Утро начинается не с кофе)

Чан просыпается по своему странному внутреннему будильнику, едва начинает светать. Казалось бы, он должен был спать как минимум сутки, ведь отгремел второй концерт в Фукуоке, организм не успел привыкнуть к смене часовых поясов, да и они все вымотались настолько, что сил хватило только добраться до номеров и рухнуть в кровать, но нет. Крис переводит взгляд на часы и видит, что с момента, когда он прижал к себе комочащегося на кровати Феликса прошло только часа четыре, однако его организм больше спать не намерен. Старший проводит рукой по лицу, сгоняя остатки дремоты, и отмечает, что кожу на лице не тянет от косметики. Смутно припоминает, как сонный Ликс смывал с него всё мицеляркой что-то бубня себе под нос, пока лидер, на автомате поглаживал его колено, не в силах даже открыть глаза. Ли поступал так не впервые, искренне заботясь об уставшем старшем, но каждый раз эти жесты отзывались теплом в сердце Чана. Крис промаргивается медленно, привыкая к освещению, и поворачивает голову в сторону, утыкаясь взглядом в спину младшего. На ней всё еще остались временные татушки в виде крыльев на лопатках, которые нанесли младшему перед концертом, и губы не произвольно растягиваются в мягкой улыбке. Идея пришла стилистам спонтанно, но судя по комментариям после первого дня имела колоссальный успех в виде восторженных комментариев и до дыр просмотренных нарезок. Что не мудрено в принципе, ведь Феликс действительно сам по себе похож на ангела — добрый, светлый и искренний. С мягким сердцем и нежной улыбкой. Очаровательный. Нереальный. Но… …далеко не невинный. От мыслей каким еще может быть Ликс в животе тугой узел возбуждения затягивается, вынуждая окончательно проснуться. Даже чуть-чуть совестно за собственный организм: на Феликса у Чана всегда встает и неважно в каком он состоянии и насколько устал — близость желанного тела словно дарует второе дыхание. Сейчас же он правда не собирается отбирать у младшего драгоценные часы сна, но кончики пальцев зудят от желания прикоснуться к нежной коже. Чан покусывает губу нерешительно и сдается, своим демонам проигрывая: скользит невесомо по лопаткам, очерчивая силуэт тату, наблюдает как по спине младшего мурашки от его действий появляются. Чуть сдвигается, стараясь не шевелить рукой, на которой устроился младший, и касается губами шеи, вдыхая сладковатый запах геля для душа смешанный с естественным запахом Феликса. Прикрывает глаза, подавляя внутри рык и желание прикусить загривок, потому что реагирует на аромат хлеще кота на валериану, и еще раз невесомо целует. Ли в ответ на действия старшего ворочается, шумно выдыхает через нос, а затем поворачивается к замершему Чану лицом. Плямкает губами и целует наугад, не открывая глаз, пока старший почти дышать перестает, ведь будить своего ангела совсем не хотел, а все равно получилось… — Который час? — хрипло спрашивает Ли, пока старший испытывает укол совести за раннее пробуждение его драгоценного мальчика. — Еще слишком рано, спи, — Крис заправляет выпавшую прядку за ухо, любуясь сонной мордашкой. Прижимает младшего ближе, оставляя поцелуй на кончике носа. Феликс поцелованный носик морщит и приоткрывает один глаз. — А ты? — смотрит строго, насколько это при его сонном состоянии вообще возможно, и лидер еле сдерживает порыв ущипнуть младшего за и без того припухшие после сна щечки. Но лишь смотрит рассеянно-влюбленно. Ликс вопрос задает, догадываясь, что ответ ему не понравится, ведь Крис редко, когда надолго задерживается в кровати если проснулся. Ощущение, что у Чана вместо крови трудоголизм по венам бежит и останавливаться не собирается. Даже на