И падут все к моим ногам

      Учительский корпус обладал особой магией, рядом никогда не встретишь учеников. Дети, видимо, не хотели лишний раз попадаться на глаза преподавателей, а может, благоговели, словно перед домом могущественных богов, не желав нарушать покой, навлечь гнев. Если бы Мел была наивной, не так затюкана суровой жизнью, то рассматривала бы такую версию. Всё же расчётливость и разочарование в окружающих преобладали в ней, приводили доводы внушительнее, не сказочки на ночь для богатеньких чад.       Однако факт оставался фактом, по пути к преподавательскому корпусу Мелисса не встретила ни одного из учеников, да и когда сама училась, то все обходили стороной здание. Так лучше, никто не дёргал, не копошился мышиной вошью. Поднявшись на второй этаж и заперевшись у себя, она первым делом выудила из ящика стола шкатулку из красного дерева, украшенную письменами мёртвого, забытого всеми, кроме историков, языка, в ней хранила сигары. Последний час только и думала, как бы поскорее покурить. Ученицы выпили все соки, но оно того стоило: три доверчивые душеньки попались в сети обаяния. Мел сделала всего две затяжки, прикрыв глаза, оставив первую сигару тлеть в синей руке. В один момент вся усталость мира завалилась на плечи, простой жёсткий стул давил на затёкшую спину. Окурок сменился новым, свежим табачным ядом.       «Стоило ли?» — вопрос задал голос внутреннего критика, самая мерзкая из масок, его она старалась игнорировать — меньше проблем. Мел перевела мысли в завтра и работу, припоминая хотя бы день недели. Голова жалобно выла от бессилия, вызывая ноющую боль, от которой хотелось сдохнуть. Нет, не умереть, а именно сдохнуть.       Сделав очередную затяжку, Мел размяла шею, хруст ударил по ушам. Скрежет зубов. Время ужина почти прошло, надо бы выползти, но лень захватила в крепкие объятия, не желая выпускать. Сейчас бы послать всех куда подальше и отлежаться пару дней. Великолепно, однако она отогнала назойливую мысль. Никто не станет заботиться, кроме неё самой.       Неимоверным усилием воли она поднялась и потащила измождённое тело на ужин. Послать можно после, а сейчас надо сделать приветливое лицо, и вперёд. Устроить показательное выступление для коллег и учеников.       — Мелисса! — окликнул коренастый профессор в годах и всегда грубым голосом, похожим на рычание зверя или чудища. Лицо казалось дружелюбным, если бы не улыбка-оскал.       — Слушаю вас, Геон, — как бы ни хотелось съехидничать, от нападок стоит воздержаться, слишком много ушей рядом.       — Куда вы пропали? Я заходил в ваш кабинет пару часов назад, вас там не оказалось. Я сначала хотел зайти к вам, но посчитал неправильным нарушать личное пространство, — Мел насторожилась. Зачем ему искать её, для чего? И прилип же, сел за один стол.       — Как благородно с вашей стороны, — скрыв остроту за спокойным благодарным тоном, сказала Мелисса.       — Вы слышали, Эная хочет уйти? — проговорил тише Геон.       — В самом деле? — до боли искренне удивилась собеседница. — Мне кажется, это не более чем слухи. Мы общались неделю назад, и она так уверенно говорила о замене нескольких уроков Верди, да и в принципе о делах. Не думаю, что она решится, в этом году точно.       — Но даже слухи не рождаются сами по себе, — продолжил коллега с намёком, красноречиво посмотрев в совершенно белые глаза без зрачков.       — Согласна, обычно их распускают недоброжелатели, к коим я не отношусь, если вы на это намекаете. Я уважаю и премного благодарна Энае, что взяла меня, вчерашнюю студентку, на должность преподавателя истории, — слова звучали искренне, однако Мелисса не до конца понимала, верил ли ей Геон.       — Брось, девочка, отпираться! Многие знают про вашу взаимную неприязнь, поэтому позволь дать совет. В конце концов, я дольше тебя живу на свете. — Он придвинулся, создав омерзительно плотный контакт.       — Не совсем понимаю тебя, — Мел интонацией выделила последнее слово, выразила своё отношение к происходящему. — Но советам я всегда рада, поэтому готова выслушать.       — Очень грязно дурить детям головы. Хотя по тебе видно, что ты любишь мараться, ниам, — глупая провокация, отчасти обидная, надо мягко осадить, чтобы ненужного внимания не привлечь, а в следующий раз неповадно было лезть. — Я бы бросил гоняться за незримыми амбициями, чтобы не пришлось потом отмываться.       — Геон, я не знаю, что с тобой произошло, но определённо это пошло тебе на пользу. Видно, что сказывается опыт. Не думал писать книги, труды по философии? — Мелисса усмехнулась уголками губ. — Мне кажется, ты бы имел огромный успех среди современников. Твоя мудрость бы послужила пищей для размышлений.       Собеседник промолчал, показав оскал. Тема исчерпала себя, но неприятный осадок от разговора остался. Профессор никогда раньше не отличался проницательностью, однако, если даже он догадался, кто пустил слух, то стоит вести дела тише, незаметнее. Видимо, хочет сохранить нейтралитет: не защищает старуху откровенно, но даёт советы пойти на попятную. Вряд ли примет сторону в конфликте. Что ж, умно попытаться усидеть на двух стульях сразу, вдруг, к всеобщему удивлению получится. Мел не планировала увольнять каждого неугодного, когда займёт пост, по правде говоря, она не желала выхода на активное противостояние. По плану всё должно пройти спокойно, будто Эная решит сама отказаться и предложит идеальную кандидатуру.       Эная на посту находилась уже больше тридцати лет. Менялся профессорский состав, методики обучения и разум директора, возраст сказывался на физическом и моральном состоянии. С годами женщина стала истеричнее, будто безумие отравляло, душило, извращало. Мелиссе чудом удалось получить должность при скверном отношении к недавним студентам, однако постоянные капризы мешали работать. Последней каплей в чан терпения стало небывалое количество первокурсников. На собрании все профессора молча проглотили сей факт. Кто-то смотрел с отчаянием, представляя, какой объём работы ожидал, кто-то с раздражением, в сердцах проклиная. Но никто не хотел потерять место, ведь неизвестно, что ещё творится в голове явно уже свихнувшейся старухи. После финального аккорда Мел взялась за разработку плана о смещении директора.       