Aethemort: "Дитя леса"

Ранняя осень выдалась весьма дождливой. Казалось всё вокруг пропиталось грязью и сыростью. Она стояла в самом сердце леса, под проливным дождём, где-то под небом выл ветер, заставляя сонные деревья сливаться в единную, жёлто-алую волну огня, что страшно скрипела и гудела, бросаясь листьями-искрами. Маленькая, слабая и совсем беззащитная, словно молодая берёзка среди вековых дубов. Грязное, изорванное платье дрожало в такт её тела, а на лице застыл ужас. Из-за кустов раздавались крики, лай собак, хруст ветвей под ногами и гул листвы. Единственное, на что ей хватило духа — это промямлить рябью на губах слово: "Спасите", что смылось ручьями воды по её лицу. Никто, кроме угрюмых деревьев не мог услышать этой мольбы, да и те были равнодушны. Голоса становились всё громче, а звуки сапогов, бьющих по грязи, казались звучат над самым ухом. Погоня вот-вот настигнет её: "Она здесь!", "Ловите девчонку!". Вот и всё, ей некуда деться, а бежать больше нет сил. Это конец. Как вдруг, из-за спины раздался крик... — Пригнись! — резкий, хриплый, как у старого пса, крик привёл её в себя, он был такой силы, будто его издал не человек, а само небо гремело, бросаясь молниями. Она тут же пригнулась не задумываясь и зажмурилась, пачкая бедное платье ещё больше. В этот же миг над её головой что-то промелькнуло. Сделав пару оборотов в воздухе, нечто с хрустом вонзилось в чей-то лоб, показавшийся из куста, прямо перед лицом девчушки. Едва она успела открыть глаза и разглядеть топор, как спустя мгновение, вслед за ним, просвистели две стрелы и вонзились в пару морд, едва те показали носы среди ветвей. Оба вскрикнули и с громким всхлипом затихли в луже. Она подняла голову и обернулась. В десяти шагах от неё стояла высокая мужская фигура, в три, а может и больше раз выше неё самой. Она видела звериную морду, видела как капли воды стекают с седой шерсти. Видела резной лук в правой руке и стрелу в левой. Малышка сжалась от страха, она даже не знала, что ей делать, быть может сдаться преследователям было раем, в сравнении с тем, что может сделать этот зверь? Из-за кустов показались гончие. Мокрая шерсть сбилась в комья, перемешавшись с грязью. Они скалили зубы на свою жертву. Девочка приготовилась к смерти, а мужчина не сдвинулся ни на шаг. Вдруг, зарычав пострашнее любого пса, зверь наклонил и немного вытянул голову, а после завыл, как самый настоящий волк. От этого воя у неё заложило уши, а сама девочка потеряла сознание, это была последняя капля и та не успела даже вскрикнуть. Псы, в ту же секунду поджали хвосты и заскулив сбежали,как побитые щенки. Она очнулась буквально на мгновение, почувствовав как раскачивается из стороны в сторону. Морфей утягивал её в свои объятия под плачь ветра, последнее, что она успела увидеть — волчью морду и седую шерсть.

***

Холод и сырость сменились на приятное тепло. Сквозь сон послышался стрекот дров и гул пламени. Пахло дымом, мхом, смолой, мёдом и какими-то травами. Сквозь силу она открыла глаза и обнаружила себя лежащей в кровати, укрытой тяжёлым льняным одеялом. Неподалеку она увидела горящую печь. Значит это был не сон. Проведя усталым взглядом вокруг, девчушка поняла, что находится в какой-то избе, стены, целиком состоящие из брёвен, местами были украшены шкурами животных, у двери висели рога, то ли оленьи, то ли лосиные. Типичный дом, в её деревне почти все дома были такими, родной в том числе. На этой мысли она вновь провалилась в сон, затянувшийся её взор белой пеленой.

