Light in the night

Ему так и кажется, что взгляды посторонних прикованы к нему некими невидимыми цепями – вроде бы и не видит их, но так тяжело ощущает на запястьях, лодыжках, – везде – что отчаянно хочется провалиться сквозь землю. Идёт и нервно постукивает подушечками пальцев левой руки друг об друга, считая до десяти и обратно. Это стало уже настолько въевшейся привычкой, что в последние несколько дней он то и дело ловит себя на этом, – каждый раз останавливаясь на цифре пять – и в очередной раз сжимает ладонь в кулак. А позже, примерно через минуты три, разожмёт и заметит на белой коже кругловатые красные следы. А в голове крутится бесконечной пластинкой мысль: «Это всё в моей голове». Ну не любят ведь таких, как он. Патлатых, что-то там вечно рисующих в своих тетрадях. Только Волков и ходит рядышком с ним постоянно, подмечая про себя каждую новую привычку, и комментирует что-то общее для них обоих. Что-то, что другие вдруг услышав, даже не утруждаются понять, только думают, как эти два совершенно разных человека могут уживаться друг с другом и ходить везде и всегда бок о бок. Никому знать и не нужно, кроме них самих. Им даже нравится быть в своём мирке, в особенном уединении – не как приятелей или что-то в этом роде., здесь и слова подходящего не найдётся. Такие они. У них всё по-своему. Без каких-либо там тайн или молчанок. Надо куда, то прямо говорят – «Пойдем, Серый, покажу тебе что» или «Олеж, а я видел, что вон там-то будет выставка, сходим?». У Олега не было столь же сильной тяги к искусству, как у Серёжи, но всё равно соглашался каждый раз. С ним ведь идёт, больше ничего и не надо. Разумовский как окликнет его, чтобы что-то о полотне рассказать, так он и заслушается его голосом, засмотрится на его радостную улыбку и сам такой же заразится, совсем не в силах совладать с собой. Они где только не были вместе, по набережным бродили, что-то бормоча друг другу, в театре на серёжкин день рождения «Бесов» Достоевского смотрели, тот потом ещё долго отходил, книгу даже перечитал меньше чем за неделю, всё время цитировал что-то подходящее. А Олег его внимательно слушал и радовался, что хмурится всё меньше, выглядит веселее. Но спокойствие долго не длилось. Серого снова начинали мучить кошмары, Олегу только и оставалось сидеть возле него и тихо успокаивать, чтобы не дай бог кто-то услышит, мало ли что может случиться в таком случае – он уж точно знать не хочет. Серёжа всегда на кошмары по-разному реагировал: то закричит прямо во сне, то задыхаться начнёт. И сидели они так – в обнимку, Волков только смахивал слёзы и шептал что-то, совсем не осуждая и не брезгуя. В первый раз, проснувшись от криков с соседней кровати, он не на шутку перепугался. А теперь лишь всхлип какой услышит, так сразу и вскочит. Иногда оставался рядом до самого утра, только брал Серого за холодную руку и сидел так у его кровати, тихонько поглаживая ладонь, как сейчас. Но услышав, что тот начал как-то беспокойно дышать, придвинулся поближе к кровати, слегка сжал ладонь и поднёс к губам холодные фаланги, кротко коснувшись губами. Распереживался совсем. - Спи, Серёж, я здесь. В ответ ему послышался лишь cудорожный выдох. И больше Олег ничего не сделал. Всё ведь и так ощущается правильным – сидеть вот так бочком у чужой кровати, держать чужую руку и внимательно следить за дыханием, за выражением лица. Смотрел и думал о том, каким же храбрым и сильным кажется Серый со стороны. И смеётся с ним весело, цитирует свои любимые книжки. Олегу всегда нравилось быть рядом с ним, казалось, что и просить его не надо – пойдёт куда угодно, лишь бы с Серёжей, лишь бы было так приятно до чёртиков, что аж улыбка всю прогулку сходить не будет. Но и не хрупкий он никакой, нет, просто лишь слишком уж чувствительный, всё через себя пропускает. С Олегом ему притворяться вовсе не нужно, он всё поймет и запомнит. Только сердце сжиматься болезненно будет, не знает ведь как помочь. Вот и сидит сейчас рядышком, держит ладонь в своих двух, понемногу понимая, что так дальше и будет. Рядом без причин и предлогов. Просто так надо, не могут ведь они без друг друга. А с кошмарами они разберутся. И со всеми дурными привычками тоже, нечего Серому калечить себя, у него ведь есть Волков, он хоть из кожи вылезет, но поможет – только скажи, что плохо.