоялись, что они по-влияют на них в отрицательном ключе, ведь не каждый старший был благодетелем в училище, а Александр тому пример. Он выпрямил спину, раскрыв шире плечи и засовывая руки в карманы куртки, ускорил шаг в сторону выхода, позволяя своей уверенной походке ступать по коридору и вынуждать других обходить его стороной, косо посматривая. Самому Александру не хотелось встретить кого-нибудь из знакомых, с кем ему удалось перебросить пару слов и вместе постоять за гаражами, тем более, когда у него не сложились дружеские отношения в коллективе потому, что он начал осуждать их поведение в довольно грубой форме — зачем? Никто не знает. Порой казалось, что сам Александр не понимал для чего это делал. Просто открывал рот и говорил всё, что клубилось в голове, и неважно насколько могло одобряться обществом, главное ведь то, что он сказал. В общем, не нравился Александр никому, а ему никто не был нужен.       Дедушка, завернутый в поношенное пальто, ждал его возле калитки училища, видимо, давая внуку возможность попрощаться со всеми знакомыми, не ведая, что Александр ни с кем близко не общался, чтобы прощаться. Впрочем, Александр сам не рассказывал про свою увлекательную жизнь, умалчивая слишком многое от родственников и, когда подробности вскрывались, пожимал плечами. Своё поведение он не объяснял и многие свои поступки отказывался комментировать. Поэтому слишком часто в его маленькой семье, чаще чем принято в приличных семьях, возникали жилищно-бытовые конфликты.       — Со всеми попрощался? — продолжая сжимать в руке комок белой бумаги, некогда бывшей справки, спросил его дедушка, когда внук близко подошёл.       — Да.       Александр отвечал коротко, ещё глубже засовывая руки в карманы куртки и опустил подбородок к воротнику, прикрывая шею от холодного ветра, который сильно поддувал, заставляя от каждого дуновения ветра вздрагивать. Этой осенью сильно похолодало и теперь юноша замерзал, покрываясь гусиной кожей, но старательно делал вид, что никакой холод ему не по чем. Дедушка даже не посмотрел на него, то ли обида разъедала его сердце, то ли нечего было больше сказать. В некоторой степени Александр готов с ним согласиться. Справка была бессердечно помята и убрана. Теперь её единственным предназначением было собирать пыль в кармане дедовских хлопковых брюк. По счёту это была уже пятая бесполезная бумажка и Александр должен праздновать юбилей, однако ему со временем начинает надоедать постоянные исключения из училищ.       Дедушка медленно побрел в сторону холма, где находилось их обветренное малоэтажное здание, чья крыша едва-едва выглядывала вдалеке из-за крон деревьев и обломков забытых зданий. Александр всматривался туда и рассчитывал в голове сколько примерно им нужно идти — любимое занятие для того, чтобы иметь время подготовиться к крикам и слезам бабушки. Они шли в молчании, находясь в раздумье. Дедушка периодически заливался глубоким надрывным кашлем, прикрывая свои дрожащие губы белым платком. Кашель был тяжелым и надрывистым, пораженный глубоко в груди заразой, и на каждый приступ Александр посматривал в его сторону словно в один момент мужчина согнется пополам и исчахнет от болезни.       — Каждый год одно и то же, — дедушка отхаркнул собранную мокроту в траву, замедлил шаг и достал смятую справку, чтобы развернуть её и осмотреть содержимое, — Эти справки коллекционировать можно да толку сердце расстраивать? Нет бы хоть раз засунуть свою гордость куда подальше и отучиться до выпуска, разве это так сложно? В наше время одно удовольствие было учиться, лишь будущие бандиты выпускались со справкой. Ты бандит?       Перед глазами Александра промелькнула бумажка. Белый помятый лист шуршал в старческих морщинистых пальцах, пожилой мужчина едва сдерживал свою злость, выплескивая свой гнев куда угодно лишь бы не на внука. Александр на вопрос лишь отрицательно покачал головой, выражая своё несогласие, чем ещё больше раздражал дедушку.       — Нет, так больше не пойдёт.       Александр устало вздохнул, ему надоело выслушивать нотации дедушки и хотелось поскорее добраться до дома, чтобы спрятаться на лоджии, но странное настроение родственника заставляло юношу быть в напряжении. Привыкший слушать злостные выкрики и ворчание, а также редкие толчки в бок, Александр находился в замешательстве, ведь был уверен, что с каждым отчислением желание дедушки отправить его в армейский корпус росло с геометрической прогрессией.       — Что теперь? — вяло спросил Александр лишь для того, чтобы не показаться последней скотиной, отмалчивающаяся всю дорогу. Он шкрябал ботинками неровную поверхность дороги, отчего маленькие камни с шумом отлетали в разные стороны, раздражая оголенные нервы дедушки. Послышались упреки на него и вскоре Александр прекратил идти медвежьей походкой.       Его вопрос побудил дедушку остановиться и посмотреть на него внимательным, полным досадой взглядом. Александр смутился, отворачивая свою голову, чтобы не вглядываться в лицо родственника и принялся создавать видимость увлеченности в постепенно сменяющимся пейзажем, словно дома с облезшей краской и кирпичной кладкой он впервые видит.       — До греха ты деда доводишь, — послышался тихий ответ со стороны, — За что ты так с нами? Разве мало мы тебе давали? Старались воспитать в любви и заботе, но на кого ты держишь обиду? Старушка не заслужила это несчастье, нет, здесь нет нашей вины, если всё было по-другому ты бы жил в большом городе, да вдалеке от нас, но у тебя было бы всё, верно? Но судьба распорядилась иначе, тьфу. — Дедушка буркнул, вновь заливаясь тяжелым кашлем и беззлобно махнул рукой в сторону Александра, принимаясь идти дальше, вытирая рот испачканным платком. Александр поплелся вслед за ним, гадая что делать ему дальше. Спустя несколько минут тишины он подал голос.       — Я на работу пойду, — озвучил свою мысль Александр. Дедушка бросил через плечо на него взгляд, выраженное в недоверие в эту идею.       — И куда пойдёшь? — с паузой спросил старик.       — Ну, куда возьмут, — Александр пожал плечами, выражая безразличие. Честно, ему было всё равно куда подаваться, лишь бы платили за работу. Он наблюдал уже, как молодые люди старше его брались за любую работу, а после вечерами собирались и выпивали, отпраздновав очередной оконченный день. В этом он видел небольшую романтику и настоящую жизнь, но его дедушка так не считал. Лицо его помрачнело от озвученных слов, и Александр поспешил продолжить, — На стройку подамся, буду разнорабочим каким-нибудь. Я же помогал тебе со строительством сарая, опыт имеется, тем более я молод ещё. Им нужны такие.       — Нужны, — согласился дедушка, кивая седой головой, — только нужны для того, чтобы надурить вас, молодежь, на деньги. Тратите все ресурсы на то, что оставит вас ни с чем, лишь потому что вам кажется это увлекательным.       — Тогда я устроюсь продавцом.       Александр принялся перебирать в голове все возможные варианты, где он мог бы подзаработать, чтобы начать достойно обеспечивать семью, состоящую из двух пожилых людей. Его сезонные подработки не давали результата, который он от себя ожидал. Это было баловством. Лишь попытки втянуться во взрослую жизнь и прочувствовать её.       — Тебе учиться нужно! — прикрикнул на него дедушка, в надежде достучаться до ума внука. Горло обожгло жаром, и он вновь залился тяжелым кашлем, а Александр молчал, дожидаясь, когда кашель покинет его, — Только учёба принесёт тебе плоды. Учись, пока время позволяет, а не ерундой занимайся.       — Если бы только учили полезному, может толк был бы, — Александр фыркнул, с силой пиная на своем пути камень и тот быстро отлетает в сторону, прилетая в кусты. Оттуда слышится глухой стук и мяуканье, следом выпрыгивает испуганная кошка, в лоб которой прилетел камень. Оба замолчали. Александр сунул руки в карманы и тихонько посмеялся с этой ситуации, но его улыбку быстро отбила ладонь дедушки, которая прилетела ребром по лопаткам, и юноша ойкнул от неожиданности, нежели от боли.       — Вот зачем ты только боль приносишь миру, а? Будь кошка поменьше, ты бы её своей силой на тот свет отправил и совесть не замучила бы. Учиться тебе нужно, в первую очередь как человеком быть. Воспитанным человеком!       — Я же не знал, что там кошка, — Александр принялся оправдываться, но дедушка быстро остановил его, давая взбучку и хватая за ухо.       — Думать о последствиях надо. Никакая физическая работа не научит тебя понимать жизнь. Только как проживать её и проживёшь ты её так быстро, что жалеть потом будешь, как жалеют твои старики! И если это не заходит в твою голову через уши, то рано или поздно зайдёт через руки и ноги, — с этими словами дедушка прекращает тянуть его за уши и Александр на радостях замечает, что они практически подошли. Им осталось пройти через двор и перейти через дорогу, чтобы добраться до дома, чтобы нынешний разговор возобновился вновь, но уже в присутствии бабушки, которая постарается найти между ними компромисс. Всю оставшуюся дорогу они шли в гробовом молчании. Александр придумывал свою вдохновляющую речь, с которой выступит перед родственниками, а дедушка уже надумывал куда девать своего внука, чтобы сделать из него человека.       Они пришли к дому довольно быстро, Александр не спешил следовать за дедушкой, когда тот копошился в карманах в поисках ключей и заходил в подъезд, а хотел постоять несколько минут на крыльце и оттянуть момент вхождения в маленькую, но уютную квартиру, которая наполнена запахом старости – запах порошка для стирки; ненавязчивый запах древесины из которой сделана мебель; запах родного дома, в котором он живёт с того момента, как родители покинули его. Он смотрел на двор и его грудь сжимало неизвестное ему чув-ство, словно он взглянул на пейзаж под другим углом и не мог объяснить себе тревожность. У него возникло ощущение, что это место скоро не увидит.       — Долго стоять будешь? — сверху послышался голос дедушки и Александр немного помельтешив, повернулся, направляясь наверх по ступенькам. В этот раз дедушка дождался, когда Александр в несколько прыжков по лестнице догонит его и только после того, как юноша ухватился за перила и вбежал выше, медленно пошёл следом. В действиях Александра стало прослеживаться раздражение, и он не мог это контролировать. Его замешательство бросалось в глаза, ведь впервые дедушка ожидал его, а не угрюмо шёл вперед, не оглядываясь назад и проверяя, спешит внук за ним или нет. Обычно в таких ситуациях Александр пользовался возможностью и специально отставал по пути, успевая нырнуть за забор или вовсе завернуть в переулок. Он приходил домой лишь ближе к ночи, когда бабушка от переизбытка чувств и плохих новостей ложилась в постель укладываться спать, тогда дедушка не мог повысить голос и накричать на него — решал вопрос быстро и по делу, конкретно отмахиваясь от внука попыткой исправить его поведение. Поэтому всё повторялось по новой и стало обыденностью. Лишь только бабушка, хватаясь за сердце, надеялась увидеть радостный выпуск своего внука из училища, остальные свыклись. Но теперь что-то поменялось из-за чего Александр чувствовал себя не в своей тарелке. Он последовал в квартиру раньше дедушки, чтобы зайти за порог в прихожую, в спешке разуться и пройти в зал, оттуда скрыться на лоджии. Небольшой участок, в котором поместился шкаф, полностью набитый закрутками, дальше него шли длинные полки, тоже заваленные различными вещами, а под ними находилось кресло, накрытое вязанным бабушкой пледом.       Александр плюхнулся в кресло, закинул вальяжно ногу на ногу и принялся ждать. Недолго ждал, когда в коридоре послышалось, как закрывается входная дверь на замок и тяжелые шаги дедушки в зале. Александр не поворачивал голову в сторону двери, он навострил своего уха и слушал, что будет делать старик. Дедушка постоял, прокашлялся, развернулся и ушёл. Чувство удовлетворения наполнило грудь, Александр хмыкнул, развалившись в кресле. Его совсем не заботило отчисление с училища. Он был уверен, что с его молодостью и возможностями он сможет направить свои силы в более полезное русло, чем отсиживать часть жизни в шатком учебном заведении, где его будут учить тому, как умело прогибаться под систему, которая с радостью сотрёт твою личность, а вместо имени выдаст государственный номерок. Однако родственники так не считали. Поэтому Александр в некой степени дожидался, когда дедушка придёт к нему на лоджию и скажет, какой он непутевый внук, а потом, когда он сбежит на подработку, придёт очередная бумажка, что он зачислен в училище. В их городе уже закончились училища куда он мог бы пойти учиться, не только потому что одно разрушено, просто Александр был вышвырнут отовсюду. Осталось лишь садиться в автобус и ехать несколько часов в станицу, но Александр подозревает, что дедушка не захочет отправлять его куда-то далеко. Вдруг он куда-то сбежит по пути в училище? Александр усмехнулся. Тогда старик будет прав, ведь ему потребуется не так много времени, чтобы разочароваться в заведении и начать прогуливать.       