выездах. А ему совершенно не хочется Чана из постели выпускать. И потому что отдохнуть лидеру все-таки надо, и потому что сам Феликс еще не насладился вдоволь теплом любимого тела. Не натрогался, не наприжимался и не насмотрелся. — А я полежу рядышком. Буду любоваться тобой, — Чан отвечает совсем не то, что ожидал услышать младший, и это выбивает сонный мозг из колеи. А еще ломает заранее продуманную аргументацию, почему Чану нельзя сейчас покидать кровать. Ликса замыкает и Чан хмыкает, глядя на изумленного младшего. Проводит пальцами от ушка до груди, лаская чувствительную шею, и довольно отмечает, как тело Феликса охотно льнёт под его касания, пока сам хозяин продолжает находиться в замешательстве. Следит глазами за собственными действиями: цепляет ногтем горошину соска, слыша нервный выдох младшего, и растягивает губы в ухмылке. — Ты же не против? Их взгляды встречаются, и старший видит, как глаза Ликса темнеют от подступающего возбуждения. Не судьба им выспаться похоже. Но никто не возражает. — Не против, — хрипло отвечает Феликс, скатываясь со старшего и потягиваясь. Спина Ли выгибается, одеяло сползает, открывая вид на обнаженный торс, а с губ срывается блаженный стон, когда рука старшего ныряет с груди вниз, а кончики пальцев касаются члена через ткань белья. Шепчет на выдохе. — Очень даже за. Но разве просто любоваться интересно? — А кто сказал, что я буду только любоваться? — в тон ему отвечает старший, сжимая чужой член уже ощутимее. В голосе проскальзывают темные властные нотки, от которых у Ликса мурашки по позвоночнику. Он вздрагивает всем телом, подаваясь бедрами навстречу ласкающей руке. Выгибается призывно и жмурится до цветных пятнышек под веками, когда ладонь старшего ныряет под резинку нижнего белья, а сам Чан немного придвигается ближе. Кончики пальцев Криса легко оглаживают головку, размазывая естественную смазку, и скользят дальше, заставляя организм Феликса просыпаться раньше его сознания. Старший чувствует, как дергается член, постепенно увеличиваясь в размерах, и вновь отмечает про себя насколько Ли чувствительный и отзывчивый в его руках. Они исследовали друг друга давно, однако не потеряли остроты ощущений от близости. Им хватало пары минут чтобы подвести друг друга к грани, но даже зная все точки, они предпочитали не торопиться, наслаждаясь каждым моментом своего единения. И сегодняшнее утро не будет исключением. Ли вздрагивает, когда чувствует горячие губы лидера, накрывающие его сосок. Охает, поджимая пальчики на ногах, пока язык кружит по чувствительной коже, и прижимает собственную ладонь ко рту, пытаясь сдержать рвущийся наружу стон, потому что уверен, что от таких ласк сможет перебудить как минимум половину этажа. Но не хочется, чтобы их прерывали… Хотя Чану обычно не нравится, когда младший сдерживает свой голос, сейчас в слух он ничего не говорит. У него есть свои способы заставить Ликса потерять контроль. Старший цепляет набухшую от усердных ласк горошину соска зубами, легко оттягивая, а когда та выскальзывает из жаркого плена, вновь накрывает губами, оставляя едва заметный засос. Старается не усердствовать, всё же Феликс на концертах тоже оголяет торс, и лучше бы быть осторожными, чтобы не получить нагоняй. Не то чтобы это слишком сильно беспокоило, но всё же, подрывать доверие компании, которая закрыла глаза на их отношения, позволив делить номера и постели на двоих, им совершенно ни к чему. Переключает внимание на второй сосок, играясь с ним пальцами, и довольно урчит, чувствуя, как Феликс начинает нервно ёрзать по кровати под ним. Младший хнычет, скулит и запускает свои маленькие пальчики в волосы