Важно подстроить всё так, будто Эная сама захотела уйти и не подставить себя — открытые конфликты сделают только хуже для репутации. Так же, чтобы выбрали её, необходимо иметь крепкую поддержку коллег и учеников. Для образа милой и доброй учительницы курила исключительно в комнате, а парфюмом и конфетами перебивала запах.       Очень много времени уходило на общение с подростками, помощь в решении проблем, да и простые дружеские беседы. Дети смотрели всегда с таким восхищением, игнорируя внешнюю холодность и мнимую высокомерность на лице, присущие всем ноан. Действительно, такая молодая, понимающая девушка, почти ровесница, которая готова слушать о страхах, мечтах, способная молча обнять и поддержать, именно этого не хватало юным магам вдали от дома. Ученики уважали, могли даже горло обидчику перегрызть, если кто-то решит обидеть любимую преподавательницу. Она не просто наставница, скорее, больше друг, родной, любящий человек.       С коллегами дела обстояли немного труднее. С молодыми, да и среднего возраста отношения сложились дружеские, ну или более-менее тёплые. Они могли поддержать её кандидатуру, никто бы против не пикнул. Лишь с некоторыми дамами происходил обмен колкостями, но не более. Такие собирались группкой и «дружили» против кого-то, они есть везде. Неприятные существа, особенно когда их ненависть направлена на тебя, благо, в академии таких раз, два и обчёлся. Большинство вели себя, как Геон, жили спокойно, без конфликтов, раз в год с каждым поговорят для поддержания рабочих отношений.       Ещё во время своей учёбы в «Академии Фэдеи» у Мелиссы происходили ссоры с Энаей. Раз в полгода, иногда чаще, они стабильно встречались в кабинете. Дело не в том, что Мел плохо училась или хулиганила, у неё с подросткового возраста пошла манера подстрекать окружающих, направляя к своим целям из тени. Директриса подозревала во многих прегрешениях коварную девицу, но каждый раз оказывалось, что виноваты другие. Удивительно, как сейчас до сих пор не вышвырнули, как вообще приняли на работу, неужто забыли, сколько крови выпито? Не совсем. Время не жалеет никого, годы берут своё и от памяти.       Многое Мел вспоминала с улыбкой, в основном те случаи, когда удавалось вывернуться в последний момент. Узнай Эная о всех проделках — выкинула бы из академии. Одно курение на четвёртом году обучения чего стоило.       Каждый раз Мел переносилась в конец того года. Зима лютовала даже на юге у драконов, снова она приехала туда по обмену. Второй день после приезда, только закончился последний урок, и Мелисса шла домой, утопая в сугробах, практически не разбирая дороги. Стоило только выйти из здания, как от ледяного ветра лицо онемело. Пройдя по ощущениям половину, бедняжка уже задумывалась остаться здесь, замёрзнуть насмерть, по весне найдут, отправят на Фэдею как-нибудь, хоть по частям. Ей бы уже всё равно было.       Но ничего страшного и смертельного не случилось. Её, плохо соображающую, нашли выпускники, дали выпить какой-то вкусной, поначалу, дряни с ярко выраженным цитрусом. После Мелисса узнала, что это «Драконий ирис», самодельная настойка с лёгким наркотическим эффектом, производимая в подполье академии. «Зато согрелась!» — говорили выпускники. Да, и рвало после знатно, раз на то пошло. Несмотря на стыд, приятные воспоминания. Дурой тогда была, что сказать?       Ребята оказались весёлые, не все их поступки правильные, но зачастую именно они спасали жизни. Благодаря выпускникам Мел узнала много разных вещей, например, рецепт «Драконьего ириса», ну и на табак они подсадили. После уроков новые знакомые завели пока ещё приличную ученицу с Фэдеи за угол, закурили, предложили ей.       — Я не курю, — Мел отчаянно замотала головой, скрестив перед собой руки.       — Почему? — подозрительно спокойным голосом спросил парень, что она даже растерялась.       — В смысле почему? — она замялась, пытаясь сама ответить на вопрос. — Это вредно для здоровья.       — Мы знаем. Все знают и продолжают, — будто они говорили совсем не о курении, а о чём-то обыденном, например, какую еду подадут сегодня на ужин.       — И вы хотите, чтобы я сознательно начала себя травить? — а рукой уже потянулась к предложенной скрученной из листьев табака палочки, но пальцы так и застыли в миллиметре.       — Детка, в жизни много дерьма. Вероятность умереть от курения меньше в сравнении с другими причинами.       — Философски.       Заключила Мел и вытянула сигару. Первый опыт не поразил — не почувствовала удовольствия, успокоения, чего-то такого, чтобы втянуться. Лишь со временем и проблемами она поняла, в чём тут фишка, почему многие намеренно идут на медленную смерть. Во время учёбы сложнее скрывать все вредные привычки: в комнате соседки, на улице — учителя или другие ученики, совершенно нет укромных мест. Приходилось кое-как выкручиваться.       Время, проведённое у драконов, Мелисса вспоминала часто. У них своя атмосфера непотребств. «Академия Драк и Веселья» — так некоторые называли её. Стоит раз побывать в гуще событий там, выйдешь другой личностью.       Вернувшись к себе, Мелисса ощутила, как в «Академии Фэдеи» душили правильностью и порядком. Никто не ругается, не курит, не пьёт, и для всех сей порядок вещей — естественность. Трудно детям будет адаптироваться во взрослой жизни, не всем же быть такими невинными и культурными. Другой взгляд на мир добавил красок. Всё вокруг стало таким сахарным, что скрипело на зубах.

