Сокол, краски и Райская птица

Только пройдя через тернии можно найти свое счастье…

I

      …Сокол — символ преданности и свободы.       Сокол в тату мастерстве означает смелость, независимость, ум. А парящая птица раскрывает человеческую способность предугадывать исход тех или иных событий. Но даже столь опасного хищника можно приручить. Издревле люди знали про сильные качества сокола и научились использовать их на пользу себе.

Приручить можно кого угодно

Привязать к себе можно кого угодно.

      На губах все еще ощущается вкус горького кофе и шоколада, пальцы блуждают в светлых локонах, путают их, вынуждая человека над собой довольно мычать, кусать за розоватую кожицу, запуская руки еще глубже под черную майку, что прилипла к взмокшему телу. В красном свете комнаты два языка сплетаются между собой, уничтожая всякий намек на существование кислорода. Но этого пока что нельзя заметить. Слишком сильно увлечены они друг другом — сокол и райская птица, в чьих лапах сейчас умирал от потребности грозный хищник. Он заведомо проиграл в этой схватке еще в тот день, когда впервые пришел в тату-салон…

II

      —…ты знаешь, твоя история уникальна, и я хочу, чтобы ты подумал над тем, чтобы сделать тату. — в кабинете как всегда светло. В воздухе стоит приятный аромат винограда и муската, который хочется вновь и вновь пускать к себе в легкие. На стеклянном столике стоит две кружки, из одной струится нитка дыма, а во второй пока что лишь пустота точно такая же, как и в груди пациента. Кабинет Чжун Ли теплый, стены кремово-белые, а на полу милый коврик цвета охры. В него приятно запускать босые ноги, путать ворсинки и свои пальцы в них. На мягком диване тоже безумно удобно сидеть и лишь в этом кабинете аль-Хайтам чувствует себя в безопасности. — пирожных?       — нет спасибо, но…тату? Почему? — искренне отвечает молодой человек своему психотерапевту, что отходит к двери.       — сейчас расскажу. — мужчина с легкой улыбкой отходит в сторону, скрываясь во мраке коридора, оставляя аль-Хайтама одного. Он уже по привычке тянется за своей кружкой с кофе, но вспоминает, что она пуста. Он уже выпил свою порцию кофеина и более ему не стоит налегать. Чжун Ли не дал этим мыслям слишком быстро расползтись, он вновь появился в проеме двери с коробкой пирожных, купленных в его любимой пекарне накануне перед сеансом. — видишь ли, аль-Хайтам, у каждого человека имеется свой способ борьбы с депрессией, но наш случай особенный… Слышал ли ты когда-нибудь об социальном проекте «Точка с запятой»? — Чжун Ли смотрит на клиента, что вяло мотает головой. Уголки губ психотерапевта расплываются в легкой улыбке, он заливает мокрые чайные листья кипятком и по комнате снова расползается едва уловимый аромат мелиссы. — Эми Блюэл потеряла отца. Мужчина покончил с собой, оставив девушку совсем одну. Чтобы не поддаться негативному воздействию эмоций, Эми придумала точку с запятой как символ проекта, который помогает бороться людям с депрессией. Утрата близкого человека всегда очень сильно бьет по душевному равновесию, но этим знаком Эми показала другим людям, что это не конец твоего собственного пути. Знак препинания символизирует временную остановку, за которой непременно последует продолжение жизни. Также татуировки в психологии как шрамы невидимых болезней, которыми болеют люди. Через тату ты показываешь миру наглядно проблему и находишь таких же людей, как ты. Так чувство одиночества исчезает из-за объединения людей, а сам символ показывает насколько проблема глобальна на самом деле. Тебе ведь тоже долгое время говорили, что твоя утомляемость всего лишь лень? Я не призываю тебя делать тату, это должно быть лишь твоим собственным желанием, как и желание посещать этот кабинет…       Лимонный аромат витает в воздухе и будто нежно гладит сознание, успокаивая. За окном октябрь. Дождь уже давно стал частым гостем, но сегодня на улице наконец-то спустя долгое время выглянуло солнышко, освещая мокрые улицы и стены домов. От кружки с чаем исходят тонкие нитки пара. Кружка была наполовину пуста, но Чжун Ли залил в нее еще одну порцию кипятка. Чжун Ли очень любил чай. А аль-Хайтам очень любил их сеансы. И пускай после них голова была будто из ваты, на душе все равно сохранялось спокойствие, потому парень прислушивается к совету психотерапевта и после их встречи рисует кривой эскиз тату прямо в такси, что держит дорогу в салон, который ему посоветовал Чжун Ли.

