Царские дети

Было время, когда перемены пошли По прославленной русской земле. Поменялись традиции, практики и — В перву очередь — в царской семье. Василису учили скакать на коне, Ваня косы ему заплетал. Он немного завидовал младшей сестре, Когда в горнице тихо вздыхал. В десять лет Василисе подарен был меч, Жеребец подведён удалой, Чтоб царевна рубила всем головы с плеч, Кто тревожить смел царский покой. Сон на сене, скач в латных доспехах в поля, А как только чуть-чуть рассветет — Василиса взметнётся быстрее огня: Ногу в стремя — и снова в поход. Василисе двенадцать. Ей вверят войска Сразу, как переймёт ремесло. Воевода смеялся в усы: «Знать, пока Твоё главное дело — дозор!» Объясняют ей тактику разных боёв, Географию княжеств и рек. На совете тринадцать учёных дядьёв Признают: «Василиса — хороший стратег!» Василисе пятнадцать, а сила в руках И в ногах, и в плечах, и в спине Только крепнет. Смеётся: «Ведь это всё прах; Для меня выше сила в уме!» Её учат монахи, бояре и царь. Книжным полкам не видно конца. Василиса способна — аж зол секретарь: Нет отныне без дела гонца. Василисе семнадцать. Есть сажень в плечах, Верный конь, острый меч у бедра. С воеводой смеётся: «Что, чай, не зачах?» А потом курит с ним до утра. На пирах пьёт с дружиной из круговой мёд. Царь с царицей ей партию ищут. «Батя, матушка, год ведь сегодня не тот. Я сама найду, лет через тыщу…» Василиса красуется; сердце что сталь. — Знать, не так воспитал, — прошептал государь. — Ты скажи мне, когда к нам пожалует сват? Дочь смеялась. — Для этого есть старший брат. У Ивана программа иная была; Росли, вроде, и вместе, а порознь дела. Пока в женских ушах ветер в поле свистел, Брат сидел в своей горнице как не у дел. Утро в окна; сестра скачет в новый поход. Ваня к зеркалу держит свой путь. А потом пианино и вестники мод, Танцы — некогда парню вздохнуть. То монашки в покои нагрянут толпой, Чтоб поведать Ванюше о Боге, То царица придёт, чтоб развеять покой: — Помни, Ванечка, царь очень строгий. Ты глядючи на ночь погулять не ходи. Честь и совесть — всё смолоду, свет мой, блюди. Не читай новых книг, вообще не читай. Бог сказал: «Кто безгрешен, того пущу в Рай». Модным танцам учись, но танцуй лишь своим. Когда ты обручишься, будь счастлив с любым, На кого падёт выбор родительский наш. Что-то много в светлице твоей стоит чаш… Эта с белой мукой, эта с чёрным углём… Ладно, позже белила тебе наведём. Но не вздумай чтить выше всего красоту! — Что Вы, маменька, честь выше сущего чту! — Ты красив и умён, но наивен, мой свет. Старше ты Василисы всего на шесть лет. Стал быть, скоро пора уж тебя выдавать. — За кого? — За того, кто б достойный был зять! Иль невестка, — смутившись, потупилась мать, — За того, кто в страну свою сможет забрать! Чтобы землями, войском и доброй казной Ты бы правил весь век с ним, его или твой… Шли недели за днями, весна за зимой, Вырос юноша нежным и томным; Средь придворных светил он был бледной луной, Смотрел взглядом печальным и тёмным. Все далёкие дали знал он лишь из книг; Василисы путь — в разные страны. Ваня вкладывал письма сестрицы в дневник; По ночам ему снились султаны. Он готовить умел как не смог бы никто; Повара скрежетали зубами. Василиса с охоты с добычей — за то Будет зал вновь заставлен столами. Василиса фехтует двуручным мечом, А Иван прилип намертво к пяльцам, Вышивает узоры, в плаще золотом Потом чтобы иному не даться. — Мужа надобно б Васе, а Ване — жену, — Так царица с царём рассуждали. Но куда там! — затеяли царства войну И казну разорить обещали. Собралась Василиса за четверть часа. «Берегите Ивана,» — сказала И умчалась. Наутро седая роса На следы её тихо упала. К Ване пуще того претенденты пошли; Он не хочет и глазом взглянуть: «Ни с одним из вас к самому краю земли Не за что б не отправился в путь! Без любви не хочу самый выгодный брак!» — Ваня, ты был рождён дипломатом! — И, чуть тише, царице, — он, верно, дурак! Так не вовремя стал ренегатом! И в светёлке день Ваня деньской коротал; Ночью слёзно молился иконам. «Василиса вернулась б быстрее, — шептал, — Я устал быть для всех эталоном!» Налетела гроза, а наутро — туман. И исчез вдруг наследник бесследно. Горевала царица, а царь думал план, Как бы вычислить вора ответно. Колосилась в полях золотистая рожь. Серебристы сугробы лежали. Без наследников-то просто так не умрёшь. Царь с царицей печалились, ждали. Много ль, мало ль — три года прошло с той поры, Василиса домой возвратилась. «Враг повержен, примите, отец мой, дары Да простите, что вас не спросилась. У соседа, что войско направил на нас Сына нет. Молодая принцесса Против войн и теперь да и прежде была, Только нет в слове девичьем веса. Не послушав её, царь затеял войну И пал замертво на бранном поле. Молодая принцесса… Нет-нет, не в плену. Она… стала моею женою. Царь-отец, мать-царица, послушайте: мы Хотим соединить наши царства, Чтобы не было впредь страшной смерти, войны, Чтобы сгинули эти мытарства!» Царь с царицей недолго держали совет; Свадьбу через неделю сыграли. Дочь вернулась, а сына по-прежнему нет, Хоть и свадьбу почти отгуляли. Вдруг средь шумного пира тревога взросла; Ветер солнце укутывал в тучи. Налетели вороны — нет птицам числа; Среди стай некто злой и могучий. Расступилась толпа и на чёрном коне Сам Кощей пред царём появился. Царь и гости тогда удивились вдвойне: Сзади Ваня их расположился. Слез Бессмертный с коня, привязал за узду И помог слезть и царскому сыну. Бедный царь и царица как будто в бреду Речи слушали: «Вас не покинул Я намеренно в тот роковой страшный час. Всё то время я жил только Богом. Вы учили, что Он живёт в каждом из нас, И законов его не так много. Как учили вы, матушка, раньше меня: Я как с батюшкой спорить не смею, Я в покорности жил каждый выпавший час И во всём я был верен Кощею. Я его не судил, был с ним кроток и чист, Помогал пересчитывать злато… А когда разглядел, как он статен, речист, Понял я, что другого не надо. Я его полюбил и теперь мы семья, Наше царствие вечное… Править Станем вместе. Вы только простите меня: Я вас должен навеки оставить…» Василиса немедля к нему подошла, Обняла крепко блудного брата, И вдвоём их к столу своему повела: Выпить за возвращение надо! И три ночи, три дня лилось пиво рекой, Меду счёт был потерян мгновенно. Только утром Кощей смягчил нрав жёсткий свой, Молвив: «Можешь бывать здесь и денно». Василиса построила царство из двух Только миром те славились земли. Ремесло хоть и знала, а всё же на дух Смерть без смысла она не приемлет. У Ивана семья за пределом своя: Живёт с мужем в бессмертии чинно. Его дочери двадцать, и скачут зятья Со всего запредельного мира.