Мелодия твоей души

— Ты правда считаешь, что мне стоит это сделать именно так? — спросил Адриан у своего друга, Луки. — Адриан, я не узнаю тебя, обычно ты сам находишь ко всем подход, а тут… — Агрест прикрыл лицо руками. — Ты как будто теряешься от одного звука её имени. — Да, именно так, — после слов друга Лука взял в руки гитару и начал наигрывать одну мелодию на гитаре. — Это полностью описывает твоё состояние. — Согласен. И как тебе так точно удаётся подбирать мелодию под человека и его чувства? — Просто я чувствую намного глубже, чем многие, лишь в этом мой секрет. В эмпатии.       Был вечер. Недостаточно глубокий, чтобы ложиться спать, но студенты коллежа раздельного обучения имени Француа Дюпона уже отдыхали. Уютный свет ночников и гирлянд озаряет комнаты девочек, а мальчики включают настольные лампы. — Почему бы тебе просто не пойти и не признаться? — вдруг нарушает тишину Лука. — Что? Я тебя правильно расслышал? — Да, именно. — Как ты думаешь, как мне пробраться в женское общежитие? — Просто проберёшься, балконы же для чего-то существувуют? — Лука немного нахально улыбнулся. — Ты гений! — Адриан аж привстал с кровати. — Но что мне ей сказать?.. — вновь потерялся блондин. — Всё, как есть! То, что ты чувствуешь, и во время этого не надевать свою идеальную маску. — Но… — Ты же так долго искал того человека, с которым сможешь быть собой, так почему, когда хочешь признаться, нужно прятаться за маской? — Я бою… — Боишься того, что она тебя не примет? Маринетт не примет? — И всё это таким спокойным голосом, что Адриан немного испугался. — Есть, конечно, вероятность, но она крайне мала, поэтому в худшем случае она тебя вежливо пошлёт. Лука достал из кармана телефон. Лука: Как там Маринетт?

Кагами: Занимает меня разговорами о шикарном принце на белом коне, которого зовут Адриан. Как обычно.

Лука: Отлично, а то Адриан мне все уши прожужжал. Не примет она меня, отвергнет. Но их мелодии идеально сплетаются воедино, создавая единую гармонию.

Кагами: Кстати про мелодии. Маринетт села за пианино.

Лука: У меня одна идея появилась, спасибо, любовь моя.

Кагами: Не за что) Жду сигнала)

      Куффен положил телефон в тумбочку. Адриан лениво перебирал клавиши фортепиано, стараясь сочинить свою собственную мелодию. — Адриан, напомни, в чём ты силён больше всего? — В игре на фортепиано, фехтовании и китайском. — Итак, то, что указывают в составе первым, является ключевым, — констатировал факт Лука. — Ты же знаешь, что Маринетт тоже играет на этом интструменте? — Да, но как это может повлиять? — Самым ключевым образом. Знаешь ли, многие девушки ценят романтику, это раз. Два, музыканты — одни из самых романтичных людей. Поэтому можешь признаться так, и это будет по-особенному, и в то же время ты будешь собой. — Хорошая идея. — Адриан с некоторой задумчивостью посмотрел на друга. — А теперь, — Куффен встал с кровати, — идём! — Куда? — Ты идёшь признаваться в любви, а я лечу на крыльях амура помочь тебе в этом, — Лука подмигнул.       Они вышли из комнаты и тихо спустились по лестнице, которая вела во двор. Миновав все другие препятствия на пути, они наконец остановились прямо под балконом комнаты девушек. Лука начал насвистывать мелодию, и с балкона мгновенно спустилась верёвочная лестница. По ней спустилась Кагами и, спрыгнув, обняла Луку и взглядом пожелала Адриану удачи. Блондин поднялся по этой, показавшейся на его взгляд хлипкой конструкции наверх, и затянул лестницу обратно. — Ты думаешь, он справится? — спросила Кагами после приветственного поцелуя. — Уверен. Слишком сложно нарушить гармонию, которую создают эти двое.

***

      Маринетт явно увлеклась своими занятиями, благо, что хоть стены в их общежитии со звукоизоляцией. Она напевала такую песню, кажущуюся знакомой, но в её исполнении… Просто волшебно.

Ты мне нравишься так, что потеют ладони, И без тебя не знаю, кто я...

      Парень тихо подошёл и положил руку на спинку стула, на которую девушка не облокачивалась, а сидела, прямая, как натянутая струна. Когда она закончила, Адриан задыхался от ощущений. Казалось, что она поёт именно ему. И этот приятный осенний запах сухих листьев и горящей на столе свечи заставляли улететь его фантазию куда-то далеко. Но уж точно не в этот мир. — Маринетт, — наконец очнувшись, начал Адриан. Девушка вздрогнула и покрылась румянцем, а после помотала головой, стараясь отбросить эту галлюцинацию. Но это оказалась реальность. Суровая и, как обычно, разрушающая все мечты жестокостью. — А-Адриан… Ч-что? Как ты вообще здесь оказался? — Я пришёл… — и тут Агрест потерялся. Хотелось вновь натянуть маску идеальной модели, образа, который создаётся в голове, как только кто-то слышит его фамилию, — ...спеть… — у парня пересохло в горле. Ну и зачем он это сказал, он же не сможет петь. — Можно… — Воды? — моментально Маринетт подключилась к этому, она всё это время будто тоже пребывала где-то не в этом мире. Потягивающее чувство порхающих в животе бабочек, которое возникает каждый раз, когда она его видит. Хотя это возможно только тогда, когда они переходят с разных уроков. И самое главное, как говорил Лука… — У меня тоже часто горло пересыхает… — Гармония. Идеальная. — Да, пожалуйста, — немного охрипшим голосом произнёс Адриан. Как только ему протянули стакан, он жадно выхватил его из рук девушки и почти залпом выпил всё. Прокашлявшись, он начал петь: — Люби меня, люби жарким огнём, Ночью и днём, сердце сжигая. Люби меня, люби; Не улетай, не исчезай — я умоляю! Люби меня, люби, Люби меня, люби...       Резко поменяв аккорды, он начал играть нечто другое, не менее прекрасное. Маринетт, стоявшая до этого времени в некотором оторопении, тоже начала подпевать чистым меццо-сопрано. — Дайте мне белые крылья, Я утопаю в омуте. Через тернии, провода — В небо, только б не мучаться. Тучкой маленькой обернусь, И над твоим крохотным домиком Разрыдаюсь косым дождём; Знаешь, я так соскучился...       Развернувшись, парень установил зрительный контакт с девушкой и приподнялся. Она попыталась отвести взгляд, но та часть Адриана, его собственная, а не та, какую мы знаем, взбунтовалась.       Он аккуратно, боясь оставить на коже девушки следы, взял её за подбородок и развернул к себе, не давая Дюпен-Чен отводить взгляд. — Я люблю тебя, — сказал он шёпотом и своими губами прихватил её. Этот малиновый вкус. Его он точно запомнит надолго. Он не переставал её целовать, зарываясь руками в волосы. Она… просто не могла понять, что это всё с ней.       Раздался свист Кагами, и девушка сразу отстранилась, ринувшись на балкон. — И вы так общаетесь? — Это давний условный сигнал. Ты никогда не задумывался о том, куда твой друг ходит по ночам? — Нет, я думал… — О чём? — О том, как стать мелодией твоей души.