Сидел на лоджии Александр долго. За всё это время он успел рассмотреть узор на ковре и увидеть там несколько разных абстрактных лиц, послушать сплетни молодежи и пожилых со двора, которые сидели под окном и шумно обсуждали последние новости за день, а ведь их хорошо было слышно на втором этаже. При всём этом он чуть не задремал в старом кресле и не дождался нового прихода дедушки. Необычно, что за столько времени старик не явился к нему для того, чтобы прочитать нотации. Даже не было слышно, чтобы он заходил в зал, поэтому, как только за окном потемнело и время на настенных часах отсчитывало около одиннадцати часов ночи Александр поднялся с кресла, смущенный поведением деда. Он зашёл в зал и прошёл до коридора, взглянул на закрытую дверь напротив, в комнате которой свет был выключен, а значит родственники уже спали – так предполагал Александр, до того пока не заглянул на кухню выпить воды. Увидав дедушки за столом с рюмкой, Александр тушуется. Никогда не замечая пристрастие к алкоголю, а наоборот только осуждение со стороны дедушки из-за дальнего пьяницы родственника и других причин, увидеть подобное для юноши было в новинку. Если от Александра хоть когда-нибудь несло немного алкоголем или никотином, то дедушка тут же тащил его к раковине и заставлял мыть рот мылом. Было неважно как ощущал себя мальчишка, хватавший носом воздух, когда язык был покрыт мыльной пеной, важно было лишь отсутствие запаха, за который он был наказан. Вот настолько дедушке было противно. Нельзя было даже представить, что он начнёт пить или курить. Но воспоминания о наказаниях дедушки долго хранились в голове юноши. Дедушка его был бывшим работником труда Яроволивской патриотической партии, авторитетным лицом среди серых масс обычных трудящихся людей, доносивших своими сладкими речами и силой рук да твердой грудью правильный образ жизни вперемешку с трепетной любовью к Родине. В их партии был внутренний кодекс этики, вещавший, словно Библия, запреты и обязанности партийца, которому дедушка свято следовал на протяжении нескольких лет нахождения в партии и после в отставке, когда сама партия преобразовалась в неизвестную по сей день контору — Александр уже не знал существовала она в действительности или нет, сам дедушка отмалчивался, как партизан, а если тянуло за язык, то лишь когда указывал ему: «Подпункт второй! Одежда должна быть тщательно выглажена, воротник стоячий, рукава прямые, а ты в каком виде вышел? Причешись ты, стань человеком!». Хоть сам Александр равнодушно отмахивался и в ус не дул, демонстративно закатывая глаза. Порой из-за такого поведения он получал здравых тумаков по шапке, но оба понимали, что забытому кодексу следует только один. Тем более алкоголь и курево было под строжайшим запретом, ведь наиболее убивавшей личность были именно они, словно адамово яблоко, как любил выражаться его дед.       — Пьёшь теперь? —язвительно спрашивает Александр, набирая в стакан воду из-под крана. Старик закусил огурцом, задумчиво двигая желваками и лишь потом заговорил, когда юноша жадно выпил полностью стакан воды.       — Трезво на тебя не посмотришь… — дедушка вздохнул, оперся виском головы о руку, словно находился в сомнении, и немного долил в рюмку, — да сам ли я правильно поступил?       — Поступил в чём? — с подозрением спрашивает Александр.       — Было бы это важным сейчас, — бурчит в ответ дедушка, не желая вдаваться в подробности своего решения, — Иди спать. Утро вечера мудренее, иди отдыхай, завтра посмотрим.       Старик принялся отмахиваться от него и скрывать то, что заставляло Александра подозревать неладное. Неужто решил впихнуть его в ближайшую станицу под чьим-то присмотром? Если так, то дедушка вовсе его недооценивает и даже не считается с его мнением. Сам Александр считал, что достаточно он отучился с нынешними событиями, а вот дедушка так не думал, тычась рогами в пол и осуждал его желание, хотя давно можно было отпустить Александра работать, а оттуда он сам найдет свой путь даже если это будет передовая.       По итогу Александр хмыкнул и остался стоять смотреть, как старик вновь наливает в рюмку водку. Стоял и смотрел, чувствуя, как внутри скребётся раздражение, а запах алкоголя бьёт в нос, заставляя недовольно морщиться. На него дедушка уже не смотрел, даже когда Александр резво подошёл к столу и вы-хватил со стола бутылку. Не посмотрел даже когда об покрытие раковины ударилась струя, а по кухне ещё пуще прошелся запах спирта. Александр включил кран, сполоснул раковину от водки и набрал стакан чистой воды. Он с громким стуком поставил его на стол поближе к дедушке, чтобы тот поднял свои глаза, и сказал, не желая даже смотреть на него.       — Здоровье то не губи, старый. Не стоит оно того.       Александр ушёл в зал спать на застеленном диване, пружины которого противно скрипели под весом юноши, когда тот взобрался на него и юркнул под плед — одеяло для него было слишком плотным и ему становилось жарко. Не любил он когда на него что-то давит, Александр начинал чувствовать себя загнанным в угол и его постоянно посещали кошмары. Носом он уткнулся в подушку, отвернувшись лицом к стене и постарался уснуть. Сон не шёл к нему, а в голове клубились мысли, которые не позволяли ему отключиться. Постепенно Александр начинал засыпать. Он услышал, как тихим шагом кто-то подошёл к кровати и тронул его за плечо, но юноша не отреагировал, старательно хватаясь за сон, и рука сдалась, соскользнула с его плеча и заботливо накрыла тонким пледом. Каким бы взрослым для себя он не казался, то для других он был обычным подростком, рослым юношей со светлой блондинистой макушкой и лукавым взглядом карих глаз. В постели вся его юношеская напыщенность спадала. Он спит с приоткрытым ртом и сопит, пряди задевают тонкие губы, и он сонно ворочается во сне. Дедушке думается: «Он всего лишь обычный мальчишка. Птенец, который хочет уже улететь". И он уходит, оставляя Александра, своего единственного внука, досыпать в тёплой постели, не тревожа его сон, когда двери тихо закрываются.       