***

      Грета наблюдала за тем, как тонкая струйка дыма от палочки с благовониями закручивалась, извивалась, как раненая змея, шаталась из стороны в сторону. Учитель не особо обращал внимание на учеников, да и проходили они введение в курс, так что можно слушать вполуха. Апатичная первокурсница лёгким движением пальцев подняла дым вверх, он заворочился кругами, создавая подобие цветка, но зрелище предстало миру ненадолго, «лепестки» опали, превращаясь в водопад, струясь вниз по полке. Неожиданная и интересная игрушка на миг вспыхнула, ослепив, увлечённая дёрнулась. Преподаватель не заметил беспорядка. Тогда кто? Все сидели смирно.       Больше она не баловалась, решила полистать учебник, законспектировать первый параграф — всё же лучше, чем сидеть без дела. Грета с нетерпением ждала следующего урока, ведь вела его Мелисса. Хороший преподаватель, объясняла понятно и не скучно, да и в целом приятная, как выяснилось вчера. Но мимика у неё, конечно, оставляла желать лучшего. Профессор истории не виновата, что у её расы едва различимая радужка глаз, оттого кажется, что те полностью белые, а брови тонкие, сливались с синевой кожи. Главное — не внешность, а кто ты внутри.       За размышлениями и конспектом время пролетело незаметно, урок закончился, преподаватель не стал задерживать, а ещё милостиво оставил без домашнего задания. Ученики спешно покидали кабинет, Грета же ждала подруг, чтобы пойти вместе.       — На уроках надо учителей слушать, — бросил ей мимо проходящий Арэкс.       — Ты это о чём? — возмутилась Сееф, приняв всё на свой счёт.       — Она поняла, — он кивнул в сторону Греты.       — Ты вообще кто? Иди куда шёл, без тебя разберёмся! — однокурсник что-то пробурчал под нос, похожее на ругательство, но ушёл. — Ненавижу таких выскочек. В каждой бочке затычка.       — Он прав. Мне не следовало отвлекаться. — Грета сегодня больно задумчивая, отчасти из-за Мелиссы.       — А что ты сделала? Я просто не поняла, ты же весь урок что-то писала, — Сееф сразу же пиявкой вцепилась в подругу, желая узнать подробности.       — Это под конец, а до этого фигуры из дыма рисовала, — с запинкой выдала провинившаяся, хотелось, чтобы побыстрее отстали, а от расспросов становилось стыдно.       — Какого дыма?       — От палочки благовоний.       — И он из-за этого взъелся? Он… он слабоумный? — Изабель некоторое время подбирала нужное слово, чтобы никого не обидеть.       — Не знаю. — Грета развела руками, понимая, что сказанное стоило расценивать как ругательство, а не правду. — Возможно. Не думаю, что он такой глупый, его бы не взяли сюда.       — На этот вопрос не надо было отвечать, так что не бери в голову.       Мелисса улыбнулась им, стоило только зайти в кабинет. Запомнила. До урока оставалось ещё несколько минут, а ученики уже собрались. Преподаватель предложила начать пораньше и отпустить, как пройдут тему, все согласились.       Мелисса не любила тянуть время, знакомя с предметом, муторно распинаясь о науке, сразу переходила к делу, раздражало рассказывать об общеизвестных событиях. Все и так знали, что планета появилась миллиарды лет назад.       Вряд ли бы когда-нибудь учёные узнают точную дату зарождения Тамири, самая древняя энергия ушла в пустоту, откуда её невозможно достать. Бесконечная игра со временем с уже известной проигравшей стороной. С каждым днём происходит обмен энергии с пустотой, и изобретаются новые способы по определению возраста материи. Какова вероятность, что часть первородной силы ещё здесь, что она не растворилась? Будет ли она ждать? Нет, вряд ли, процесс от неё не зависит, не может остановиться, замереть. У учёных осталось только везение, самым удачливым слыл вычеркнутый отовсюду Зилгарист, труды которого остались в Потерянной Половине.       Мелисса кратко рассказала, что сгусток энергии долго твердел, набирал массу, пока не стал льдом. Произошло много изменений, после чего появились первые каменные материки. Они расщеплялись, дрейфовали и срастались, пока не заняли современные позиции. И тут тема подошла к концу. Ученики, увлечённые рассказом, расстроились.       — Не грустите, это не последний наш урок, — приободрила преподавательница. — Можете идти.       — Ну, у нас же есть ещё время до конца урока, — обратил внимание один из учеников.       — Я обещала вам отпустить вас раньше. А обещания нельзя нарушать.       — Мы не хотим уходить.       — Следующая тема больше, не думаю, что будет хорошей идеей сейчас начинать, — Мел осталась непреклонна, но улыбкой выражала добродушие.       — Расскажите, как прошёл ваш день? — Первокурсники такие забавные, милые, совсем не испорченные.       — Вполне хорошо, как и любой другой день. А твой?       — Непривычно. Здесь всё такое новое для меня, — с ней говорила какая-то маленькая девочка. — Но я вроде начинаю привыкать.       — Понимаю. Вам сейчас кажется, что остров гигантский, а в академии столько этажей, коридоров и дверей. Как жить в этом лабиринте? Моргнёшь, и ты заблудился. Но пройдёт несколько недель, и вы уже будете гонять повсюду без страха. В свободное время гуляйте чаще, а если уж заблудились, спросите у старших, — посоветовала преподавательница. — Есть у вас ещё страхи? Может, уроки какие-нибудь пугают?       — Правда, что директор собирается уходить? — спросила Сееф.       А девочка оказалась дерзкой и не побоялась спросить у учителя такое. Вот что значит доверие. Вот почему Мел всё ещё здесь, а не в комнате с сигарой лечила головную боль. Как красиво завернуть, чтобы не обрубить слухи и не вызвать подозрений? Нельзя уходить от вопроса, но если ученики начнут болтать, что она с ними говорила о таком.       — Даже не знаю… — улыбка исчезла с лица Мелиссы. — Преподавателей не предупреждали на собрании о смене директора, но очень многие об этом говорят. Обычно состав академии меняется до учебного года, так что не стоит ждать её ухода в середине. Я бы особенно не верила слухам, в любом случае надо быть готовым к переменам.       — Вам нельзя об этом говорить? — Вот же ж! Прилипла, как пиявка, не отодрать.       — Дело и в этом тоже, но нас и правда не собирали. Урок уже закончился, не смею вас задерживать. — Сееф с подружками подошла к учительнице.       — Спасибо, что ответили. Извините.       — Ничего, пока что это не запретная тема.

***

      — Последний раз спрашиваю! Кто из вас это сделал? — в голосе Энаи не слышно прежнего спокойствия.       В кабинете на серьёзный разговор сидели трое пятикурсников. Ученики не собирались сдавать своих и молчали, тем самым выводя директрису из себя. В апреле погоду кидало из крайности в крайность, что совершенно не шло на пользу пожилой даме. Ломота в коленях, скачки давления, головные боли, а тут ещё и противные дети! За ними глаз да глаз нужен. Как уследить за всем, когда здоровье подводит? А подросткам оно и на руку.       — Я всё ещё жду! — Эная нервно постукивала пальцами по столу, тем самым нагнетая атмосферу.       — Но это не мы! Мы мимо проходили. — Мелиссе порядком надоела игра в молчанку, хотелось быстрее свалить.       — Да. Вы схватили нас по ошибке, — поддержала однокурсница.       — Замолчите! Ладно, допустим, вы не врёте. Может, вы знаете, кто это устроил?       — Извините, но я до сих пор не понимаю, что случилось, — робко сказала защитница.       — Не прикидывайся дурой! — директриса стукнула карандашом о стол. Удар получился достаточно звонкий и отдал тупой болью в голову. Старуха поморщилась и активно стала массировать виски. — Давайте имена, я не настроена на разговор.       И снова тишина, выражение лица Энаи не предвещало ничего хорошего. Она уже придумала, как буйных, хитрых учеников наказать, даже выдала какой-то странный звук, но в слово не превратила. В дверь постучали, не дождавшись ответа, в кабинет зашёл профессор Верди, вид у него грозный.       — Дети, настоятельно прошу вас нас оставить.       Тогда Мелисса зауважала профессора, надо обладать нешуточной смелостью или наглостью, чтобы вот так заявиться в кабинет Энаи, не дождавшись ответа. Что бы тогда у Верди не произошло, Мел не узнала, она, как и другие ученики, поспешила покинуть помещение.       Уже работая в академии, Мелисса заметила, что только Верди говорил «нет» директрисе, перечил, но даже он молчал перед началом этого года. Удивительно, Эная пусть и ворчала всегда, как же без этого, пост обязывал, в конце концов, прислушивалась к его советам. Хорошо бы узнать когда-нибудь за чашечкой кофе, чем скромный, но мудрый профессор заслужил такое уважение. Как некстати Верди уехал на неопределённый срок, и нет больше достойных союзников, не к Геону же за советом идти.

