Парта.

Душно. Полосатый галстук тянет вниз тяжёлым грузом, так и манит лечь на парту провалившись в царство Морфея на ближайшие пару-тройку часов. Блекло. Веки словно налиты свинцом, так и норовят закрыться на втором слоге усталого, монотонного говора Ирины Николаевны. Тихо. Ни у кого в классе нет сил шуметь или устраивать галдеж, в протест 8-го урока алгебры. Сил нет - ни слушать новую тему, ни видеть, ни двигаться.

***

Как вторая, так и первая смена ужасны. Да что уж скрывать, одно лишь слово "школа" выворачивает наизнанку. "Кто вообще её придумал?!" Ни раз вопрошал каждый школьник или выпускник, стоя на линейке первого сентября, умирая от жары, мечтая по скорее вернуться домой, лишь бы не видеть так приевшиеся лица собственных учителей и одноклассников снова. Однако...сейчас, смешавшись в толпе учеников своего нового класса, пятнистый парнишка мысленно подписывал себе приговор. Переходить в старшие классы сложно, несомненно, однако переходить в новую школу - ещё сложнее. Перип боялся, искренне боялся буллинга, и не раз он был его жертвой, на что были предъявлены весьма весомые причины: Через чур низкий голос, уходящий в бас, что придавал яркий контраст с миловидной внешностью. Болезнь "Витилиго", что покрыла собой темную кожу белоснежными пятнами по всему телу. Большие черные серьги в ушах, ну и вишенка на этом мерзотном торте - волосы! Темно-коштановые пряди, на ощупь как солома, покрывают всю правую часть лица и головы беспорядочно, и выбриты полностью на левой. Ни раз пятнистый был жертвой издевательств, возвращаясь домой захлебываясь слезами, удивляясь тому, насколько же дети подобные ему могут быть жестоки. Однако сейчас, ему уже 16. Буквально в августе он с матерью переехал в большой город, покинув впервые маленькую деревушку, и сейчас, всеми силами пытаясь побороть себя и смотреть в настоящее с гордо поднятой головой. *** Скука. Семь вечера. За окнами темно, даже не смотря на то, что на календаре красуется чудный месяц "октябрь". На удивление, влиться в новый коллектив не составило большого труда! Никаких лишних расспросов, знакомство только со старостой класса и парочкой общительных одноклассников на линейке, остальным же, плевать на тебя, с высокой колокольни. Перип чрикает на полях тетрадки, даже не вникая в суть урока. Изгибы линий заполняют страницы рабочей тетради, и в скоре, вырисовывается странный силуэт. Не идеальный скетч, что покрывают линии толще, образуя причудливый образ с глупым мемным личиком, что заставляет парнишку прыснуть в кулак от смеха. Однако...скучно, невыносимо скучно и душно. И рука невольно пишет на деревянной, потрёпанной временем парте. Пишет от балды, ухмыляясь написанной чернилами криво глупости. "Хей, есть кто живой? Алгебра ничтожна!>:(" И неожиданно, тишину класса и бубнеж преподавательницы прерывает звонок, заставляя всех выдохнуть облегчённо. Пятнистый поднимается на ноги, собрав одну только канцелярию на углу парты, беспечно свалив её в полупустой рюкзак. Он уходит одним из самых первых, бросив кроткий взгляд на свое место, уходя с лукавой улыбкой. Новый день, старые приключения. Все такое однотипное, даже интонация учителей не отличается, не считая сказанных ими слов. Кажется, словно и мир замер на месте. И темноволосый заходит в привычный кабинет с одиноко стоящим кактусом на подоконнике. Ох...и снова алгебра, снова, треклятая, алгебра. Вновь усаживаясь за парту, с сожалением глядя на учительницу что, явно, и сама устала от всего этого. И взгляд скользит далее, и тут взору предстает вчерашняя надпись но...ниже, красуется другая. Написанная красивым, изящным почерком. Это был ответ, ответ на его вопрос кого-то из параллели. "Согласна, страдать на ней целый час<<<< Кстати, челик, ты че за гений то, что решил на парте с нн переписываться? Какой класс??" И сердце пропускает удар со сладким трепетом. Так странно, кто же это? И рука незамедлительно тянется к пеналу, достав одиноко лежащую на дне ручку, не смело записывая ответ. "9б, новенький, в этом году перевелся." С этого момента, все изменилось. Стало ярче и интереснее. Ныне, пятнистый не входил в 29 кабинет с тяжким вздохом негодования, наоборот, он спешил с трепетом и широкой улыбкой во все 32 к собственной парте, не обращая внимания на косые взгляды одноклассников что крутили пальцем у виска. Собирался в школу в извечных размышлениях, "кто же она? И как выглядит?" зная лишь класс и имя. И каждый день, писал ответ, один за другим. И к интересу, они ни разу не договаривались о личной встрече, даже не пытаясь найти друг друга по именам, предпочитая оставить все это простой анонимной перепиской.

