Грубо, но нежно

Рюноске не любил осень. Не любил людей, которые нервно идут на работу, по пути то и дело роняя мелочь. Не любил холод и ветер, которые так и норовят попасть в и без этого не очень теплую квартиру через окно. Не любил грязную слякоть, из-за которой не хочется выходить из дома вообще. Не любит опавшие жёлтые листья и лысые деревья, они совсем не радуют глаза. Он не любит осень. Если так подумать он не любит вообще никакое время года: летом жарко, зимой холодно, осенью грустно, а весной просыпается аллергия на каждое цветущие растение. Он до дрожи в пальцах не любил осень, но был тот, кто заставил его полюбить. Этот человек.. этот человек был действительно прекрасен. Прекрасны его белые, словно снег, волосы. Прекрасны его длинные фаланги пальцев и тонкая, бледная кожа. Прекрасна его блистательная улыбка, освещающая весь внутренний мир Акутагавы. Прекрасен голос, что звучит как настоящая колыбельная. А когда он касается губ Рюноске своими они кажутся сладкими, бархатными, со вкусом малины. Прекрасны его необычные глаза, как у настоящего тигра. Лилово-желтые, а на солнце как-будто отдельная планета. Прекрасен и его стеснительный глаз, когда Рюноске поглаживает его по по спине ранним утром. В целом он похож на маленького котенка, но не того, что светит пушистой шерстью и грозным взглядом смотрит из окна на проходящих людей, а на бездомного, тощего, с невероятно наивными глазами и душой. С грязными, но мягкими лапами, с милой мордашкой и мокрым, белоснежным хвостом. Один взгляд на него бросишь и уже хочешь накормить, прижать к своей груди, погладить за ушком и забрать к себе. Именно таким и представлял себе его Рюноске. Такого беспомощного, бедного, но манящего кота. Рюноске сидел на подоконнике, глядя в окно на темную улицу, освещаемую лишь тусклыми фонарями. Сидел и думал, неосознанно и непривычно для него поднимая уголки губ при мыслях об этом человеке. Где-то в конце квартиры, предположительно на кухне, слышались звуки песни. Рюноске её знал, хорошо знал. Это была любимая песня его любимого человека, как он мог не знать. Всё что любит он, любит и Акутагава. Губы дрогнули и он начал напевать под нос: You go down just like Holy Mary Mary on a, Mary on a cross Your beauty never ever scared me Mary on a, Mary on a cross… Хриплый голос разнёсся по комнате эхом. Вдруг музыка на секунду остановилась и в следующее мгновение стала громче. С каждой секундой она приближалась. Рюноске открыл один глаз, всё ещё сидя на окне. Разве он так громко пел? Дверь в комнату со скрипом открылась, показался силуэт молодого парня. Рюноске, наконец, отодвинул шторы и встал с окна. — Джинко, ты не спишь? — произнёс Рюноске. — Я думал ты опять забыл выключить музыку. — У меня завтра выходной день, я отпросился у Фукудзавы. — Ацуши с усилием спрятал улыбку, пытаясь придать голосу максимально серьезный тон. — не дуйся, Рюноске, я сделаю вид что не слышал твоего пения. Акутагава нахмурил брови. — Хэй! Ты выглядишь так, будто хочешь надо мной посмеяться! Тебе не нравится мой голос или что? Ацуши вскинул руки, якобы говоря "я ничего такого не думаю". Рюноске лишь закатывает глаза, показывая тигру средний палец. «Как по-детски» — мысленно хмыкает Ацуши. Он привык, что Рюноске кажется холодным и эгоистичным. Он привык, что тот всегда найдёт повод послать его или толкнуть в бок. Но это было так мелочно и незначительно, ведь он видел какими глазами он на него смотрит. Он чувствовал все его чувства в нежных поцелуях. Он чувствовал его любовь в заботливо приготовленной кружке кофе с утра. Ему не нужны были слова любви, ему не нужны были стихи, не нужны были букеты цветов, всё это было неважно. Важен был лишь Рюноске. Важно его самочувствие, важны его личные границы и внутренний мир. Ацуши ни на секунду не сомневался, что Рюноске его любит. Его улыбка, которую он показывал только Ацуши, вот что было важно. Накаджима улыбается и ложится на свежие, белоснежные простыни хлопая ладонью рядом, тем самым призывая Рюноске лечь рядом. Брюнет, демонстративно цокая языком, всё же подходит и ложится рядом. Ацуши обнимает Акутагаву за тонкую талию, рукой забираясь прямиком под рубашку. Поглаживает лопатки, при этом немного царапая. Акутагава не сопротивляется, он кладёт свою руку на макушку Ацуши, перебирая белоснежные волосы. Накаджима довольно мурлыкает крепче обнимая своего парня. С ним так хорошо, с ним очень хорошо. Он видит в его прикосновениях, что тот безмерно его любит. Любит так, что скоро взорвется. С Джинко все пустоты его души заполняются. Хочется беззаботно смеяться и слушать его ласковый голос. Хочется дарить каждую частицу своего сердца ему. Лишь ему. Никто другой не посмеет приблизится к Акутагаве вот так. Никто не посмеет целовать костяшки его рук. Никто не посмеет делать ему горячий чай. Никто не посмеет давать ему глупые прозвища. Никто, кроме Ацуши. Акутагава смотрит на Ацуши серыми глазами немного щурясь. Он берёт его лицо в свои всегда холодные руки. Горячее дыхание обжигает лицо Накаджиме и тот шумно выдыхает. Акутагава приближается к лицу Ацуши, думая, что тот действительно похож на котёнка. Сухие губы вновь становятся влажными когда брюнет касается их своими. Он целует трепетно, аккуратно, давая возможность почувствовать себя любимым. Ацуши неуверенно отвечает на поцелуй двигая губами — он всё ещё не очень опытен в этом. Акутагава прикусывает нижнюю губу Ацуши, сразу же облизывая укус. Рюноске на секунду отстраняется, чтобы отдышаться, после чего снова льнёт к губам парня. Теперь это по-другому, теперь Рюноске проталкивает язык во влажный рот Накаджимы. Он целует со всеми чувствами, вкладывает в этот момент всю любовь. Их языки неумело соединяются в одно целое, возбуждённо "танцуя". Воздуха не хватает обоим. Рюноске вновь облизывает губы Ацуши, напоследок оставляя на них мимолётный поцелуй. В квартире слышно лишь разгоряченное дыхание двоих парней. Действия важнее слов.