III

      …Музыка бьет оглушительно. От нее не спрятаться даже здесь, и пускай он просит сделать тише, блондин лишь ухмыляется, вливая в рот еще текилы. Спирт обжигает искусанные губы, горячо и быстро напиток спускается по горлу, мешаясь в желудке. Аль-Хайтам недовольно мычит, но его недовольство перекрывают поцелуем.       — что такое, детка? — алые глаза внимательно смотрят на тело под собой. То растрепано и краснеет. Прекрасная картина.       — мне нельзя… — тихо шепчет аль-Хайтам в чужие губы, вновь жадно целуя их. Бокал лежит на кровати, а остатки текилы впитались в простыни. Кавех вжимает парня, лаская его щеки, наслаждаясь тяжестью горячих ладоней на своей оголенной талии.       — мама не разрешает? — шутит он, пока пальцы наслаждаются мягкостью и податливостью чужой кожи. Слишком сильно пьянит его этот студент, что совсем недавно был его простым очередным клиентом.

IV

      …В тату-салоне тихо. Это было не самое большое подвальное помещение. Комнатка прямоугольной формы, но, признаться, довольно уютная. Мастер сидел за рабочим местом, подготавливая материалы для нового срочного клиента. Тхангару хотелось наругаться на Чжун Ли, вылить на психотерапевта не одно ведро чистой отборной нецензурной лексики, но услышав сумму, которую готовы были оплатить за сеанс, красные глазки загорелось жадностью и готовностью к работе. Теперь же эти глазки скользили по фигуре, вошедшей в помещение: высокий, хорошо сложенный, тихий парень лет двадцати. Студент. Кавех ухмыльнулся под маской, а после поднялся со своего места.       — здравствуйте, Эльшеран, верно?       — здравствуйте, да.       — куртку можете оставить здесь, проходите, я сейчас заварю вам чай. Меня, кстати, зовут Кавех.       Кавех сразу показался аль-Хайтаму типичным тату-мастером. Это был парнишка не сильно старше самого Хайтама, но выглядел и вел он себя как ребенок. Слишком шумно. Слишком открыто.       Аль-Хайтам завидовал тому, как Кавех общался с ним. Был к нему мил и любезен. Казалось, он просто выполнял свою работу, но ощущалось это все…слишком искренним.       — …почему именно сокол? — спрашивает блондин, переводя эскиз на кожу левого запястья.       — он показывает мою независимость.       — вот оно что…а ты куда интереснее, чем кажешься на первый взгляд. — маска мастера спущена до подбородка, а потому аль-Хайтам видит ухмылку, от которой сердце пропускает удар.

V

      — …нет, я на антидепрессантах, ты забыл?.. — сбивчиво шепчет аль-Хайтам стоит только чужим губам оставить засос на ключице.       — конечно нет, детка, я просто шучу, ведь ты весь такой серьезный и скованный. — сладко тянет Тхангар, спускаясь дорожкой поцелуев ниже, наслаждаясь каждым тихим вздохом, что ему дарят. Чертовски красивая картина.       Глаза в красном свете улавливают тату, которое он бил меньше месяца назад этому парню сам. На лице вновь цветет ухмылка, Кавех нежно целует в запястье, смущая младшего. — какой хороший мальчик, ухаживал за татуировкой как я рассказывал? Мм, а я думал, что ты меня тогда не внимательно слушал.       — я слушал тебя и очень внимательно. — румянец цветет на щеках аль-Хайтама, он смотрит в чужие глаза завороженно. Он хочет их владельца.       — конечно, детка, иначе бы ты сейчас не был здесь со мной. Что с твоим личиком? Почему ты так краснеешь? — хихикает Кавех, пока одна из его рук гладит характерный бугорок, что постепенно мокнет. — что тогда, что сейчас, аль-Хайтам, твои глаза хотят меня. Ты тот еще извращенец, ты это знал?       Очередной поцелуй топит их общую страсть, пока за стеной шумит музыка. В доме Кавеха как всегда вечеринка, но до нее Тхангару нет дела. Прямо сейчас под его руками плавится неопытное тело, жаждущее получить большего, что до ужаса смешно, ведь аль-Хайтам первый человек, который не просто хочет Кавеха, а который любит его.

VI

      Сеанс подходил к концу. Кавех совершал последние штрихи для того, чтобы общая работа выглядела ровно и красиво. Эскиз был не самым сложным: солнце, исполняющее роль точки и силуэт сокола с крыльями, повторяющими форму круга, как символ запятой. Это тату расположилось на левом запястье, на которое часто аль-Хайтам смотрел, особенно, когда брал напиток, была у него подобная странная привычка.       За сеанс было заплачено и, казалось бы, пора уходить, но этот блондин, что сейчас отвечал по звонку на вопросы будущего клиента, чем-то зацепил. Аль-Хайтам чувствовал, что Кавех был точно таким же как и он сам.