старшего, сжимая их у корней, пока Крис продолжает свои ласки. Член Ликса, оставленный без внимания, неприятно трется о ткань нижнего белья, но прерывать старшего он не собирается. Слишком хорошо. Слишком правильно его ласкают пухлые губы и длинные пальцы лидера. Чан поднимается поцелуями по груди к чувствительной шее, слегка засасывая кожу на кадыке. Прикусывает и тут же зализывает свою отметку, целует подбородок, скулу, прихватывает губами мочку уха, немного играет языком с серёжкой, и наконец-то целует в губы. Поцелуй выходит медленным, но безумно горячим — Чан придавливает Ликса к кровати, накрывая своим телом, а младший не понимает, когда они успели поменять положение. Куда делось одеяло и как Крис оказался между его разведенных ног. Но совсем ничего не имеет против. Приоткрывает губы, позволяя Чану скользнуть своим языком внутрь, урчит довольно, чувствуя, как под ладонями перекатываются мышцы на спине старшего и приподнимает таз, желая почувствовать хоть какое-то трение. Он не думает торопиться, нет. Просто очень надо. Крис усмехается в чужие губы и оставляет лёгкий поцелуй на кончике носа, отстраняясь. Откидывается на пятки, любуясь открывшейся картиной: растрепанный младший в одном только нижнем белье, выглядит восхитительно. Грудь Феликса тяжело поднимается на каждом вдохе, пытаясь восполнить нехватку кислорода, после столь жарких поцелуев. Однако оба знают, что это бесполезно: еще минут десять и воздуха в номере совершенно не останется — он весь будет выжжен страстью, костры которой уже охватывают их тела, бликуя на дне зрачков, яркими всполохами. Старший следует ладонями от колен к впалому животику, наслаждаясь ощущением нежной кожи, и делает вид, что совсем не замечает пытливого взгляда Ли из-под опущенных ресниц. Лидер с нажимом проводит большими пальцами по тазовым косточкам, возвращается на короткий миг к соскам, надавливая, и спускается обратно, цепляя резинку нижнего белья. Ликс упирается пятками в кровать, позволяя стянуть с себя такую ненужную сейчас вещь и облегченно выдыхает, когда член звонко шлёпает о низ живота, мажа по прессу обильно выделяющейся на головке смазкой. Раздвигает ноги шире, для лучшего доступа, но Кристофер медлит, продолжая нежить: подхватывает осторожно одну лодыжку, укладывая её себе на плечо. Трется носом об изгиб стопы, заставляя младшего хихикнуть, оставляет маленькие поцелуи на выпирающей косточке и обхватывает большой палец на стопе младшего губами. Не то чтобы у него был какой-то футфетиш, просто пальчики Феликса на ногах такие маленькие и аккуратные, и почему-то вызывают в старшем непреодолимое желание их куснуть. Или облизать. Чем собственно самозабвенно и занимается, замечая, как Ликс пытается скрыть улыбку. Он не затягивает с игрой, чтобы не перейти грань от ласки до банальной щекотки (хотя вряд ли это собьёт их с настроя), и опускает стопу обратно на постель, опять нависая над младшим. Слышит прерывистый вдох и улыбается мягко, утягивая в нежный поцелуй, на который ему с готовностью отвечают, приподнимаясь на локтях, пока лидер шарится рукой под подушкой в поисках лубриканта. Нащупав заветный флакон, лидер отрывается от манящих губ, переключаясь на тонкие ключицы. Оставляет легкий укус, с удовольствием слушая скрип простыни под пальцами младшего. Мягко давит на плечо, вынуждая Феликса лечь обратно, оставляет поцелуй на каждом кубике пресса, затем на бёдрах, минуя член, и слышит разочарованный вздох. Открывает смазку, выдавливая на пальцы вязкую субстанцию. Растирает, согревая, и продолжает усыпать мягкие бедра поцелуями-укусами, вынуждая нетерпеливо выгибаться на встречу и постанывать тихо. — Чанни, не