Во сне же Александру казалось, что кто-то усердно пытался дозвониться до него. Стационарный телефон находился в коридоре возле входной двери и зеркала, но никто не спешил брать трубку, а звонки всё настойчиво шли. Звонок начинал превращаться в гул, отбиваясь от стен и стекол, но в момент затих и, подарит сладостную тишину, неожиданный громкий как рёв разбил всё надежды. Александр проснулся с недовольным лицом, осознавший, что звонок от телефона исходил из реального мира, а не во сне. Он вяло встал с кровати и быстро прошёл в коридор, замечая, что в квартире отсутствуют жильцы, поэтому никто не взял трубку.       — Алло? — спрашивает сонным голосом Александр и хмурится, когда по ту сторону провода раздаётся кряхтение и несвязная речь вперемешку с шумом.       — Алло, алло! Меня слышно?! — вскоре раздался четкий мужской голос и где-то рядом послушалось скуление собаки. Александр догадался, что по шороху на стороне мужчина пытался отодвинуть животное подальше от провода.       — Слышно, — отвечает Александр, — Вы к кому? Дома никого нет!       — А кто тогда отвечает, раз дома никого нет?!       — Я.       — Кто я?!       Александр недовольно сопит в трубку и на проводе слышится смех. Он уже хотел было сбросить и уйти, но мужчина предугадал его действия и поспешил остановить.       — Ладно, не серчай! Ты же Александр? По голосу слышу, что он! Я вот чего звоню… — собеседник промычал и постучал по корпусу стационарного телефона, — Мне птичка нашептала, что кое-кого вытурили из училища. Ай-яй-яй, так семью расстраивать, но ничего, решим вопрос по-нашему! Кстати, ты чего так долго трубку не брал? Спал что ли в такой час?!       Мужчина чуть ли не кричал в телефон, отчего Александру пришлось отодвинуть трубку от уха. Голос, граничащий с криком, отлично было слышно на расстоянии.       — Вам дед рассказал? — спросил Александр, обиженно сетуя на старика.       В трубке послышался смех.       — Разве важно кто рассказал? Не суть. Ты вот что, собирайся и выходи. Поговорить с тобой хочу. Возражений не принимаю, я скоро подойду к твоему дому и хочу, чтобы ты вышел!       Стоило Александру только открыть рот, чтобы язвительно ответить неизвестному мужчине, как тот спокойно сбрасывает трубку и юноше остаётся только слушать гудок телефона. Александр фырчит и уходит переодеваться в зал. Быстро натянул джинсы, нашёл футболку под диваном и надел её. В какой-то момент он задумался и вышел на лоджию открыть окно. Светлая макушка мигом выглядывает на улицу. Ветер обдает лицо холодом, Александр щурится и вглядывается во двор, стараясь увидеть в телефонной будке того, кто звонил. Он не находит никого – двор совершенно был пустой: скамейки и детская площадка пустовала, а вокруг на парковке было немного дешевых машин – в последнее время цены на автомобили взлетели, удивительно было увидеть во дворе больше шести машин в одном небольшом дворе. Александр оставляет затею выглядывать незнакомца и уходит через зал в коридор. Накидывает куртку и в спешке обувается, покидая квартиру. Пробегается по ступенькам вниз, скидывает ключ в горшок с цветком, который стоял возле выхода и выходит на улицу.       Переступая порог подъезда, рядом с Александром оказывается незнакомый ему мужчина средних лет с собакой без поводка. Он вглядывался в его лицо, пытаясь узнать, но не мог найти знакомые черты лица. Его худощавое лицо, впалые щеки и острые скулы, словно на голый череп натянули кожу, а также мешки под глазами никого не напоминали, отчего закладывалась подозрительность по отношению к нему. Собака его была обычной дворняжкой, которая, высунув свой язык, махала в разные стороны хвостом и лезла на своего хозяина, а тот постоянно отталкивал её морду в сторону.       — Все-таки вышел, а я-то думал! — громким голосом говорит мужчина.       — Вы кто? — спрашивает Александр и наблюдает, как незнакомец не выдерживает напор ласковой собаки и пинает её в сторону. Она начинает скулить и покорно отходит в сторону, а мужчина даже не смотрит в её сторону, но замечает с каким взглядом на него смотрит юноша.       — Я…м-м…знакомый твоего деда, — незнакомец мычит, постукивая костлявым пальцем по подбородку, — Мы вчера с ним встретились, по душам поговорили, так сказать.       Взгляд Александра показывает недоверие к его словам. Юношеское лицо меняется, брови нахмурены, а внимательный взгляд нацелен на него.       — Вчера дед был дома, — чеканит Александр и не уходит с крыльца подъезда, когда мужчина отходит в сторону, видимо, в ожидании что за ним последуют, однако юноша не шевелится и стоит на месте, готовый развернуться, — Вы не могли с ним встретиться.       — Твой дед был очень расстроен твоим поведением. Он, знаешь ли, надеялся, что ты доучишься до выпуска. Учёба, знаешь ли, довольно полезное занятие, сам понимаешь, всяко лучше, чем оказаться на передовой, но не мне судить! — мужчина пожимает плечами, а после щурится, его уголки губ понимающе приподнимаются, превращаясь в лёгкую улыбку, он указательным пальцем показывает на себя, потом переводит палец на Александра, — Я такой же, как ты.       Александр приподнимает бровь в удивлении, но заинтересованность в его движениях прослеживается, когда начинает двигаться с места и нагоняет мужчину, который начал идти в сторону выхода со двора.       — Никогда не любил, когда сковывают мою свободу. Раньше ведь всё было совершенно по-другому и жили все спокойно. А по итогу то что? Все злыми стали! Нас уже не учат как раньше — уважению, чести, добродушии. Свыше только думают, как бы скорее ноги нам поломать и подчинить себе! Но эти руки могут не только чистить оружие да стрелять. Они могут нечто иное.       Они вышли со двора на главную улицу, по которой шли люди по своим делам. Мужчина говорил приятно, хоть его периодическое повышение голоса раздражало Александра, однако он ничего не говорил и продолжал слушать его.       — Мне не нравилось тухнуть на полигонах и в кабинете, но я не знал, как изменить свою жизнь. Я начал как ты — стал перебиваться подработками. Практика, знаешь ли, была полезной. Я хотел доказать другим людям, что они неправильно думают обо мне! То, что они надумали обо мне, было наглой ложью. — мужчина видит, как с каким интересом смотрит на него Александр, поэтому продолжает рассказывать воодушевленно, предаваясь большему энтузиазму, — В общем, я хотел бы помочь тебе потому, что я уверен насколько твой дед ошибается. То, что от нас требует Правительство никак не улучшит нынешнее положение дел, а мы не должны поддаваться ему. Конечно, вы — молодые, не сильно заинтересованные, но в будущем вас всех это коснется. Тогда вы пойме-те кто главный.       Александр молчит. Они проходят пару метров и останавливаются. Незнакомец не давил на него с ответом, ожидая пока юноша соберется с мыслями и ответит.       — Он думает, что они правы.       — Поэтому ты хочешь доказать ему делом, а не словом, верно?       Александр задумывается, а после пожимает плечами, и мужчина воспринимает это как положительный ответ, довольно хмыкая.       — Говорю же: я такой же, как ты.       Их небольшая прогулка останавливается на одной из улиц. Мужчина засовывает руки в карманы и свистит, поглядывая на Александра, который постепенно начал расслабляться в его компании.       — Ты неплохой парень. Когда я нуждался в помощи, мне никто не помог. Я искал самого себя в темноте и нашел тех, кто показал мне свет. Поэтому я хочу помочь тебе, но сначала нужно дать небольшой толчок к прогрессу и самосознанию.       — И что вы предлагаете? — спрашивает Александр, прикидывая по внешнему виду мужчины к чему он клонит.       — Предлагаю поработать со мной. Так, развеяться слегка. Это будет только началом твоего пути. Главное вот что, ты водить умеешь?       Александр немного думает. Его рациональная сторона хочет отказаться и уйти, имея возможность самим найти подработку и не забивать свою голову неким правильным, по мнению незнакомца, путем, однако в его ситуации это становилось более проблемным чем казалось на первый взгляд. Александр не имел безупречную репутацию. Из-за нескольких факторов, о нём знали, как неподобающую личность на районе и ближайших кварталах. Он слишком многое делал по своему усмотрению и это не нравилось никому: ни мелким группировках, ни законопослушным гражданам. Вскоре его вовсе перестали принимать. Это раздражало Александра. Он искал виноватых везде, но не видел проблему в себе. Теперь же работа сама нашла его, и он не мог отказаться, имея хотя бы крупицу желания открыть для себя новое и найти место, где ему хотелось бы остаться.       — Конечно. В моём возрасте было бы стыдно не уметь водить, — отвечает Александр и непринужденно улыбается, словно вопрос был слишком глупым и на него не требовалось ответа, хотя в самом деле водить транспортное средство он умел, однако научился у дедушки и мальчишек постарше него самого. Поэтому водительское удостоверение на руках не имел и даже не учился для получения оного, но эту информацию Александр опустил.       — Верно.       Мужчина посмеялся. Его грудь завибрировала, смех напоминал звук заводившегося мотора, и Александр криво улыбнулся. Он не понимал из-за чего мужчина засмеялся, но зато забавляло какие звуки издавало взрослое тело. Мужчина похлопал себя по груди, словно останавливал механизм, который издавал этот смех, и успокоился. Протягивая для рукопожатия руку, он ожидал, когда Александр отреагирует и спешно протянет свою и пожмёт. Но он не спешил этого делать. Смотрел в улыбающееся лицо мужчины, потом на руку и тогда заметил странный узор на ладони. Пару линий выглядывали, вглядываясь, Александр пытался определить. Тогда мужчина перевернул ладонью вверх, и Александр увидел набитую на ладони звезду.       — Зачем вам звезда на ладони?       — Слышал за дерево, чьи ветки касались звезд? — Даже если слышал, мне это не было интересно, — отрешенно отвечает Александр, смотря перед собой на длинную улицу, и возвращается к волную-щей его душу теме, — Когда и куда нужно подойти?       Незнакомец окинул оценивающим взглядом юношу, поражаясь его безразличностью к другим важным деталям, которые обычно задаются вопросом после его предложения о работе.       — Какой рабочий настрой у нас я смотрю! — удивляется мужчина и кладёт руку на плечо юноши, грубо придвигая его к себе и начиная вести его в другую сторону, — Такие как ты — самые амбициозные, на опыте говорю! Смотри, мне не важно, когда выходить на работу, потому что я самостоятельно решаю. Но! — задирая руку, чтобы взглянуть на часы, он продолжает, — Сегодня я планировал примерно через два часа приступить. У меня так много дел, что я боялся, насколько поздно ночью закончу, но благодаря тому, что мой помощник ты, то мы закончим быстро. Кстати, тебе можно пить? Обещаю, сегодня ты получишь свой первый достойный оклад, и мы его отпразднуем.       Александр почувствовал некое воодушевление и то, как охарактеризовал его незнакомец поспособствовало тому, что юноша даже не скривил своего носа, когда ощущал слабый запах спирта от одежды мужчины. Он давно бы толкнул его, если не предложение, которое позволило ему закрыть на всё глаза. То, что он мог приступить сразу к работе толкало Александра поторопить события и опустить все детали, совершенно не вдаваясь в объяснения мужчины, который рассказывал, как им дойти до рабочей зоны и принять товар. Незнакомец уточнил, что придётся немного подождать и пожаловался на свои бытовые дела. Александр слушал в пол уха, а потом ему вовсе надоело.       — Так мне нужно просто отвести товар в другой город? Это пустяк, тем более если в двести километров отсюда.       — Если для тебя это сущий пустяк, то ты явно справишься с этой задачей! Думаю, к вечеру ты успеешь приехать. Я всё равно буду ждать тебя там.       Они доходят до высокого забора и проходят мимо пропускного пункта, где за окном небольшой будки никого не было. Александр оглядывается и рассматривает стоящие грузовики под крышей возле одного склада. Мужчина доводит его до закрытого гаража и оставляет ждать, пока сам спешно ушёл в сторону ближайшего здания. Александр решил не стоять на месте, а пошёл рассматривать транспорт, который был припаркован везде, а также рядом с ними стоял целый склад коробок с разными этикетками и пометками маркером. Мно-гие из них были подписаны как мебель, строительные материалы и иные быто-вые нужды. Пока он разглядывал коробки незнакомец вышел из-за двери здания и направился быстрым шагом к нему.       — В общем, я договорился обо всем, — начал свою речь мужчина, когда подошёл достаточно близко, чтобы Александр его услышал, — Твой грузовик под номером…ммм…ровно двести. Какое хорошее число, верно?       Он посмеялся, просматривая закрепленные бумажки на планшете, а Александр стал выискивать взглядом названый номер среди машин, и не найдя его, обернулся и посмотрел с явным вопросом на мужчину. Тот, шмыгнув носом, поманил за собой юношу, ведя его среди транспорта к самому дальнему гаражу, который был открыт. Их встретил немного потрепанный грузовик, который довольно отличался от остальных своей обшарпанностью. Мужчина приветливо похлопал по кузову машины и поспешил объяснить его вид, когда заметил, как пристально разглядывал грузовик Александр.       — Эта малышка многое пережила. Я не могу решиться её поменять. Она мне как родная.       Александр скептически оценил оправдание, посмотрев на мужчину так, словно он был младше него, а не наоборот, но ответил сдержано.       — Я довезу её в целости, — его взгляд скользнул по общему виду автомобиля и невольно заметил в углу большие коробки, обернутые в яркую красную ленту с белыми полосками, он прошёл около грузовика и заглянул в приоткрытую дверь, где уже лежал товар.       Мужчина позволил себе слабую усмешку.       — Конечно, ведь у тебя нет другого выбора, — он наблюдал за тем, как юноша разглядывал грузовик, а потом поспешно последовал за ним, когда тот исчез за углом и посмотрел в кузов, — Ещё вчера я попросил загрузить груз, они успели?       — Да, успели, — Александр кивает головой. — Что в этих коробках?       Незнакомец открывает дверь кузова грузовика пошире и придвигает к себе одну из ближайших коробок, которую одной рукой вертит по полу пока не натыкается на маркировку. Чёрному по белому написано описание разобранной мебели в коробке. Мужчина жестом показывает Александру на белый лист с описанием и как только юноша вглядывается и прочитывает, достает лезвие, плотно обернутое изолентой на манер рукоятки. Делает небольшой разрез у скотча и показывает через образовавшуюся щелочку внутренности коробки. На свету поблескивают металлические шестеренки и болты, которые, казалось, впритык набиты внутри. Александр быстро теряет интерес к товару и мужчину удовлетворительно отодвигает коробку вглубь кузова.       — В общем, когда тебе будет удобнее отвести? Напоминаю, желательно сегодня это сделать.       — Да хоть сейчас, — смело отвечает Александр, подходя к кабине грузовика со стороны водителя.       Незнакомец чешет голову, удивляясь стремлению юноши приступить к работе и широко улыбается, не скрывая своё довольство, чем больше походил на кота, объевшегося сметаны.       — Без проблем! Дай мне полчаса на звонок, и я тебя отправлю покорять дороги на этой малышке! — он выходит из гаража, по ходу передвижения достаёт кнопочный телефон из кармана и отходит подальше, чтобы позвонить. Его названый помощник в этот момент запрыгивает в кабину грузовика, рассматривая внутреннее убранство.       Александр с интересом разглядывает пестрый ковёр на панели автомобиля и яркие побрякушки, висящие под зеркалом. Он через лобовое стекло видит, как мужчина бурно разговаривает по телефону, жестикулирует и наворачивает круги на складе. Не представляя, какие важные дела может обсуждать незнакомец, он был вовлечён в изучение салона и ощущение руля под пальцами рук. Склад его не смущал, как и неожиданное появление работки. Считалось, что такая подработка для многих не являлась официальность, а потому найти работников было просто. Однако на самом складе находились только они. Даже у самого входа никто не сидел и Александр сомневается, что охранник ушёл обедать, скорее всего его попросту не было. Пока он хозяйничал в салоне грузовика к нему успел быстрым шагом подойти мужчина и постучать по двери кабины, привлекая внимание, чтобы сказать.       — Я дам тебе карту и можешь выезжать, — в его руках оказывается свернутый в небольшой квадратик карта, которую он протягивает Александру, тот небрежно берёт её в руки и на месте раскрывает, удивляясь тому, насколько карта оказалась большой раз ему потребовалось широко расставить руки в стороны, — видишь красную линию? Я специально обвёл, чтобы ты не сбился в пути.       Александр вглядывается в большую схему и негодует почему дорога не ведёт по главной трассе Монграда, а уходит в сторону лесополосы, делает большой крюк и останавливается у окраины вблизи города. В далёком детстве вместе с дедушкой он ездил к дальним родственникам по прямой дороге на каждый праздник, иногда даже без причины приходилось собирать небольшой рюкзак и садиться в машину, а потом ждать полчаса пока дедушка, который шумно выгонял его за порог, выйдет из дома. После, когда здоровье бабушки пошатнулось и дедушке пришлось остаться рядом с ней, он самостоятельно ез-дил к родственникам, выполняя роль гонца. Автобусы шли нечасто и иногда не заезжали на вокзал, Александру приходилось идти около трассы до ближайшей остановки и ждать часами транспорта. Маршрут, обведенный красным карандашом, Александр прекрасно понимал и представлял, как нужно ехать, однако он не вглядывался в карту внимательно, лишь посмотрел на конечную точку и понял, как доехать.       — Всё будет нормально, — отвечает уверенно Александр, складывая большую карту и убирая её далеко в карман куртки, — Довезу без происшествий, как и договаривались.       