***

Голос отца звал её сквозь сон. Такой грубый, но такой ласковый и родной. Девочка представляла, как сейчас проснётся в их старом, но уютном домишке, как будет завтракать блинами с мёдом, как будет помогать по хозяйству и... Как обнимет отца. Сон прервал скрип двери. Согнувшись почти пополам, в комнату вошёл человек. Ветая в мечтах, она уже было хотела воскликнуть "Папа", но осознание и память о минувшей ночи быстро остудили её голову. На место чувства комфорта быстро пришёл страх. Ей резко захотелось кричать и бежать. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Как только человек выпрямился, она узнала в нём того зверя, что спас её от погони. Сейчас, он казался ещё больше и страшнее, по телосложению напоминая самого настоящего медведя, готового вот-вот разорвать её на кусочки. На нём был странного вида плащ из шкуры достаточно большого волка, морда которого, как капюшон, была надета на голову и прикрывала глаза, издали создавая вид звериной головы вместо человеческой, седая борода, достающая до ключиц местами закрывалась столь же длинными серо-мышинными волосами. На его лице виднелись странные чёрные полосы, пробегающие по впавшим скулам, а кожа и вовсе казалась бледной, как у трупа. В глаза бросились потускневшие, но всё ещё хорошо различимые кровавые пятна на серо-белой меховой куртке, застёгнутой клыками. Неловкое молчание продлилось недолго. Как только мужчина сделал шаг ближе, девочка поёжилась и стала отползать назад, пока не упёрлась спиной к стене. Мужчина отвернулся и вышел, напоследок лишь бросив фразу. — Тваё адзенне з краю ложка. Его голос звучал тише ветра в поле, не таким грозным как ночью, но всё ещё внушал страх и панику. На секунду она впала в ступор. Понимая язык и прекрасно зная истории о тех, кто им пользовался, девочка не могла понять, с чего какому-то разбойнику говорить на языке лесных жителей, откуда ему его вообще знать? Из раздумий её вывел холодок, пробежавший по телу. Опустив взгляд к ней пришло осознание того, что она была абсолютно голая. В момент, когда она пыталась "сбежать" с неё сползло одеяло, оголяя её по пояс. Сначала она раскраснелась, а после ужаснулась. Что с ней могло случиться пока та спала? Кое-как собравшись с мыслями, девочка всё же взялась за одежду. Простенькое, белое платье из льна, с вышитыми узорами красных цветов, похожих на маки. Рядом была и красная лента, которой она перевязала светлые волосы, что успели высохнуть после дождя. Набрав в грудки воздуха и выдохнув, она осторожно вышла за дверь. Старая фурнитура скрипнула, выпуская девочку в сени. В нос тут же ударил запах трав и грибов, что стал намного сильнее, чем раньше. Первым в глаза ей бросились десятки пучков трав, висевших вдоль стены, в углу, свисавших с потолка. Вся стена была увешана растениями для сушки, а их разнообразие поражало не меньше чем количество. Проведя взглядом вдоль стены, она заприметила грибы, сушившиеся по соседству с травами, мухоморов было не меньше, если не больше, чем других грибов. В углу, на полке, сделанной треугольником, стояла деревянная посуда, похожая на ведёрко, с той стороны доносился сладковатый запах. Мёд, подумала девчушка, а мельтишившие там сонные мухи и муравьи были лучшим подтверждением. Наконец закончив осмотр проходной, в противоположном углу она увидела сидящего на пне мужчину, вырезавшего что-то из небольшого куска дерева, прервашегося от своего занятия на звук двери. Тот, смотрел на неё без всякой агрессии, скорее с обеспокоенностью и растерянностью. Когда их взгляды встретились, девочка вздрогнула, а по коже пробежали мурашки. — Не трэба.. Пужацца. Шкодзіць табе, я не збіраюся, — мужчина кивнул на скамью позади гостьи. — Лепей сядай, пагаворым, — говорил он, довольно медленно и тихо, как старый дуб, лениво скрипящий под гнётом ветра. Медленно и неуверенно она уселась, робко положив руки на колени и опустив взгляд в пол, боясь поднять глаза. Молчание прервал отшельник, тихо начав. — Маё імя… — мужчина на секунду задумался, уведя взгляд куда-то немного в сторону. — Тодар. А хто ты? Чаму тыя людзі... Гналіся за тобою? — Тодар слегка наклонился и перевёл взгляд на гостью, чтобы лучше видеть её лицо, оперевшись локтями о колени и собрав ладони вместе. — Я… — испугавшись, она поёжилась и дрожащим голосом продолжила. — Эл-ли… Элли. Выбачайце.. Я плохо знаю ваш язык. Те люди… Это разбойники. Они напали среди ночи и сожгли нашу деревню… Они… Они убили папу… Он дал им это сделать, чтобы я могла бежать… — в какой-то момент слова оборвались всхлипом и её глаза заполнили слёзы, быстро сбегающие вниз по щекам, словно ручьи. В момент, её фиолетово-синие глаза превратились в глубокое озеро, мерцающее сотнями тысяч звёзд ночного неба. — Да... Д-даруйце… Элли закрыла лицо руками, тихо всхлипывая и заливаясь слезами. Ей было так грустно и печально. Как вдруг… Она услышала скрип половицы и подняла глаза. Перед её лицом стояла картина, где Тодар протягивает ей что-то, наклонившись вперёд и оперевшись на выставленную ногу. Осторожно, не приближаясь дальше, чем на расстояние вытянутой руки. В его, достаточно массивной руке, была резная фигурка лисички из дерева. Протерев глаза и с опаской взяв игрушку в руки, она застыла, пялясь на подарок, Тодар же вернулся на свой пень в противоположном углу комнаты. Вид резной лисички вернул её в прошлое, в те дни, когда