могу… — хнычет Феликс словно в бреду. — Перестань меня изводить… Остаток фразы тонет в глубоком вдохе, потому что Кристофер погружает палец внутрь младшего. Осторожно, на одну фалангу, чтобы не причинить дискомфорт, но не встречая сопротивления мышц и не замечая на лице младшего хоть какого-то дискомфорта, проталкивает целиком, сразу попадая по простате. Этот заветный комочек нервов в младшем он сможет отыскать в любое время дня и ночи, и в любом своем состоянии в принципе — раздраженном, уставшем или гиперактивном, ведь удовольствие другого, Крис всегда ставил выше собственного. И такое рвение окупается сполна, потому что и Ликс такой же. Возвращает все ласки в двойном количестве. — Можно добавить еще, я готовился пока был в душе вчера. Ли сообщает это очаровательно краснея щеками, и Чан хмыкает, оставляя мягкий поцелуй на острой коленке младшего. — Рассчитывал на продолжение вечера, но дал мне заснуть? — Нет, просто хотел, чтобы ты проснулся от того, что я скачу на тебе. Голос младшего звучит с легкой хрипотцой, чертовски интимно, но до одурения буднично, словно он сообщает самую обыкновенную вещь на свете. Однако старшему всё равно приходится шумно выдохнуть через нос, прикрывая глаза. Слова Ли мгновенно отзываются в старшем тяжестью в паху и жаром в груди. Вообще, сколько Чан знал Феликса, тот имел просто удивительную способность сообщать такие развратные вещи с таким ангельским лицом. Феноменальный контраст смысла и подачи. Поразительный. И так возбуждает. Чан, в прочем, слушается добавляя еще один палец, а через пару движений и третий. Растягивает, несмотря на предупреждение, все равно основательно, отслеживая эмоции на любимом лице, однако ничего кроме похоти в прямом пристальном взгляде не видит. И догадывается, что сам имеет вид такой же. Но это нисколько не беспокоит. Мысль проснуться от чужого жара и безумно приятной узости, будоражит сознание, рисуя в мозгу самые сочные картинки, и лидер думает, что не против был бы воплотить все это в реальность. Но не сегодня. Ликс продолжает тихо постанывать, выгибаясь и насаживаясь на длинные пальцы старшего, и Крис одобрительно урчит, глядя на то, как размазывает Ли, от простой растяжки. Нуждающийся Феликс — отдельный вид прекрасного. Однако сейчас Чану хочется довести его до совсем уж невменяемого состояния. И он знает отличный способ. Вынимает пальцы, под недовольно хныканье, и легонько шлепает по бедру. — Перевернись. Ли выполняет просьбу, становясь на колени, и призывно прогибая спину. Знает, что за этим последует, но все равно крупно вздрагивает, когда чувствует влажный язык, что проходится по слегка припухшим краям разработанной дырочки. Топит собственный грудной стон в подушке, сжимая её края до побелевших костяшек пальцев, и подается назад, стремясь почувствовать Криса глубже. Чан вылизывает младшего самозабвенно, стараясь максимально проникнуть внутрь длинным языком, мнет мягкие бедра ладонями, удерживая разъезжающиеся ноги Феликса, и дуреет от чужой податливости. Проводит языком ниже по аккуратному члену, осторожно засасывает яички, обхватывая их полными губами, и в конце концов добирается языком до головки слизывая солоноватую капельку смазки. Проводит языком по каждой выступающей венке, по каждому изгибу, прежде чем заглотить член полностью. Ощущает чужую дрожь, но не думает останавливаться, чередуя ласки чужого возбуждения и вылизывания сладкой от смазки (и по личным ощущениям) дырочки младшего. Пока не чувствует, как чужая ладошка отталкивает его, а плаксивый голос сообщает: — Я кончу, если ты не остановишься. — Я разве когда-нибудь был против? — Крис выгибает бровь. Но в противовес