В своих словах он был уверен. Перед его отъездом они потратили немного времени на то, что проверить целостность всего оборудования и крепления, также мужчина пожелал удачной дороги пока проверял грузовик, а Александр томился в ожидании, когда можно нажать на педаль газа и отъехать. Ему хотелось рвануть в путь, опустить окно полностью вниз, высунуть руку и ехать, пока ветер обдувает лицо, а по радио играет музыка. Радио будет барахлить, а он будет ловить волну и цокать языком, когда оператор переключит песню на рекламу и ему придётся ждать, когда она закончится. Но ему нравилось. Нравилось быть свободным в этот момент, поэтому он нетерпеливо ждал, когда мужчина закончит проверять и беспокоиться. Хотелось поторопить его, но как только Александр высунулся с окна, чтобы взглянуть на него и прикрикнуть, когда можно будет ехать, он убежал в конец склада и достал телефон. Он позвонил, а потом достал сим-карту из телефона и убрал её в карман, только после этих действий он подошёл к грузовику и похлопал ладонью по двери кабины, словно хлопнул мясистое бедро коровы.       — Можешь ехать, я буду ждать тебя здесь вечером, — говорит мужчина и отходит в сторону, — Хорошей дороги!       После этих слов Александр тронулся в путь на грузовике, в багаже которого находилась разобранная мебель, а корпус его был украшен надписью «Мебельная Компания Джо». Мужчина наблюдал за ним и когда Александр встретился с ним взглядом в правом зеркале, тот принял радостный вид и помахал рукой. Он перестал его видеть, когда уже выехал со склада на главную дорогу.       Поездку можно было охарактеризовать немного скучной и скудной на события. Дороги были практически пустые, а музыка из радио была сильно прерывистой. Коробка радио действительно барахлила и сколько раз Александр не поправлял антенну, то лучше не становилось. В один момент он вовсе открутил колесо громкости. Теперь в кабине грузовика было слышно только стук колес и ревущий мотор. Под зеркалом висел маленький циферблат, на котором показы-вало полпервого дня. Александр посмотрел на него и прикинул во сколько вернётся: «Если я ускорюсь, то успею ли вернуться к восьми обратно?». Он вдавил ногой педаль газа. Пейзаж проносился перед глазами с большой скорости. Александр убрал карту на сидение возле водителя, запомнив отмеченный путь, и решил попробовать вновь включить радио. Из коробки послышался приглушенный голос из радиопередачи.       — В эфире радиостанция «Воля»! Здравствуйте, дорогие радиослушатели! У микрофона Джейсон Любен. Приятный мужской голос поприветствовал всех, кто его слушал. Александр, желающий как-нибудь развеять свою скуку поддакивал на каждое слово радиовещателя.       — Это передача о насущном и для всех тех, кому не безразлична их судьба! В последнее время много писем приходит в «Воля». Многие люди беспокоятся о ситуации на границе Яроволии. Однако спешим сообщить хорошую весть! Вооруженные отряды солдат Яроволии смело обороняют наши земли и всё больше солдат возвращаются к матерям. Министр обороны Яроволии вещает речь благодарности ГЦУС за оказание помощи. Как передаёт председатель ГЦУС: «Волноваться не стоит, ведь для нас нет ничего невозможного и недостигаемого. Для защиты наших земель и товарищей по боевому плечу мы готовы были отправить первые экспериментальные отряды вооруженных сил сотрудников Службы.».       — Первые экспериментальные отряды? Они решили пушечное мясо отправить туда? — комментирует Александр, стараясь вспомнить к кому относит-ся организация ГЦУС и почему они только сейчас решили принять участие.       В голову не приходила обоснованная мысль поскольку Александра не интересовала никогда политика его государства. Когда он появился на свет Яроволия уже находилась в состоянии войны. Он примерно знал различные конфликты среди республик, но по большей части из-за того, что все говорили об этом. Яроволия просто хотела расширить дружеские отношения для ближайшей рес-публики, в которой постоянно были волнения, однако руководство восприняло как вторжение и были даже иные факторы для этого, раз между ними развязалась война. Дедушка какое-то время слушал радионовости, но вскоре перестал, когда от каждой плохой вести бабушка хваталась за сердце, словно ощущала боль солдат как свою собственную. Пока Александр витал в своих мыслях, ведущий успел довести краткие новости.       — Будьте осторожны на дорогах! Служба безопасности дорожного движения предупреждает о препятствиях на дорогах в связи с вчерашней непогодой! Всего хорошего! А теперь перейдем к музыкальной паузе.       Из радио донеслась попсовая музыка. Александр громко подпевал пока ехал по пустым дорогам. Когда появился нужный поворот, он выкрутил руль и завернул, однако дальше не поехал, а резко вдарил педаль тормоза в пол и остановился. Главная дорога была покрыта грунтом, но за поворотом была узкая тропинка по которой было затруднительно ехать легковому автомобилю, не говоря уже о грузовике, чей кузов застрянет в склонившихся ветках деревьев. Дождь смочил землю и оставил большие лужи, а ветер обломал несколько веток, заграждающие дорогу.       — Что за чертовщина? — выругался Александр и схватился за карту.       Проводив пальцем по бумаге в районе красной линии, он сверил дорогу и убедился в правильности поворота. Тот незнакомец, чье имя Александр не спросил, но теперь сетующий на это, настоятельно просил не сходить с отмеченной дороги и менять маршрут. Грузовик подался вперёд на дорогу. Колёса глубже вошли в грязь, а ветки стали бить по лобовому стеклу, пока Александр старался медленно ехать вглубь под джазовый напев девушки: «…глубже и упорней. Стремление пробиться…». Но ехать дальше без небольших царапин он не мог. Ветки настолько облепили грузовик, что когда он смог пробиться че-рез них, то не сразу заметил обвалившееся дерево впереди. Вовремя остановившись в миллиметре от бревна, Александр облегченно выдохнул, привалившись лбом о руль в шерстяном чехле. В самом кузове с грохотом всё обвалилось и перемешалось в сумбурную кучу, ему повезёт, если мебель не окажется сломанной. Шум был таким громким, что Александр задумался о том, что нужно будет остановиться и проверить товар, ужаснуться причиненному ущербу, а когда наступит время сдачи товара, то вовремя отдать коробки без комментариев, запрыгнуть в грузовик и уехать так, что клубы пыли оставляли за ним след. Александр вглядывается и замечает, что бревно можно объехать, но дальше дорога такая же узкая, а колёса всё больше обмазаны грязью и ветки нисколько не привлекают немного поцарапанный корпус грузовика, честно сказать, Александр просто не хотел пробиваться через тернии. Ему не хотелось ехать по неудобной ему дороге.       — Такая уж важная дорога для козлов, — озвучивает своё раздражение юноша, — Ничего не случится, если я выберу поворот получше.       Обратным ходом он возвращает на главную дорогу испачканный грузовик. Циферблат покачивался из стороны в сторону, словно гипнотизируя, но Александра больше волновало сколько времени он потерял. Прежде чем отправиться в путь, он изучает карту, и, найдя ближайший поворот, который соединит его с нужной дорогой, выезжает.       —…разве сегодня не прекрасный вечер для прогулки? Даже я в студии готов выйти на свежий воздух! Не засиживайтесь допоздна в офисах, ловите частичку хорошего настроения вместе с радио «Воля».       — Очень хорошее настроение. Просто прекрасное.       Александр принимается вновь увлеченно комментировать речь радиоведущего, пока едет по прямой дороге. Язвительно отвечая на каждый риторический вопрос и, подпевая каждой ново заигравшей песни, которая играет в паузах между общением радиоведущего со зрителями, он заворачивает на нужный для него поворот.       — Твою мать… — вырывается резко с губ юноши ругательство, пальцами он крепче сжимает руль грузовика, и плавно, насколько позволяет его нарастающая нервозность, давит на педаль газа и сдаёт на обочину.       Его останавливает местная служба безопасности дорожного движения. Александр ощущает явное желание провалиться глубоко под землю, спрятаться там, как зверёк в норке, оставляя грузовик с товаром в одиночестве, словно он никому не принадлежал и не было водителя в кабине — грузовик сам осуществлял свой путь. Однако постукивание жезлом по двери кабины возвращает его разум обратно в реальность, выбив фантазию прочь из головы. Александр растерянно моргает, смотря на служащего через водительское окно и припускает стекло вниз. Придавая себе уверенный вид, он спрашивает у сотрудника, первым делом оглядывая его погоны:       — Что-то случилось, лейтенант?       — Лейтенант Г*, — представляется мужчина, выдерживая зрительный контакт с юношей, в то время как тот проигрывает в этой битве и отводит взгляд, — сейчас почти никто не ездит в связи с препятствиями на дорогах, предоставьте свои документы, пожалуйста.       Юноша начинает усердно копошиться в салоне, похлопывать себя по всем карманам, делая вид, что ищет водительское удостоверение, немного запамятовав куда упрятал, ведь это так свойственно людям, управляющим автомобиль. Сотрудник подобное поведение замечает, вскидывает бровь и наблюдает за наигранным видом молодцеватого парня. К моменту, когда Александр прекращает бесполезные поиски и весело пожимает плечами мужчине, к ним присоединяется второй сотрудник, который закончил визуально осматривать грузовик и жестом руки указывает на кузов. Соглашаясь с ним, лейтенант улыбается уголками губ юноше и вновь спрашивает то, чего боялся Александр, понадеявшийся, что его отпустят, — Ваши документы?       — Я их забыл, лейтенант. Так спешил, что забыл в своей поясной сумке. Поцарапанное, грязное и за счёт этого не внушающее доверие транспортное средство предстояло перед глазами двух сотрудников. Отсутствие документов только усугубило ситуацию.       — Хорошо, — сотрудник кивает головой и пока второй строчит что-то в блокноте, жестом указывает в сторону, — Покажите, что перевозите. Повторюсь, сейчас на дорогах практически нет машин. Мы должны убедиться, что вы не перевозите ничего противозаконного.       Александр мгновенно выпрыгивает с кабины, надеясь, что обойдётся небольшим штрафом. Доходит до кузова широкими шагами, открывает перед двумя сотрудниками металлические двери. Вид внутри был непривлекательным. Коробки, которые изначально лежали аккуратно в одной большой общей кучи сейчас находились каждая поодаль друг от друга в сумбурном направлении. Недавняя тряска на узкой дороге и частое неожиданное торможение привело к тому, что в кузове коробки чуть-ли не летали и бились об стены и друг друга, отчего вид их был немного помятым.       — Я перевожу запчасти и разобранную мебель в ближайший город на склад. Можете сами убедиться, — уверенно говорит им Александр и, с желанием убедить их, полностью распахивает одну из близко лежащих к нему коробок, которая по виду скорее всего находилась изначально в конце кузова, — Видите? Всего лишь мебель…       Александр замолкает. Его слова не подтвердились, а лица сотрудников высунулись от удивления и предвкушающей работы. Коробка битком была набита маленькими пакетами с белым порошком вперемешку с металлическими запчастями, которые не относились никаким образом к мебели, а были похожи на части разобранного мотоцикла и автомобиля. Тело Александра пробила дрожь, а руки затрясло от волнения. Он слышал краем уха, как возле него принялись перешептываться сотрудники, и неверующе ринулся проверять остальные коробки. Открывая одну за другой, он замечает, как все они были заполненными пакетиками с наркотическими веществами. Откидывая всё содержимое в разные стороны, Александр царапал пальцы о запчасти и картон. Сотрудники СБДД требовали прекратить действия, которые несли разрушительный характер для коробок, но юноша не слушал их. Он перестал раскрывать коробки, когда в одной из них оказались ампулы. От неаккуратных сильных действий пальцев рук, разорвавшие скотч и вместе с тем картон, повредив стенки, среднего размера ампулы разбились, выпав из устойчивой конструкции, в которой находились. Стекло острыми краями торчало, перемешавшись в некую кучу с зелёной жидкостью. На пол и картон полилось достаточно алой крови вместе с осколками стекла, который юноша испуганно отряхнул с руки. Вся жидкость из ампул вылилась, отчего картон промок. Александр болезненно зашипел и сделал шаг назад, схватившись другой рукой за правую ладонь, прикрывая её или же пытаясь остановить кровь. Один из сотрудников, громко выругавшись, вытащил его из грузовика и задержал, не прилагая к этому особых усилий, заламывая податливую руку юноши за его спину. Резаная боль отрезвила Александра, и он сник, обдумывая, что ему делать дальше.       — Там же была мебель, — проговорил с долей уверенности Александр, ощущая, как кровь обильно стекает с ладони по пальцам, — Он мне сказал, что там мебель.       — Конечно, — соглашается с ним сотрудник и уводит к служебной машине, пока его коллега закрывает кузов грузовика, — Расскажешь об этом в участке.