***

      Пока соседки гуляли, Грета рисовала в комнате. На бумаге нежной краской растеклась тёмная пустота — начало всего, едва уловимые линии рассеивались ближе к краям, сплетались в паутину, ядро — сгусток энергии, вечно живой и меняющийся. Когда-нибудь и она сможет почувствовать, по крайней мере, хотелось. История пока не знала имён столь амбициозных магов. Пусть знания по многим наукам пока поверхностные, несколько значимых событий и открытий знала. А Тамири существует миллионы лет, на лице мира глубокие шрамы развития сотен цивилизаций.       События — яркие вспышки на ленте истории. Многие ли живущие тогда и видевшие всё своими глазами задумывались, что вот сейчас, прям в это мгновение они меняли мир, оставляли отпечаток? Кто выбирал «счастливчиков», или же всё воля случая, удачные обстоятельства? Повезло Грете оказаться в нужном месте в нужное время, чтобы поступить в «Академию Фэдеи», или судьба провела в тот город специально? Постоянно на пути встречались повороты и развилки, никто не знает, правильно ли было то или иное действие. Наверное, раз существует, случилось, значит, так надо. Надо…       Что же Грета рисовала? Пустоту и энергию или жизни людей, окружённые тьмой будущего? В любом случае мрачная картинка. Ещё раз окинула взглядом рисунок, всё-таки ничего хорошего не получилось. Смятый лист полетел в коробку, отскочил от края и упал на пол. Тяжело вздохнув, хозяйка комнаты пошла исправлять оплошность. Запал вдохновения окончательно испарился, на его место пришла апатия.       Чтобы не тухнуть в комнате, Грета поставила цель найти соседок. Хоть какое-то занятие и повод выйти. Скорее всего, они пошли в парк, несмотря на то, что на улице ещё по-зимнему холодно, чтобы гулять дольше часа.       — Эй, лентяйка! — окликнул Грету Арэкс.       — Что? Ты мне? — она повернулась на голос, но всё же завертела головой в поисках кого-то ещё. Не нравился ей этот мальчик: наглый, противный.       — Да, тебе. Гулять выползла?       — Не совсем, соседок ищу, — слабая попытка улизнуть от нежелательного общения.       — Зачем? — Казалось бы, такой простой вопрос загнал в тупик. Грете в голову не пришло бы так спросить, зачем кто-то кого-то ищет. Если человек так делает, значит, так надо, разве нет?       — Как зачем! — А ведь правда, зачем? — Они… Их давно нет.       — И что в этом такого? — Арэкс непринуждённо вздёрнул плечами.       — Ладно-ладно, ты прав, — Грета заговорила сбивчиво, пытаясь отогнать неприятное начало диалога. — Ничего такого не случилось. Ты чего-то хотел?       — Я вообще шёл к себе, но тут увидел тебя и решил предложить прогуляться.       — Мне? — она отшатнулась на несколько шагов, не веря своим ушам.       — Что же ты такая непонятливая. — Арэкс тяжело вздохнул и закатил глаза.       Ребята пошли в сторону библиотеки. Пара шагов, пять, десять, требовалось что-то сказать, но Грета не знала тему. Молчание давило, она уже хотела развернуться, извиниться и уйти. Одна мысль в голове словно раскат грома, ответы невпопад со стороны выглядели ужасно, будто с необитаемого острова приехала, а также вечные глупые вопросы. Общение не должно вызывать такого волнения, особенно с друзьями. Где радость и лёгкость?       — Почему я лентяйка? — запинаясь, спросила Грета.       — А, да так просто. Вообще я слово перепутал, до сих пор не вспомню, как называют людей, которые на уроках дурака гоняют.       — Я на уроках учусь! Тут ты не прав, — пусть слова и прозвучали гордо, важно, но во взгляде, ужимках читалась неловкость.       — Ага, я видел.       — Почему ты меня напугал? Ну, тогда. Просто чтобы преподать урок? — Грета пристально смотрела на собеседника. Он лишь передёрнул плечами и уставился в ответ. — Даже ничего не скажешь в своё оправдание?       — Хорошо, извини, — на мгновение на лице Арэкса промелькнуло сожаление, но оно быстро сменилось неким азартом, ухмылкой. — Ты на чьей стороне?       — В смысле? Где? — Образ затворницы не всегда выгоден, сейчас Грета ощущала себя невозможно глупой, необщительной, злилась, хмурилась. Вот опять что-то прошло мимо.       — Хочешь, чтобы старуха ушла? — Арэкс перешёл на шёпот, чуть ближе наклонился к собеседнице.       — Почему вы все обзываете её? Может, она как личность и не очень, но это не повод для оскорблений. Эная всё ещё директор. — Недовольная, пренебрежительная гримаса проявилась на лице однокурсника.       — Всё с тобой понятно. Скучная ты и зубрила. Понимаю твоих соседок, которые свалили не пойми куда. — В самое сердце поразили слова. Первым порывом было метнуться, сбежать в комнату и не выходить. — Ой, посмотрите на неё, кто-то обиделся!       Он врёт. Ведь врёт же? А ведь обидно, как от правды. Арэкс, наверное, просто злой и выплёскивает ненависть на окружающих. Вероятно, его следовало пожалеть, а хочется утешать себя, негодника лишь проклинать. Вновь Грета наступила на те же грабли. Никто не желает слышать мысли, идущие вразрез окружающему потоку, даже она при этом других, конечно, осуждала.       В комнате она снова села за рисование, перенося душевную боль на бумагу тёмными, холодными цветами. Далёкие голые горы и бесчисленные трещины на них. Тонкие линии чёрной краски расползались по листу, где-то прямые, где-то уходили в волну, соединялись в фигуры. На картинах всегда одинокая беззвёздная ночь — настоящий крик о помощи в пустоту. Однажды пожилая тётушка сказала: «Рисуешь всё одним цветом, нет, чтоб что-то весёленькое нарисовать. Ты же всё-таки девочка, вон какие замечательные яркие цветочки!» Да, красивые и быстро завяли, надо было бы сохранить картиной. Жаль, что время вымывало цвет отовсюду, оставляя тёмные дыры или белые пятна. Оно идёт, не снижая темпа, сжирая, создавая всё на своём пути.