И так, до самых каникул.

Последний учебный день. Все классы включая параллель собрали актовом зале, выстроили в ряд, по возрастанию чисел, и заставили слушать нудную речь детектора под «Снег кружится» ансамбля «Пламя». Скука и духота. Больше это мероприятие напоминало похороны, нежели сбор классов пред каникулами и чудесным 31 декабря. Запах пота и мерзостный запах чьих-то кирьешек из открытого рюкзака, прижимающиеся через чур слишком тактильные одноклассники что вечно вертятся словно у них шило в заднице, едкий запах духов какой-то девчушки, от всего этого, мысли спутываются в сплошную, густую, вязкую кашу, дурманом заполняя разум. Но единственная мысль в голове сияет явно одна, оставляя другие звучать фоном. И Перип спешит тайком выбраться в коридор, обходя стоящую на выходе завуча, без задней мысли о возможности получить нагоняй шагая вдоль коридора первого этажа тихо, словно подкрадываясь. Его цель буквально в метре, с подписью красной краской на двери "29". Тихий скрип, и в лицо ударяет сквозняк проветривающегося класса, и он ступает внутрь да бы вновь украдкой прочитать не большую переписку, и так и замирает у самых дверей в неверии. Она стояла прямо пред партой последнего ряда, проходясь тонкими, изящными пальцами по надписям чернил что покрывали собой деревянное покрытие парты. Её волосы...до невозможного красивые, развевались от лёгкого сквозняка, и кажется, отдавали лёгким запахом роз. Её форма, прекрасно подчеркивала аккуратную фигуру, а наушники на шее выделялись контрастом с чехлом от скрипки на левом плече. И он шагает дальше, и половицы на зло скрипят, и их взгляды встречаются, завороженно исследуя друг друга, читая, как открытую книгу между строк. Она подходит ближе, медленно не спеша, а тихо стуча каблуками. И он узнал, узнал её точно. Ара Кайто. И вот они стоят близ друг друга, ни говоря ни слова, понимая друг друга, кажется, уже мысленно. И их глаза сияют. Да, точно, кажется...именно так, они представляли друг друга. Хотя...так ли это важно сейчас? Её холодные ладони аккуратно ложатся на теплые, пятнистые щеки. Инстинктивно, Перип поддался в перед, не почувствовав что аккуратные руки скрипачки его отталкивают. И он ощущает сладкий привкус персиковой помады на её губах, что хотелось пробовать вечно. Помнится, за неделю до этого дня, он написал для её стих, выразив к её персоне бесконечную симпатию, поинтересовавшись, могут ли они, быть вместе? Встретится хоть раз? И с того момента, ответы пропали. Не было более ни единой записи. И он потерял всю веру. Но сейчас, стоя в пустом, темном классе что освещали лишь фонари за окном, он получил точный ответ, что не оставил никаких сомнений о взаимной симпатии.