она вместе с отцом и мамой сидела у горячего очага холодной зимой, слушала сказки и легенды. В один из таких вечеров её мама не смогла справиться с болезнью и покинула их, тогда отец, чтобы утешить дочь вырезал для неё небольшую игрушку, фигурку лисы из дерева, прямо как та, что ей дал сейчас этот человек… Она пришла в себя и подняла голову, мокрыми, прямо щенячими глазами стала разглядывать Тодара. Всё ещё опасаясь его, Элли лишь сейчас заметила, что дикарь смотрит на неё как-то странно, словно сам боится. Сейчас, рассмотрев его получше она заметила то, чего не видела изначально — его глаза, серо-голубые, такие грустные и уставшие. На вид ему было лет пятьдесят, если не больше. Те странные линии, оказались какой-то краской, вроде угля или сажи, которой были обмазаны впалые глазницы, от которых шло по две полосы, ровно вниз и назад, вверх за уши. Получалось, что-то вроде боевого раскраса. У него были густые, кустистые брови, потерявшие цвет с возрастом, а также не очень опрятные усы и бакенбарды, почти как у её отца. Пятно, что показалось ей кровью, оказалось обыкновенной смолой, пахнувшей елью. Краем глаза она также заметила какие-то рисунки на его руках, но рукава начинались раньше, чем можно было что-то разобрать. Она шмыгнула носом, вдохнула, собравшись с мыслями, и продолжила рассказ. — Ночью… Нас с отцом разбудил лай собак. Мы думали волки, лес всё же, но потом, кто-то закричал… А потом.. Потом дома стали загораться как щепки в печи… В окно я видела людей, пеших и конных, но… Они словно не были людьми… Словно призраки. Совсем без звуков, как тени, всадники мчались к нашей хате, и только синие огни-глаза мелькали в темноте. Добравшись до нас, разбойники стали ломиться в дверь. Отец велел бежать через окно, а сам держал дверь. Как только я выбралась он упал на пол вместе с дверью. Люди смеялись и кричали, а потом… Я бежала так быстро, как только могла, но они увидели меня и погнали собак. Когда я добежала до леса, погода превратилась в кошмар, а бандиты всё не отставали. Ну, а дальше… Вы знаете. У меня больше никого не осталось. Папу убили, маму сморила болезнь... Я совсем одна… — Больш не, — тихо произнёс Тодар и встал. — Хадзем, табе трэба паесці, — после чего открыл дверь и дружелюбным жестом пригласил гостью во внутреннюю комнату. Она глядела в проход утирая слёзы, после на мужчину, он всё ещё пугал, хоть и помогал, однако урчание желудка быстро вывело её из раздумий и Элли аккуратно встав, медленно и неуверенно побрела внутрь. Пройдя вглубь комнаты, Тодар проводил её в ещё одну комнатушку, что скрывалась за занавеской у самой печи. Там было что-то наподобие кухни: углубление в печи, с плитой для готовки, полка с немногочисленной посудой, абсолютно вся вырезнная из цельных кусков дерева, стол, да пара стульев. — Пачакай хвілінку. Сядай пакуль тут, — он указал на один из стульев, что стоял у стены в углу, а сам снял заслонку с печи, взял рогач и вытащил небольшой глинянный горшочек. Не успел он поставить его на стол и снять крышку, как помещение заполнил ароматный запах запечённого мяса и картошки. Всё же, поставив посуду на своё место, круглую металлическую подставку посреди стола, Тодар закрыл зёв печи и вернул ухват на своё место, а после поставил небольшой котелок с водой на металлическую плиту у самой заслонки. Прежде чем жидкость начала закипать он добавил туда что-то, кажется это были какие-то веточки и сушенные листья, а после принялся накрывать на стол. Пара мисок, пара деревянных стаканов и ложек. Сняв крышку с горшочка, Тодар принялся накладывать в одну из тарелок горячую пищу и поставил перед Элли. — Вось, вячэра. Смачна есці, — он попытался улыбнуться, но вышло это так неловко, что даже забавно. — Вялікі дзякуй, дзядзенька Тодар, — тихо произнесла Элли и улыбнувшись в ответ, принялась за еду, на какое-то время позабыв об ужасах минувшей ночи. — Зноў я дзядзька... — Пробубнел себе под нос Тодар. — Ох, ледзь не забыўся, — подняв голову от стола и развернувшись на месте, отшельник взял полотенце со стола и снял котелок с огня. Подождав с минутку-другую, пока вода перестанет бурлеть он принялся разливать напиток по стаканам, а после и сам уселся с противоположного от девочки края стола. Набрав себе полную миску, он закрыл горшочек и стал ужинать. Элли же с интересом поглядывала на стакан. От него исходил очень приятный и знакомый запах и она решила сделать глоток, но тут же едва не обожгла губы, вовремя отпрянув она пару раз подула на напиток и сделала осторожный глоток, а после уставилась на Тодара. — Гэта... Гарбата? — немного радостно осознав, она уставилась на мужчину. — Так, з галінак маліны, ды лісця суніцы. Смачна? — оторвавшись от трапезы он вопросительно глянул на девочку, склонив голову на бок. — Вельмі, дзякуй, — Элли улыбнулась и продолжила попивать отвар. Всё оставшее время, что они просидели за столом прошло в тишине, нарушали её лишь тлеющие угли в печи и приглушённые звуки ночного леса, что доносились со стороны двери. В скором времени, когда тарелки были опустошены, а отвар допит, Элли уснула там же, где и сидела. Тодар осторожно подобрал её на руки и перенёс в постель. Как и в их первую встречу, он старался быть крайне осторожным, словно нёс новорождённого оленёнка. Уложив девочку, он укрыл её тяжёлым одеялом, а сам скрылся за дверью, тихонько дверь притворив за собой.