***

      — Ох, время, куда же ты стремишься? — Мелисса выпустила кольцо дыма.       «Оно ползёт, идёт, бежит, летит неумолимо», — она закрыла книгу. Забавная писанина, страницы качественно состарили — единственное достоинство сего творения. Даже огню придать не жалко, на самокрутки пойдёт.       В голове у Мел проскочила шальная мысль, что же сподвигло Зилгариста пойти против мира. Кого же он потерял? Чья смерть? Смысла гадать, ломать, голову в предположениях нет. Прошла тысяча лет, ничего не сохранилось. Не ту магию ему следовало изучать.       За окном уже глубокая ночь, а сна ни в одном глазу. Снова, вероятно, сморит под утро, и как тут оставаться бодрой и дружелюбной? Мелисса легла в постель, и, как назло, мысли пастями вцепились в замученный разум, ещё одна сигара, чтобы успокоиться. Нет, надо избавляться от дурной привычки и засыпать самостоятельно. Но словно специально в висках заныло.       — Аух! — застонала Мелисса, морщась от боли.       Из недр шкафа достала драконью настойку, сделала несколько глотков прямо из горла. Яркий, цитрусово-медовый вкус остался на языке, огненная волна от горла вызвала дрожь в теле. Страдающая честно заставляла себя убрать бутылку назад, убеждала, что на сегодня хватит, но снова передёрнуло от алкоголя внутри.       Через некоторое время бездумные постукивания по столу приобрели смысл и стали походить на мелодию, ветер за окном голосом вторил. «И я вернусь к тебе, и года не пройдёт. А милая Верге…» — дальше Мелисса не помнила слов, звуки никак не соотносились со смыслом песни. Ну разве это важно? Ненужные мысли стёрлись, а голова заработала.       Бам! Вспышка. Озарение. И гаденькая улыбка на синем, до этого безрадостном лице.       — Да, тварь! Да, крыса! — Одинокая опьянённая фигура закружилась по комнате. — Да, я дрянь, но как же мне от этого хорошо.       Последний глоток из бутылки.

***

      Сееф лежала на холодной земле, гладила камень. Проходящие мимо ученики смеялись, крутили пальцем у виска, но увлечённую осуждения, походу, не волновали. Грета в отличие от подруги чувствовала себя некомфортно рядом, хотелось быстрее поднять соседку и скрыться в комнате, как мышка.       — Сееф, пожалуйста, давай пойдём, — тихо попросила Грета, когда мимо прошла очередная компания с остротами.       Но Сееф ничего не ответила, не пошевелилась, ей плевать, что думали какие-то там ученики, главное, что она начала чувствовать магическую энергию камня. На самом деле он оказался больше, весил под тонну, а на поверхности виден лишь кусочек. Ноги и дожди сделали поверхность гладкой, приятной.       — Пойдём домой. Холодно, ты можешь заболеть. — К ним приближались двое взрослых парней, снова Грете выслушивать колкости.       Однако парни прошли мимо, никак не комментируя происходящее. Хоть кто-то сознательный! Из-за поворота вышла Мелисса, обменялась парой фраз с учениками, после чего решительно направилась к девочкам.       — Что вы делаете?       У Мел до жути угрожающий голос, услышав который, Сееф резко вскочила на ноги, чуть пошатнувшись. Все оправдания испарились, слова забылись, от взгляда белых глаз становилось неуютно. Учительница выслушивала бессвязные обрывки фраз заикающихся девочек.       — Ничего не поняла. Прекратите мямлить и дайте чёткий ответ, — голос ровный и спокойный вселял страх.       — Мел, пойдём. — Один из парней потянул учительницу за руку. Только сейчас Грета заметила на рубашках нашивки «Академии Драконов». — Потом разберёшься.       — Быстро в комнату, и чтобы больше такого не видела. Поняли?       — Да. Извините.       Ученицы развернулись и, не оборачиваясь, побежали к общежитию. Дракон предложил Мелиссе сигару, на что та покачала головой. Не здесь. Стоило малышне скрыться за поворотом, Мел и компания из учеников «Академии Драконов» двинулись к учительскому корпусу. В комнате распили на четверых остатки «Ириса». Настойка быстро ударила в головы, пепельница заполнилась пеплом и окурками. А на столе новая небольшая бутылка.

