Sleep boundary

Вокруг слишком темно, чтобы разглядеть что-то помимо еле заметных очертаний лица напротив. До ушей Лёши доносится невнятный шёпот, эхом распространяющийся по комнате. Губанов лежит не двигаясь, чувствуя, как на его пах давит вес человека, сидящего на нём. Тот наклоняется к его лицу, прижимаясь грудью к чужой, и Лёше удаётся рассмотреть знакомые очертания лица. Глаза медленно привыкают к темноте и вот уже перед ним ясно вырисовывается лицо его соседа по комнате — Вовы Семенюка. Стоп, что?

***

Губанов стоит в старой общажной ванной комнате, спросонья пытаясь почистить зубы. Выходит плохо, рука двигается вяло, потому что поспал он от силы часа три. Кто же мог подумать, что внезапно посреди сна к нему заявится Вова, облапывая всё, что видит, ещё и срань какую-то шепча. Лёша никогда даже не думал о соседе в таком плане, и такой сон запросто выбил его из колеи. — Ты заебал, старый, вылазь, — раздаётся из-за двери вместе с громким стуком. Лёша ополаскивает рот и отпирает дверь, почему-то не решаясь поднять взгляд. Опустив голову в пол, он быстро проходит мимо соседа, который озадаченно на него уставился, и подходит к кровати, начиная быстро натягивать на себя одежду. Когда Вова выходит из ванной, Лёши в комнате уже не было. Парни учились в частной мужской академии, и каждый день их окружали только парни. Может, это Лёше от недотраха приснилось, а лицо Вовы просто запомнилось ему больше остальных? Не раздумывая над причиной, Губанов быстрым шагом заходит в академию, всё время оглядываясь по сторонам. Сегодня ему лучше не общаться с Вовой.

***

Избегать друга один день оказалось не так уж и сложно, и Губанов был уверен, что он отойдёт от того сна и всё опять вернётся в прежний вид, но на следующую ночь всё повторилось, Семенюк опять сидел на нем, в этот раз расстёгивая рубашку. Было ли это чем-то вроде осознанного сна — неясно, Лёша всё ещё не делал практически ничего, но в этот раз он поднял голову, чтобы получше рассмотреть лицо напротив. На следующую ночь — опять Семенюк, ещё день спустя — снова он. С каждым разом сны имели всё более интимный характер, и, сам того не осознавая, Лёша всё охотнее отвечал взаимностью. Теперь ночные поцелуи с Вовой стали неотъемлемой частью ночной жизни, хоть и не были реальными, а днём Лёша всё так же чувствовал себя неловко рядом с соседом. Он понимал, что это нужно исправлять, и однажды всё же признался в том, что видит по ночам. Конечно, без подробностей, и не упоминая свои действия, о таком он точно не расскажет. — Пиздец, так и учись среди мужиков, — Вова, узнав о всей ситуации, вовсе не переживал по этому поводу. Он лишь посмеялся, доставая из холодильника бутылку пива. — Мне тоже много чего снится, и что теперь? Так неоднозначно ответив, Семенюк хватает со стола пачку сигарет и выходит из комнаты, потому что Лёша запах сигарет не переносил. А тот остаётся сидеть за столом, сложа руки. Конечно, он рад, что Вова так легко отнёсся к этой ситуации, но с другой стороны — вдруг он всё же надумает лишнего, а потом окажется, что это и не лишнее вовсе, а просто упёрто отрицаемое Лёшей? Этот разговор выпал на вечер пятницы, поэтому особо не раздумывая Губанов принял решение напиться. Далеко идти не пришлось — Вова всегда хранил в общем холодильнике выпивку, а благодаря хорошим взаимоотношениям Лёша мог брать её даже не спрашивая. Семенюк, когда выходил курить, мог и на час задержаться, разговаривая с кем-то по телефону или просто раздумывая о разном, поэтому в гордом одиночестве Губанов высушил несколько бутылок, да отправился спать, уже зная, что его ждёт. Под тёплым одеялом его «поплавило» ещё больше, поэтому грань между реальностью и сном стала крайне нечёткой. Прикрыв глаза, Лёша начал медленно засыпать. Как и ожидалось, Вова пришёл. Сегодня, к удивлению, он был одет и Губанов даже на мгновение почувствовал запах сигарет, но это, скорее всего, было мимолётным заблуждением, потому что во снах он запахи не чувствует. Лёша не дожидается его действий, приподнимаясь и кладя руки на плечи Семенюку, притянув к себе. Вова удобно устраивается у соседа на бёдрах, слегка поёрзав на них, и запускает руки в темные волосы. — Лёш... — шепчет он, но Лёша не отвечает, резко целуя Семенюка. Он весь день ждал момента, когда заснёт, когда опять увидится с ним и сможет делать всё, что никогда не осмелится сделать за рамками сна. Губанов закрывает глаза, и в этот же момент Вова быстро оглядывается на окно. На горизонте появилась еле-еле заметная полоска, а значит, начинается рассвет. Вова начинает нервничать — он пришёл слишком поздно, и как только в комнате станет светлее, до Лёши дойдёт, что происходящее — не сон. Семенюк возвращает взгляд обратно и решает, что пара минут у него ещё есть. Не теряя драгоценного времени, Вова наклоняется к худой шее Губанова, стараясь как можно аккуратнее целовать её. Но, аккуратность не его конёк, потому что на месте поцелуя остаётся маленький алый след. Пиздец. — Лёш, я...Приду завтра. — шепчет Семенюк парню и аккуратно привстаёт, но Лёша хватает его за руку, не говоря ни слова. — Завтра. Вова отдёргивает свою руку и отходит от кровати, проводя рукой по губам. Губанов ещё недолго лежит неподвижно, а потом поворачивается набок, накрываясь одеялом. Схватив со стола пачку сигарет, быстро и бесшумно Вова покидает комнату. «Завтра Лёша все узнает» — думается ему, а Лёша ещё несколько минут назад всё понял, слабо улыбаясь в подушку.