Кризис-менеджмент

При одном воспоминании о Михаиле в душе Дениса всколыхнулось чувство вины. Причем сразу к обоим мужчинам. Он сразу рассказал Виталеньке, что решил поддерживать бывшего материально, рассказал об инвалидности и в общих чертах о договоренности между ними, справедливо полагая, что Виталеньку возмутят подробности. И до сих пор не считал, что Михаил творил с ним что-то ужасное, полагал себя обязанным. Но все еще не осознавая свою субъектность ощущал, что в каком-то смысле предает Виталеньку, отдавая часть своих ресурсов бывшему хозяину. Как решить эту моральную дилемму он не знал. *** Виталий ненавидел Михаила. Он видел по случайным обмолвкам, по реакции на простейшие жизненные ситуации, как сильно этот жирный ублюдок сломал его мальчика. Привычка опускать глаза и извиняться при малейшем намеке на конфликтную ситуацию, недоверие в ответ на ласковые слова, рефлекторная защита с моментальной последующей покорностью на любое резкое движение — все это свидетельствовало о чудовищной степени издевательств со стороны мерзкого бывшего. И было понятно, что отогревать и лечить любимого Деничку Виталию еще долго-долго, и явно не без помощи специалистов. Поэтому мысленно он проклинал отвратительную тушу всякий раз, когда видел подобное. Но рассказ Дениса о том, что он сам умолял Михаила жить с ним, обещая уход и помощь со съемом квартиры, и собственные воспоминания, о том, как тяжело и ненавистно было заставлять себя трахаться, вызывали все же некоторую дозу если не сочувствия, то хотя бы снисхождения. Все изменилось одним неприятным вечером, когда Виталий ждал у магазина Алексея, задумчиво ковыряя этикетку на бутылке с пивом. Они собирались пойти поиграть в бильярд, Денис уехал на два дня в Москву по рабочим делам. В это время из толпы пьяниц, толпящихся возле соседней разливайки он услышал слово «пидор». Как гомосексуальный мужчина в гетероориентированной стране, он чутко прислушивался к таким выкрикам, инстинктивно напрягаясь. И с удивлением узнал в синяке, жалующемся на жизнь таким же потасканым дружкам, Михаила. Тот, оказывается, сокрушался о кинувшем его сожителе, которого он «так здорово выдрессировал, что эта соска мне ноги мыл и воду пил».Виталий слушал, и волосы вставали дыбом, а кулаки сжимались в карманах. Никакая корыстность в попытке Дениса ухватить немного любви и внимания не оправдывала тот ад, который он проходил по вине тирана, и как оказалось, вполне себе сознательному умыслу. Но самое страшное ждало впереди. — Да я ведь со школы эту блядь знал. Ходил тихонький, чмошник такой прыщавый. Мы с пацанами его чморили. А потом однажды, нам тогда лет по шестнадцать было, смотрю, — а у него член в раздевалке встал. Ну, с тех пор и нагибали его периодически. Так что пидор — он с детства пидор. Глаза у Виталия налились кровью, он представил своего жеребеночка еще подростком, неуклюжим и несчастным, напуганным только что открывшейся правдой о себе. И здоровых сильных лбов, сломавших пацана на всю жизнь. И, сжав ключи в кулаке, чтобы утяжелить удар, шагнул к алкашам, намереваясь превратить Михаила в кровавый кусок мяса. Он уже видел, как летят брызги крови, и облик урода еще меньше начинает напоминать человеческий. Поэтому он не сразу понял, что его удерживают, снова и снова совершая рывок в сторону обидчика. Но Алексей с мрачным выражением лица прочно фиксировал его, пытаясь дозваться до обезумевшего приятеля. — Подожди, ты эту тварь убьешь, и сядешь. — И похуй, — прорычал Виталий, вырываясь из рук друга. — Ты не знаешь, что он только что нес, сука! — Да я тут уже минут десять стою, да он, безусловно, гнида. Но ты его убьешь