Он был несчастен.

      —…ты что-то забыл? — Тхангар снимал одноразовые перчатки с рук, оголяя тонкие пальцы, от которых фантазия аль-Хайтама ушла в разгул. Он любил блондинов. Он любил блондинов с характером.       — нет…просто хотел поблагодарить за то, что приняли на сеанс. Можно угостить Вас чашкой кофе? — Кавех удивленно посмотрел на парня, что теребил свои пальцы рук. Весьма забавно, его только что пригласили на свидание? Задумавшись, Тхангар подошел ближе к студенту и улыбнулся ему.       — сокол хочет меня угостить чем-то вкусненьким?       — мне нельзя? — брови поднимаются и бирюза глаз сталкивается с алыми, изучающими каждую мелкую деталь. Аль-Хайтам определено был во вкусе тату-мастера.       — если я не буду для тебя птичкой слишком низкого полета, то хорошо, буду ждать тебя завтра у кофейни в семь тридцать. Надеюсь, не рано. — Кавех явно издевался над парнем, проверяя его намерения.       Но аль-Хайтам пришел. Пришел даже раньше, чем они договорились с Тхангаром. Это удивило блондина, но еще больше удивляли их последующие свидания, на которых Эльшеран раскрывался с новых сторон.

VII

      Прошло чуть меньше месяца, тату зажило уже давно, но Кавех все еще беспокоился об нем и об аль-Хайтаме, конечно же.       Даже сейчас он бережно целовал в запястье, обводя кончиком языка контур татуировки, иногда поднимая глаза и следя за туманностью в бирюзе чужих. Как же сильно он полюбил эти два неограненных берилла, что смотрели на него почти каждый день. В них не было особого блеска, какой был в множестве других пар глаз, что наблюдал Кавех за всю свою жизнь, в этих глазах не было ни намека на счастье или надежду, но эти глаза были намного живее остальных, эти глаза были гораздо искренней в своих чувствах.       Кавех любил аль-Хайтама. Любил по-своему: пошло, грязно, может быть даже неправильно и слишком грубо. Он не разделял работу и личную жизнь, ему было тяжело быть честным до конца с этим парнем, но одно он знал точно…       — я буду стараться, чтобы сделать тебя счастливей, Тами…       У аль-Хайтама была затяжная депрессия и серьезное непринятие себя. Родиться геем в гомофобной семье было настоящим проклятием, что терзало парня изнутри. Долгое время он ломал себя, а когда все же смог приобрести настоящего себя, то не получил поддержку от близких. Напротив, аль-Хайтам столкнулся с буллингом и насилием. А потому сейчас он особенно волновался, когда Кавех снимал с него брюки, бережно растягивая, массажируя простату; лаская его слух своим мягким голосом, наполненным заботой.       Аль-Хайтам не раз пытался покончить с собой. Он не видел смысла в своей жизни и не видел никакого движения в работе с Чжун Ли до тех пор, пока судьба не познакомила его с Тхангаром. Алые глаза наблюдали множество уродливых шрамов, что тянулись по чужому телу, страх сковывал, но он все равно продолжал касаться уже любимого тела.       Райские птицы редко создают крепкие пары, в то время как соколы выбирают себе пару раз и на всю жизнь. Два незамысловатых тату в виде разных птиц, что сделаны на предплечье и левом запястье двух разных людей, чьи тела сливались в чувствах и в нужде друг от друга.       Глупо, быстро, пошло и грязно завязался их роман, начавшийся как простая шутка. Но теперь, кажется, Кавех был зависим от тихих стонов, что бились об его губы, когда он входил по самый корень, растягивая тугие стенки. Теперь он был скован с этим хищником одной цепью жизни, а сокол за это отплатил собой.

VIII

      —…интересный выбор татуировки. — Чжун Ли смотрит на аль-Хайтама испытывая за него гордость. Они не виделись около двух месяцев, парень был предоставлен сам себе, что являлось частью их практики. И это пошло на пользу. — двойной смысл? Мне нравится. Как ты себя чувствуешь? Мы давно не встречались с тобой.       Аль-Хайтам сидит на привычном диване. Чжун Ли только что залил свою чашку чаем, забирая её со стола и отпивая напиток. Парень тянется за своей кружкой, краем глаза замечая на левой руке татуировку, что пробивает на легкую улыбку. Кружка наполнена, как наполнена его душа.

— я счастлив.