Сделаем вид

Дверь шумно закрылась, Аль-Хайтам поморщился, откладывая книгу в сторону. - Я же говорил тебе перестать так хлопать дверью, петли и без того расшатаны. - Я все починю потом, - пьяно вывалил Кавех, скидывая с себя сандалии и не утруждаясь собрать их в одно место. Морщина между бровей Хайтама стала еще глубже. - Не ворчи, я тебе сегодня дам. - Я тебя об этом не просил, - сказал парень, но Кавех его уже почти не слушал, скидывая с себя вещи на ходу и опускаясь - немного грубовато - на его колени. Аль-Хайтам придержал своего соседа за бока, собираясь держать дистанцию, хотя прекрасно понимал, что и в этот раз он снова уступит. - Да брось, тебе самому это нравится, - прошептал Кавех прямо в его губы и увлек его в пьяный поцелуй. На языке чувствовался привкус спирта - выпил архитектор явно больше положенного. Хайтам сжал руки на боках блондина, пытаясь отстранить того от себя, но Кавех уже расстегивал его штаны, умело отвлекая поцелуем. - Ненавижу заниматься с тобой сексом, когда ты пьяный, - сказал он, сдаваясь в угоду сексуальному маньяку, который просыпался в Кавехе каждый раз после грандиозной попойки. - Как будто ты занимался со мной сексом по трезваку, - фыркнул архитектор и спустился вниз, сразу же беря в рот половину члена. Хайтам закрыл глаза и стиснул зубы. Сначала Кавех выпускал свою злость, кусаясь и ходя по тонкой грани боли и удовольствия, но потом втягивался в процесс, и уже переставал причинять боль. Его горло покорно расступалось, впуская в себя немаленький член, изо рта сочилась слюна, которую он не мог сглотнуть, а сам он двигал головой в нужном темпе, ведь это был далеко не первый их раз. Хайтам схватился за волосы Кавеха, вытаскивая из прически любимые им заколки, скинул с себя наушники, открывая своим ушам всю сладость звуков, натянул Кавеха на себя так, что тот едва не поперхнулся и посмотрел на Аль-Хайтама очень злобным взглядом. Впрочем, Хайтаму это даже нравилось. Кавех вновь продолжил свое дело, а секретарь огляделся в поисках смазки, которая была в гостиной на случай подобного стечения обстоятельств. Архитектор был весьма искусен в плане минета, особенно когда дело касалось конкретно Аль-Хайтама, но так сразу кончать никто из них не хотел. Они оба уже были не так юны, и секс-марафоны не были их сильной стороной, особенно когда один из них безбожно пьян, а второй не то чтобы сильно любил секс. Поэтому Аль-Хайтам потряс банкой со смазкой, и Кавех моментально все понял, выпуская изо рта член и перехватывая банку. Он никогда не давал Хайтаму растягивать себя, возможно, полагая, что тот брезговал. Хайтаму было наплевать, лишь бы все это быстрее кончилось. Он предпочитал рационально расходовать время и вмешивался, только если понимал, что Кавех засыпает. В этот раз однако никто не засыпал, Кавех сел, зажимая коленями бедра своего соседа и завел руку за спину, откидывая голову наверх и испуская стон. Он стонал, хватая ртом воздух, насаживался на свои пальцы, сжимая другой ладонью грудь Аль-Хайтама и перебирая сосок между своими пальцами. От этого Хайтаму не было ни горячо, ни холодно, а потому он не особенно обращал на это внимание. Но Кавех все же вызывал у него возбуждение своим видом, и Хайтаму немного не терпелось скорее усадить того на член, о чем он прямо заявил: - Я хочу тебя трахнуть. - Подождешь, - фыркнул Кавех, набрасываясь на него с кусачим поцелуем и не прекращая двигать пальцами внутри. Аль-Хайтам укусил его за губу еще сильнее, и тот застонал снова, неясно, от боли или же от возбуждения. - Сейчас я вставлю прямо так, вместе с твоими пальцами. Архитектор вновь застонал, закусив губу. Иногда Хайтаму казалось, что именно этого Кавех и хочет, но прямо он не говорил, а в угадайку секретарь играть не любил. Кавех не стал заставлять себя ждать ещё дольше и обхватил мокрой от смазки рукой член Хайтама, направляя его в себя. Они оба застонали, не сдерживаясь, и Хайтам схватил парня за волосы и притянул к себе, снова увлекая того в поцелуй, пока тот привыкал к члену. - Давай, - едва ворочая языком, проговорил Кавех, закатывая глаза и Хайтам толкнулся вверх, вбиваясь в податливое тело. Он схватил Кавеха за бедра, удерживая того на весу, и вбивался в него быстрыми толчками, заставляя того то и дело стонать и почти кричать. Кавех цеплялся за его плечи, оставляя следы от погрызанных ногтей, кусал его в шею и плечи и что-то бесконечно бормотал о ненависти. Хайтам не питал ненависти ни к их соитию, ни к самому Кавеху, вопреки мнению архитектора. Секс был неплох, а блондин просто не желал признавать поражение перед ним, цепляясь за бессмысленные принципы и гордость, это лишь раздражало, но не переходило в столь сильное чувство ненависти. Однако именно это и заставляло Кавеха ненавидеть Хайтама, ведь архитектор внутри себя знал, что тот прав, и знал, что этот секс между ними был весьма и весьма хорош, ведь каждый раз, стоило Кавеху выпить, он оказывался в этой самой гостиной на коленях Хайтама, насаживаясь на его член. Кавех закричал что-то бессвязное и обхватил собственный член рукой, доводя себя до оргазма. Аль-Хайтам нарастил темп, жмурясь от удовольствия и пытаясь сморгнуть пот, текший со лба. Аль-Хайтам кончил первым, содрогаясь от прошедшего по всему телу спазма, после чего кончил и Кавех, заляпав одну из любимых футболок хозяина дома. Впрочем, это было мелочью. Аль-Хайтам уложил архитектора на бок, снимая с себя, и ушел мыться и стирать футболку. Блондин же лежал на диванчике в гостиной, чувствуя, как по бедрам течет чужая сперма, а внутри клокочет гамма чувств, среди которых никогда не было ненависти к человеку. Лишь ненависть к обстоятельствам, которые сложились так и никак иначе. Он протянул дрожащую после оргазма руку, провел между ног, ощупывая еще раскрытую дырочку, из которой медленно вытекала сперма, а потом лизнул свои пальцы, ощущая этот вкус на языке. Он не был влюблен, вовсе нет. Но определённо обожал секс со своим соседом настолько, чтобы притворяться пьяным.