своим словам выпрямляется, гладя напряженные бедра и ощутимо сминая мягкие ягодицы. Феликс — воплощение нежности и легкости. Его хочется затискать каждый раз, когда он так капризно выпячивает губу, хмуря свои бровки. — Я против, — Ликс хоть и пытается говорить уверенно, но голос все равно дрожит, пока подушечки пальцев старшего оглаживают чувствительную кожу между ног. Это забавляет. — Я хочу кончить первый раз только от твоего члена во мне. — А думаешь будет второй? — Крис хмыкает. Вопрос риторический — не более чем занять эфир и поддразнить, ведь сам лидер уверен, что будет еще и третий. Может четвертый, но уже в душе. В общем до того момента пока их не придут будить, они друг от друга не отлепятся. — Уверен. — Какой самонадеянный малыш, — игриво тянет Чан, легонько шлепая младшего. Ликс на этот жест стонет, но подается ближе, призывно подмахивая. И у Криса крышу сносит от такого действия. — Но раз ты так этого хочешь… — Очень хочу, — Ли продолжает вскидывать бёдра. — Пожалуйста, Чанни…. Всё. Тушите свет и вызывайте пожарных. Потому что вместо крови у Чана — огонь по венам, и он не может больше сохранять здравый рассудок. Дальнейшие действия стирают границы между животным и человеческим: Крис кусает младшего за ягодицу и отстраняется, быстро избавляясь от нижнего белья. Наваливается, накрывая спину Феликса собственным телом, и метит укусами хрупкие плечи. И плевать, что теперь точно придется пользоваться тоналкой. Старший пристраивается сзади, проводя членом между раздвинутых половинок. Дразнит, но не проникает внутрь, наблюдая за тем, как искажается лицо младшего. А когда тот начинает хныкать совсем уж разбито — одним слитным движением входит до конца, замирая. Они синхронно стонут: Чан от жаркой узости, а Феликс от желанной наполненности. Лидер отцепляет ладошку младшего от края подушки, переплетая их пальцы, и целует напряженные плечи, пока Ликс дышит глубоко, привыкая к ощущениям. Прокладывает губами дорожку вдоль позвоночника до лопаток, где все находится тату, и обводит крылья кончиком языка. — Мой ангел… Ликс сжимает старшего внутри и немного ерзает, призывая Криса к началу активных действий. Чан усмехается, последний раз прижимаясь губами к чужим лопаткам и делает первый медленный толчок. Ощущения великолепные, пальчики Феликса, что еще переплетены с его сжимаются, и это подстёгивает к продолжению: темп толчков медленный и ленивый, но стоны Ликса становятся звонче, а колени продолжают разъезжаться, и сам он практически вжимается в матрас крепким телом своего возлюбленного. Трущийся о простыни член вызывает легкий дискомфорт, но Ли практически не обращает на это внимания, наслаждаясь долгожданной близостью. Впрочем, сам Чан скоро меняет их положение: распутывает пальцы и вновь откидывается на пятки. Ведет ладонями по тонкой напряженной спине, стискивая чужие бока, а затем подхватывает Ли поперек живота, отрывая от кровати. Младший прижимается спиной к груди Чана, откидывая голову на чужое плечо. Ли прикрывает глаза, ощущая прикосновение любимых губ к шее, и шумно выдыхает, когда член старшего вновь входит в него, задевая чувствительный комочек нервов. Он цепляется пальчиками в предплечье старшего, пытаясь удержать себя в сознании пока Крис входит в него под новым углом. Чан проводит языком по шее Феликса и прикусывает плечико, довольно урча. Укладывает ладонь младшего на его животик и накрывает своей, делая очередной глубокий толчок, который отзывается под их пальцами небольшим бугорком. Но этого все равно хватает чтобы у Ликса дух перехватило, а Крис подливает масла в огонь, продолжая медленные фрикции и шепча в покрасневшее ушко: — Чувствуешь, как я глубоко в тебе, малыш? — Чан прихватывает мочку губами, продолжая придерживать ладонь Ликса на животе. — Ты так жадно обхватываешь меня, солнце, так правильно сжимаешь… Тебе же нравится это ощущение наполненности? Хотел бы так провести весь день, ммм? Толчок. Всхлип. Выпирающий бугорок под прижатой ладонью. Феликс хотел бы ответить, что готов провести со старшим так и день, и неделю, и всю оставшуюся жизнь, но сил на что-то внятное у него сейчас нет. Он держится-то, не падая лицом в постель, только благодаря рукам старшего. Хотя кажется и они скоро перестанут справляться с этим, потому что с каждым шлепком крепких бёдер по ягодицам танцора, Ликс приближается к состоянию невнятной сахарной лужицы, готовый утечь сквозь чужие пальцы на белые гостиничные простыни. Чан замирает на секунду, и Ликс пользуется моментом делая глубокий вдох, догадываясь, что это последняя такая передышка. В комнате душно и кажется совсем не осталось воздуха — его заменил пленительный запах страсти и возбуждения. Но никто из них не против. Потом проветрят. Чан перемещает ладони на бицепсы младшего, когда тот пытается опустить руку на собственный член, заставляя слегка выгнуться в спине. — Ты же хотел кончить от моего члена, малыш. Неужели передумал? Ликс мотает головой из стороны в сторону, мыча что-то совсем неразборчиво, потому что старший начинает наращиваться скорость фрикций. Не медлит, но и не срывается сразу на максимальный темп, наслаждаясь каждым движением и оброненным стоном. Шлепки влажных тел, стоны и всхлипы, льются в уши лидера райской музыкой. Он упивается жаром и податливостью Ли, совсем переставая себя сдерживать: прикусывает загривок, зацеловывает плечи и еле успевает увернуться от запрокинутой головы младшего, когда вновь задевает чувствительную точку. Ли скулит совсем высоко, и Крис понимает, что тот уже на пределе и скоро кончит. Даже удивительно, что первый раз продержался так долго. А чтобы сделать оргазм младшего еще более ярким, через пару толчков, рывком впечатывает младшего в свою грудь снова, отпуская одну руку, скользит пальцами по груди, щипая чувствительный сосок и подбирается к горлу, слегка сдавливая его, чтобы ограничить кислород. — Давай, солнышко, кончи для меня… Жаркий шепот на ухо, головка члена, проезжающаяся по простате, и рука на шее, подводят младшего к финишу. Он закатывает глаза, захлебываясь стоном, и зажмуривается, обильно кончая. Крис ослабляет хватку на горле, позволяя Ликсу опустится на кровать, подставив руки, но движений не прекращает, в погоне за собственным удовольствием и продлевая чужой оргазм. Хотя надолго его не хватает, и уже буквально через секунд двадцать он рычит, плотнее впечатываясь в ягодицы младшего и заполняя его семенем, пока тот всё еще продолжает сжиматься на его члене. Оргазм оглушает и ослепляет, пробивая тело крупной дрожью, и Крис выставляет руку, нависая над спиной младшего, чтобы не рухнуть на него совсем. Он осторожно выходит из Феликса, когда семяизвержение заканчивается, и перекатывается на чистую часть кровати, подтягивая к себе танцора, который находится в сладкой полудреме, все ещё восстанавливаюсь от пережитого оргазма. Младший чертовски вынослив, поэтому сонный вид у Чана угрызений совести не вызывает. Он лишь целует затылок, лениво поглаживая чужой животик, зная, что еще пару минут и Ликс пойдет на второй заход. И самого Чана об этом может даже и не спросить, поставив перед фактом. Впрочем, сам Крис никогда не сможет против младшего устоять. Организм отзовется даже раньше мозга хозяина. И кстати… — Я совсем не против в следующий раз проснуться от того, что ты будешь на мне…