***

      Сееф и Изабель бродили по академии, изучая коридоры, кабинеты. Много одинаковых дверей и поворотов, менялись лишь числа на табличках. На стенах играли цветные блики от витражей, мимо проходили ученики и учителя, но вот начался урок, на этаже поселилась тишина, изредка проходил кто-то.       Кабинет директора располагался очень удобно: в центральном блоке академии, на третьем этаже, между двумя лестницами. Когда девочки проходили мимо, дверь распахнулась, ударив Изабель, отчего та ойкнула. Вышла, как ни странно, Мелисса.       — Ой, извини, не думала, что кого-то зашибу. Сильно болит? — Мел потрогала плечо, посмотрела на лицо — вроде ничего серьёзного.       — Немного, но ничего страшного. — Бель потёрла ушибленное место и слабо улыбнулась.       — У вас уроки закончились уже? — троица медленно направилась дальше к лестнице.       — Да. Вот решили последовать вашему совету — погулять, узнать, где что находится, — пояснила Сееф, обращая восторженный взгляд на преподавательницу.       — О, и как успехи? Кстати, вам директор не попадалась?       — Нет, а что такое? — девочки на мгновение замолчали, вспоминая, так ли оно на самом деле.       — Мне сказали, что она меня искала, вот заходила в кабинет, а никого нет. Обычно когда она уходит, то закрывает дверь. Может, она недалеко ушла? — уточнила Мел.       — Возможно, но мы не видели, — Сееф задумалась над словами Мелиссы.       — По крайней мере, в той части мы её не встретили, — добавила Изабель, показав за спину.       — Но она могла быть в каком-нибудь кабинете.       — Спасибо за помощь, — учительница мило улыбнулась. — Как думаете, подождать её или прийти попозже?       Ученицы замялись, мысли вихрем закрутились в голове, какой странный вопрос, может, есть какой-то подвох. Вероятность ошибки пятьдесят на пятьдесят, одно неверное слово, и всё. Есть вариант отказаться, уйти от ответа и избежать наказания? Тем временем они всё дальше и дальше от кабинета директора. Мелисса засмеялась.       — Что такое? Что случилось? — забросали вопросами девочки.       — Вы специально решили подальше меня увести от кабинета. Хороший план, мне нравится! — Ученицы хотели возразить, что Мелисса сама не остановилась и вела их, но промолчали. Она ведь преподаватель.       — Мы не хотели… — достойного оправдания они не придумали.       — Ничего страшного не произошло.       — Вы так думаете? Вам ничего не скажут? — снова смешок.       — Нет, конечно! Вам тем более ничего не будет, если вы волнуетесь. Всё будет в порядке, обещаю. Вы куда дальше?       — Мы… — девочки растерялись.       — Мы, наверное, продолжим осмотр академии, — первой с ответом нашлась Сееф.       — Как на счёт закончить в другой раз, а сейчас попить со мной чаю?       — С удовольствием.       Грета была ошарашена появлением Мелиссы в комнате, но ничего не сказала. Соседки обсуждали погоду, Стефани утверждала, что лето будет холодным и дождливым, а осень и зима — наоборот. Изабель с ней спорила, ведь по первым дням года судить нельзя, и приметы — глупость, выдумки, нельзя на них положиться. Спор переходил на повышенные тона, поэтому Мел перевела разговор в другое русло:       — Как вам мои уроки? Всё понятно?       — Всё отлично! Вот бы вы вели все уроки, а не только историю и магические основы, — глаза девочек горели огнём восхищения, слова похвалы неиссякаемым потоком лились от самого сердца.       — Я веду только историю, магические основы — не мой профиль. Сейчас я просто на замене, — пояснила удивительная преподавательница.       — А вы не можете договориться и вести у нас всё? — Мелисса одарила учениц улыбкой и сказала, что их просьбу она не в состоянии выполнить. — Очень жаль.       — Мне пока не встречался настолько хороший учитель.       — Сееф, подожди немного, скоро приедет профессор Верди, которого я у вас замещаю, он тоже понятно объясняет. По секрету, в плане знаний он гораздо сильней меня, ещё он достаточно молодой.       Мелисса откинулась на спинку кресла, будто не было ничего. Зелёный чай с мятой успокаивал взволнованное сердце, голову то и дело грызла навязчивая мысль: «Только бы всё получилось, и без запинок». А пока можно и нужно отвлечься, но это не дарило спокойствия.       — А кто ещё из учителей сильный?       — Нехорошо так, конечно, о коллегах говорить… Но здесь все сильные, единственное, все мы разные, и у каждого бывают, так сказать, заскоки. И я не идеальная. Это совершенно обычное дело. Вы тоже неидеальны. Делает это кого-то плохим? Нет. — Мел заставляла вести себя естественно, скрывать волнение, голос — не дрожать. Казалось, ещё чуть-чуть, и она сорвётся.       — Но мы же ищем идеал повсюду. «Стремлюсь к тебе я через правду и через ложь. Я сделаю шаг, ты — двадцать».       — «Когда же я добьюсь тебя? Раскрою, наконец, в себе?» Да, да, да! Откуда ты знаешь Когона? — Грете похвала учительницы грела душу, аж щёки сочно заалели, ярко запылали.       — Так, читала как-то, понравилась строчка, вот и выучила.       — По-моему, вы это его произведение будете разбирать на литературе. Ладно, что-то мы засиделись. Благодарю за компанию, до завтра.

