Animagic Confusion

Долгое время Том думал, что он величайший маг во всем мире. Ему были подвластны абсолютно все силы магии. Зачаровать предмет? Да запросто! Создать независимый от подпитки артефакт? Без проблем, только дайте инструменты и материалы, он может все, что угодно.  Зельеварение давалось ему также просто, как магглу — готовка. Когда он делал отвар, было крайне легко и без инструкции понять, что к чему, какие ингредиенты наиболее совместимы. Сыворотки, сложность которых превышала даже ЖАБА, хоть и иногда могли заставить его попотеть, задуматься или понервничать, но он всегда делал все безупречно. Всегда. И была лишь одна вершина, которую он не покорил — высшая трансфигурация.  Он был способен трансфигурировать любой предмет, человека в животное и обратно, умножить количество или уменьшить, неважно. Он освоил все: окклюменцию, легилименцию, сложнейшие ритуалы на крови. Но единственным что не давалось, было только одно. Анимагия. Несколько месяцев у него ушло на приготовление зелья. Каждый чертов раз оно то не приобретало нужный оттенок, то куколка бабочки не та, то место абсолютно не то. А ведь все началось с, казалось бы, простой встречи.  — Осталось совсем чуть-чуть… — тяжело вздохнул Том и вытер пот со лба. Открытое окно уже не спасало от духоты, а документов еще много… В последнее время у него появлялось все больше сомнений в работе Люциуса, потому что даже с его помощью кипиша вокруг становилось только больше.  Глаза скользнули к часам на полке, и он мысленно взял револьвер. Времени до обеда еще много, но так не хотелось что-либо делать. Холодного чая оставалось довольно мало, но вполне достаточно, чтобы откинуться назад и расслабиться на пол часика.  — Том! — окликнул его Гарри, ворвавшись в комнату без стука. Том от неожиданности подавился чаем и попытался сесть ровно в кресле, но лишь согнулся в попытках вдохнуть. — Тебя не учили стучаться? — огрызнулся Том, все еще кашляя. Постучав по своей груди кулаком и приведя себя в порядок, он с укором посмотрел на вторженца. Кто, как не сам Гарри Поттер, выбивает дверь с ноги? Еще со школы у того осталась ужасная привычка появляться как гром среди ясного неба. — Есть минутка на разговор? — Он сел на кресло в углу и улыбнулся каким-то своим мыслям. — А у меня есть выбор? Этот вопрос был бы более уместен, если бы ты спросил на пороге, а не когда уже сел здесь. Ладно, — Том отложил все вещи в ящик и сложил свои пальцы в замок. — Выкладывай, я слушаю. — Прости, что не предупредил заранее, — сказал Гарри без толики сожаления в голосе.— В общем, к нам вечером придет мой крестный. Я очень давно его не видел, да и пора бы уже вас познакомить… — Ты вроде не говорил, что у тебя есть крестный, — Том, подняв одну бровь вверх и прищурившись, оглядел бутылку красного вина, крепко зажатую в чужой руке. Что он сам, что Гарри почти не бывали дома, а если и были, то редко пересекались. Конечно, он не был занят последующее время, но все же хотелось немного отдохнуть, пока есть свободные от бумаг часы. В крайнем случае, закончить все дела на сегодня. — У тебя есть еще родные, о которых я не знаю? — Только Дурсли, но тебе их знать не нужно, — он поморщился и махнул рукой в воздухе. Странно, что за все время, что они были вместе, не смотря на все просьбы познакомиться с опекунами, Том никогда не встречал ни одного из родственников Гарри.  — Кто? Какие еще Дурсли? — У Тома в голове созрело много вопросов, но Гарри, судя по откуда-то взявшейся чашке с чаем и расслабленному виду, не собирался отвечать на его вопросы. Впрочем, он потом найдет на них ответы, если захочет, но пока что его интерес принадлежал лишь Гарри, его крестному и отдыху. Вечером, когда прохлада сменила удушающий жар, пришел крестный. Том потоптался на месте, поправил волосы и вышел в коридор вслед за Гарри. Весьма необычное обличие произвело на него очень сильно впечатление, а это еще мягко сказано.  — Ох, Сириус, я по тебе скучал! — Большой черный пес ласково лизал руки и вилял хвостом из стороны в сторону, пока Гарри гладил его по пушистой шерстке. — Ха-ха, ну все-все, превратись обратно. Мне еще нужно тебя познакомить с Томом. Собака, громко полаяв, вмиг превратилась в мужчину, взмывая в росте вверх. В его черных, слегка завитых волосах уже проглядывали редкие седые пряди; в чистых голубых глазах плясали смешинки, а теплая, мягкая улыбка излучала только счастье. Он сразу же кинулся обнимать крестника снова, уже не лапами, а человеческими жилистыми руками.  — Я тоже по тебе скучал, Гарри, — улыбнулся Сириус и своей широкой ладонью растрепал волосы крестника. Он поставил свои черные кеды в угол и скинул кожанку, осматриваясь вокруг. — Хорошо у тебя тут. В последний раз, когда я здесь был, ты еще не стал аврором… — он мечтательно прикрыл глаза и блаженно вздохнул. — Так похож на Джеймса, жаль, что Ремус не смог прийти… — Кстати, а почему он не смог прийти?  — Ему нездоровится в последнее время… — уклончиво ответил Сириус, заметно расстроившись отсутствием Ремуса. Он слегка склонил голову и отвел взгляд в сторону. — Не волнуйся, с ним все будет хорошо. К тому же, куда мне потом деть это вино?  — Красное полусладкое? — оживился Блэк. — Никак иначе, — усмехнулся Гарри и всучил бутылку Сириусу, а затем взял Тома за руку. Они мимолетно переглянулись и вместе пошли на кухню, иногда сжимая и поглаживая сплетенные вместе пальцы друг друга. К сожалению, коридор был не слишком длинным, поэтому вскоре они уселись за стол и разлили дорогой напиток по тонким бокалам. Вино приятно оседало на языке и перетекало от одного края к другому, с каждым глотком позволяя разглядеть дно бутылки сквозь красную гущу.  — Сэр, я как раз хотел спросить… — Не успел Том и заговорить, так крестный исправил его, слегка рассеянным взглядом смотря на собеседника. — Прошу, без формальностей. Вы ведь довольно давно знакомы с Гарри, да? Друзья моего крестника и мои друзья, зови меня просто Сириус!  — Так вот, Сириус, я хотел спросить насчет того, как вы превратились в собаку… Как вы это сделали? Я слышал, — он немного отпил из своего бокала, а затем сложил руки в замок, — что Анимагия очень опасна. — Только если ты неаккуратен. Если честно, процесс подготовки намного хуже, чем само превращение.  — А с этого момента поподробнее… Так Том и захотел попробовать Анимагию. Весьма сложное, но полезное умение превращаться в любое животное, в которое только выберешь, могло бы быть очень большим плюсом. Если, предположим, выбрать голубую сойку, то можно не пользоваться транспортом или трансгрессией. Или если выбрать выдру, то можно спокойно переплыть почти любой водоем; в общем, безграничное количество возможностей. Тут-то и начался его личный, им же и приписанный ад. Столько было мотивации, пока он не увидел картинки с изуродованными от ритуала телами, но, как говорил Блэк, “главное — осторожность”. Попытка не пытка, хотя… в этом случае, скорее, наоборот. Том всегда гордился своим терпением, но кто же знал, что для того, чтобы стать Анимагом, нужно держать во рту лист мандрагоры целый месяц? Для этого нужно было придумать еще и как есть и не проглотить вместе с этим Дракклово растение. И это еще, если умолчать о том, как чистить зубы с травой под языком. Одни нюансы.  В один злосчастный вечер, у него все же получилось, но результат не сильно его впечатлил: что-то пошло не так, когда он представлял животное... Или это было из-за отвлекающих ужасно громких криков птиц?  Том сидел на кровати в своих покоях, смотря куда-то в сторону. Когда послышался тихий стук, он даже не обратил внимания на заинтересованный взгляд Гарри. Не часто увидишь высокую шишку Британии в столь скверном настроении. — Привет, Том. Как ты? — Гарри с тихим шелестом простыней сел рядом и слегка наклонился вперед, чтобы посмотреть на выражение лица Тома. У того, по всей видимости, наоборот, все было лучше некуда! — Опять политики? — Нет, все хорошо, — тяжело вздохнув, он лег головой на колени Гарри. Зачем постель и подушка, когда есть свой личный аврор-герой Британии?  — Просто устал. — Сегодня ты менее бесячий. Точно все в порядке?— спросил он, играя с кудрявыми локонами. — Да, я уверен. — Расскажешь тогда, как у тебя с Анимагией?  — У меня получилось... — угрюмо пробурчал Том после недолгой паузы и отвернулся. — О? Я готов поспорить на тысячу галлеонов, что ты стал либо змеюкой, либо оленем… Молчание. Но на сей раз он посмотрел на Гарри, тяжело вздыхая. Тот лишь улыбнулся в ответ и поправил оправу своих очков, как бы с желанием четче рассмотреть успехи своего возлюбленного. Если бы только тот был прав.  Том медленно поднялся с кровати и встал перед Гарри, задумчиво смотря в его зеленые глаза. Он, недолго думая, крутанулся вокруг себя и его силуэт становился все ниже и ниже… Гарри, еле сдерживая смех, уставился на маленькое нечто, сидящее перед ним на полу. Было ужасно сложно не засмеяться от максимально недовольного лица, которое уже было, скорее, мордой, с морщинками по всему лбу и ушам. Впрочем, легче было бы назвать места, где была чистая кожа, чем попытаться сосчитать все складочки на сфинксе. Кот, хоть и не был похож на Тома, все же имел некоторые сходства с ним в виде красных, с острыми, как лезвие, зрачками глаз и вечно опущенными вниз уголками губ (если их можно так назвать?). Все же, даже с такой злой физиономией, он бы не смог как в своем человеческом облике напугать, к примеру, своего подчиненного: он был скорее милым комком шерсти (или же лысым комочком?), чем устрашающим диктатором. Том выгнул спину, слегка подрагивая всем своим телом от холода, но не стал залезать обратно к теплу, а упрямо уселся в позу буханки на ледяной, каменный пол. — Я думал, ты хотел быть ядовитой гадюкой, а не лысым котом, — он улыбнулся и ласково погладил его по голове, почесывая местечко за ушком. Том недовольно зашипел на него, но затем перестал сопротивляться и просто смирился со своей участью.  В конце концов, Гарри все же не стал мучить кошкоТома и поднял его на руки, борясь с острыми когтями и клыками. Отнести на кровать этого не менее опасного, чем гадюка, кота было испытанием, но он все же успокоился и дал посадить себя на мягкий матрас. Он лишь злобно зыркнул исподлобья, а затем несильно цапнул за палец, махая своим кончиком крысиного хвоста.  Гарри, позволив себе тихо похихикать своей идее, полез в шкаф со своими вещами, а затем вытащил огромный моток пряжи, две спицы и палочку из своего кармана. Наконец-то уроки тети Петуньи по вязанию действительно пригодились, особенно учитывая, как быстро заснул Том, пока наблюдал за быстро накапливающейся цепочкой из петелек ярких нитей на металлических палочках.  Проснулся он примерно через три часа, когда за окнами уже не было ничего видно из-за темноты силуэтов деревьев, а рядом на тумбочке светила лампа приятным желтым светом. Своими неестественно красными, кошачьими глазами он оглядел уже закончившего маленький кусочек чего-то Гарри.  — Ты проснулся как раз вовремя… Иди-ка сюда… — он укутал Тома в приятную черную ткань, а затем погладил его по голове. Маленький котик в маленькой мантии не оценил такой подарок, поэтому потянулся и вдруг обратился обратно. — Спасибо, конечно, но я предпочитаю костюмы, — он осмотрел свои вновь человеческие пальцы, на которых висела ранее впору мантия, вытягивая и блаженно проводя руками по лицу. — Фух… — Знаешь, я целый месяц ждал, пока ты закончишь с этим ритуалом, — Гарри подсел к Тому впритык и положил руки ему на плечи, разворачивая к себе. — Все-таки не очень хочется опять почувствовать привкус мандрагоры. Я считаю, что вполне заслуживаю награду за свое терпение!  — Конечно, Гарри. Спасибо, дорогой, — рассмеялся Том и коснулся чужих губ своими. Так Том и научился анимагии.

Будем гладить всех мурчащих, Тёплых, сонных, настоящих, Запуская руки в меховые животы.