сейчас — и кому от этого будет лучше? Синяк этот умрет в бессознанке, не протрезвев и так ничего и не поняв. А твой товарищ — я правильно понял, это ж Машка твоего хахаля? — твой товарищ лишится любимого человека из-за мрази. Виталий уже осмысленней глянул на друга: — И что ты предлагаешь? — Давай я позвоню приятелям, которые решают подобные вопросы, и они отвезут его куда-то покататься. Если рассказать им историю его похождений, они от души устроят так, что этот хмырь только по весне всплывет. Мужчина мгновенно пришел в себя, ощущая как чернота затопляет душу. Одно дело — в порыве аффекта уничтожить обидчика. Другое дело — организовать ему казнь. Кем он будет после этого? К тому же казнить его приятели Алексея ведь будут не из соображений справедливости, а за то же, за что они же с удовольствием казнят и самого Виталия, и того же Дениса. И в то же время, а не стоит ли раздавить этого ублюдка как таракана, если судьба дает тебе в руки орудие против врага? Ведь он натуральный садист и насильник. Алексей терпеливо ждал. На заднем плане слышались вопли пьяной мразоты. Виталий решительно мотнул головой: — Нет, я не могу так хладнокровно взять грех на душу. Но попроси братков помочь, у него карточка от Дениса, тот ему деньги дает, благородный дурачок. Карточку надо забрать. И квартиру купить, где-нибудь в умирающем поселке на севере, я готов проспонсировать это мероприятие и доставку пассажира. Очень важно, чтобы Денис больше никогда в жизни с этой падалью не пересекся. — Легко, все устрою, дай мне пару дней. — Буду должен, брат, спасибо. — Да забей, сочтемся. Таких мразей надо как тараканов давить. Да и ты меня пару раз из таких передряг тащил, сам знаешь, так что кто еще кому должен. И будь уверен, мои знакомые ему все равно устроят веселую жизнь, судя по его общению, он та еще душа компании, и найдет способ всех выбесить. Сейчас ребятам звякну, а в бильярд в другой раз тогда. — Моя помощь нужна? — Не, тебе тут лучше не светиться. Виталий ушел, а по приезду Денички вытряс из него и подробности совместной жизни с чудовищем, и историю непростого взросления, и одиночество в начале взрослой жизни. Потом долго сидел, чуть не плача, обнимая своего бедного мальчика, с ужасом понимая, как покорежена его психика. Как же много им еще предстоит преодолеть. Ну ничего. У Виталия хватит терпения, они все изменят, теперь Деничка не один. *** Через неделю после поездки в Москву Денис как обычно сидел у Виталеньки, просматривая с ноутбука электронную почту. Виталенька выскочил из квартиры на пятнадцать минут, и вернулся, мурлыкая победный мотивчик. После чего положил перед парнем черный прямоугольник пластиковой карты и сложенный вдвое листок. На листке рукой Михаила было написано: "Пока, Денис. Я не нуждаюсь больше в твоей заботе, карточку возвращаю». Молодой человек удивленно поднял глаза на любимого, а тот вдруг сурово посмотрел на него и сказал: — Я сейчас попрошу твой телефон, и удалю там номер Михаила. Это мое единственное требование к тебе, свободному человеку, который имеет право общаться с кем хочет. Но если ты хочешь быть со мной, с этим типом ты искать встречи не должен. Помолчав после такой суровой и агрессивной речи, смущенно добавил: — По крайней мере, пока. Однажды он уже будет тебе не опасен. Денис отдал телефон и успокоил Виталия, что тот вправе ставить любые условия. Внутри он ощутил громадное облегчение, хотя и омраченное горьким вкусом вины. Но Виталенька тогда, в вечер откровенного рассказа Дениса, обещал, что однажды все нынешние сомнения и тревоги пройдут, и Денис окончательно обретет себя. И молодой человек очень хотел в это верить.