***

      Последующие несколько дней прошли в суете. Учителя часто опаздывали на уроки и были на взводе, лишь единицы оставались спокойными, хотя они скорее притворялись такими. Среди учеников поползли слухи, что всё дело в проверке, которая то ли внезапно нагрянула в академию из-за какого-то там инцидента, либо вот-вот нагрянет, но никто не мог дать внятного ответа.       Спустя дней десять после суматохи на Фэдею приехала группа солидных людей. Учеников они не трогали, на уроках не присутствовали, но то тут, то там кого-то из комиссии увидишь. Как-то после уроков три подружки возвращались в комнату, на лестнице один мужчина разговаривал с Мелиссой. Та стояла расслабленно, оперевшись о перила, с лёгкой улыбкой, а вот собеседник явно не знал, куда деть руки, поглядывал на неё снизу вверх. Проходя мимо, ученицы поздоровались.       — Да, спасибо за уделённое время. Кхм… Да, — мужчина учтиво поклонился. — Девушки… Кхм. Прошу, уделите мне несколько минут вашего времени.       — Да, конечно. — Сееф и Грета растерянно переглянулись, однако все остановились.       — Доброго дня, я из комитета образования. Вы учитесь в «Академии Фэдея» или участвуете в программе обмена?       — Мы здесь учимся, — ответила за всех самая смелая — Сееф.       — На какой курс поступили? — Кажется, мужчина стал поувереннее или немного отошёл от напряжённого разговора с Мелиссой.       — Мы только поступили. Вот, только учиться начали, сейчас ходим, привыкаем к академии.       — Вот как! Примите мои поздравления, с поступлением вас, девочки. Как вы поступали? Сложные были вступительные экзамены? Может, возникли трудности с документами или другая непредвиденная ситуация?       Каждая кратко рассказала о своём поступлении, Грета решила умолчать, что ей поначалу отказали в прохождении экзамена, пусть всё будет, как у всех — прекрасно. Мужчина задал ещё несколько вопросов, по типу всё ли хорошо, что нравится в академии, что — нет.       — Один из последних вопросов. Есть у вас любимый преподаватель?       — Мелисса! Она замечательная, интересно и понятно объясняет. А ещё она нам помогла освоиться здесь, советы полезные давала. И мы с ней чай пили. — Мужчина поддался пламенным речам девочек, которые то и дело перебивали друг друга, чтобы вставить свою похвалу, что тоже улыбнулся.       — Мелисса, которая историю ведёт, кажется? — уточнил представитель комиссии.       — Да, вы сейчас с ней разговаривали.       — Что ж, спасибо, что уделили мне время, для нас это очень важно. Ещё раз поздравляю с поступлением.       — Спасибо, до свидания.

***

      Утро четверга началось с общего сбора всех во дворе академии. На ступеньках стояли люди из комитета образования, ожидая, пока все подойдут. В назначенное время один мужчина вышел чуть вперёд, голос, усиленный магией, раздался на площади.       — Доброе утро, дорогие учащиеся, коллеги. Понимаю, что видимся мы по не очень приятному поводу, я очень сожалею. — По толпе со стороны учеников прошёл шепоток, они явно не знали повода, а объяснять никто не собирался. — В ходе нашей проверки был выявлен ряд нарушений со стороны некоторых лиц, занимающих в «Академии Фэдея» высокий пост. С тяжёлым сердцем мы приняли решение отстранить Энаю от должности директора академии. На её место методом голосования была определена Мелисса.       Взрыв из оваций и визгов огласил остров. Ученики несказанно обрадовались новому директору и всеми возможными способами выражали нахлынувшие эмоции: обнимались, махали руками. Все этим утром поняли, что настало новое время с огромным количеством изменений.