Снова

В доме пахло валерьянкой и страхом. Макс спал у бабушки в комнате — мама настояла забрать его к себе «на всякий случай». Рома молча проверил все замки, занавесил окна и выключил свет в гостиной. Они остались вдвоём на кухне. Коробка лежала на столе. Белая маска смотрела пустыми глазницами. — Рассказывай, — тихо сказал Рома. Не требовательно. Не как следователь. Как муж. Тоня долго молчала. Пальцы сжимали край стола так, что побелели костяшки. — Я не просто спасла Костю, — наконец выдохнула она. Рома не перебивал. — Всё началось раньше. Намного раньше. Шестой класс. Она тогда ещё плохо знала всех. Держалась в стороне. Читала на переменах. Старалась быть незаметной. Он заметил её первым. Мужчина с добрым голосом. Всегда улыбался. Иногда появлялся возле школы — «ждал племянника». Никто не задавал вопросов. В посёлке все всех знали. Он называл её «тихой девочкой». — Ты ведь любишь животных? — спросил он однажды. Она кивнула. — А хочешь увидеть кое-что особенное? Она отказалась. Он не настаивал. Просто начал появляться чаще. Потом появились записки. На парте. В рюкзаке. В почтовом ящике. "Ты особенная." "Тебя выбрали." "Ты будешь зайчиком." Сначала она думала — глупая шутка. Потом стало страшно. — Почему ты никому не сказала? — тихо спросил Рома. — Потому что он писал, что если расскажу — пострадают другие. Голос у неё дрожал. — Он знал всё. Во сколько я иду домой. Где работал папа. Когда мама задерживается. Он следил. Долго. Однажды после школы она почувствовала, что за ней идут. Не оборачивалась. Ускорилась. Шаги тоже. И тогда она побежала. Но он оказался быстрее. Тряпка с резким запахом. Темнота. — Очнулась я в подвале, — продолжила Тоня, глядя в пустоту. — Там уже были дети. Рома медленно опустился на стул. — Сколько? — Трое. Потом стало четверо. Она закрыла глаза. — Они были в масках. Не потому что хотели. Потому что он заставлял. Он называл это игрой. "Лесная семья". Каждому давал роль. Лиса. Волк. Медведь. А ей — зайца. — Он сказал, что я стану главной. Самой чистой. Самой правильной. Голос у неё стал почти беззвучным. — Он готовил меня. Рома сжал кулаки. — Что значит — готовил? Она посмотрела на него. И в её взгляде было то, что он никогда раньше не видел. — Он хотел, чтобы я стала не просто жертвой. Он хотел, чтобы я стала частью. Чтобы я приняла это. Чтобы я носила маску добровольно. Тишина упала тяжёлым грузом. — Он говорил, что я подхожу. Что я тихая. Послушная. Умная. Что я смогу продолжить. Рома резко встал. — Он хотел сделать из тебя… — Да. Она произнесла это спокойно. Слишком спокойно. — Костя появился позже, — продолжила она. — Его привели через пару дней. Он плакал. Громко. Он не хотел играть. И тогда я поняла. Если я не сделаю что-то — он станет следующим. — Что значит следующим? — голос Ромы стал жёстким. Тоня сглотнула. — Он не держал детей долго. Он… избавлялся. Воздух словно сгустился. — Я слышала. Один раз. До меня. Склад был не первым местом. Просто удобным. — Когда он сказал, что я готова, что завтра надену маску и останусь — я поняла, что это мой шанс. Она дышала тяжело, будто снова была там. — Я притворилась. Сказала, что согласна. Что хочу быть зайчиком. Он был счастлив. Он дал мне свободу передвигаться по подвалу. Дал нож — «для ритуала». Рома медленно сел обратно. — И? — Я перерезала верёвки Косте. Мы побежали. Он догнал нас. Я ударила его тем самым ножом. Не сильно. Но достаточно, чтобы он упал. Мы убежали. Полиция приехала слишком поздно. Склад уже был пуст. — Ты его видела после этого? — спросил Рома. — Нет. Я думала, он умер. Но тела не нашли. Как и других детей. Рома провёл рукой по лицу. — Почему ты не рассказала всё это тогда? Следствию? — Потому что он сказал, что если я заговорю — он вернётся за мной. И я ему поверила. Она посмотрела на маску на столе. — И он сдержал обещание. Рома молчал долго. В его глазах горела ярость. Но не на неё. На того, кто сделал это. — Ты не жертва, — наконец сказал он. — Ты выжила. Ты спасла ребёнка. — Но он выбрал меня, — прошептала она. — Понимаешь? Я была не случайной. Он видел во мне что-то. — Он видел удобную цель, — резко ответил Рома. — Это не одно и то же. Она покачала головой. — Нет. Он хотел сломать меня иначе. Он хотел, чтобы я захотела маску. Чтобы я сама её надела. Чтобы мне понравилось быть зайчиком. В этом была его игра. Не убить. Передать. Рома подошёл к ней и обнял. Крепко. — Ты не стала зайчиком. — Почти стала. — Но не стала. Его голос был твёрдым. — И сейчас он снова пытается закончить начатое. Она кивнула. — Он знает, что у меня есть сын. — Поэтому мы это закончим, — тихо сказал Рома. — Ты не понимаешь… — она посмотрела ему в глаза. — Если он снова выбирает — значит, кто-то ещё уже в подвале. Тишина стала невыносимой. — Он повторяет цикл, — прошептала она. — И если мы не придём… Рома понял. Он не хотел, чтобы это было правдой. Но понимал. — Завтра, — сказал он. — Мы поедем туда. — Нет. — Да. — Он этого хочет. — Тогда пусть получит не то, что ждёт. Он взял маску со стола. Белая. Без выражения. — На этот раз зайчик не жертва. На этот раз зайчик охотник. Тоня смотрела на него. И впервые за долгое время страх начал уступать место другому чувству. Решимости. Но глубоко внутри всё равно жила мысль: Он выбрал её тогда. И выбирает снова. А значит — игра ещё не закончена.