И вечности мало

А М А Л А

      После Калькутты мы немного пожили в моей прежней квартире, которая находилась над магазином, над которым я пахала всю сознательную жизнь и который был наследием нашей семьи, но из-за того, что я решила перестать им заниматься, ведь теперь владела рестораном с индийской кухней, в котором мне помогала Сана, мы с Киллианом решили съехать с той квартиры и купить новую — нашу, совместную квартиру. Да и Лайтвуд сказал о том, что ему некомфортно жить именно в моей квартире, — хотел быть настоящим мужчиной и купить на честно заработанные, кровью и потом, деньги. И я была не против этого, но яро настаивала на том, чтобы помочь ему в этой идее. Однако Киллиан поставил точку в этом споре и сам купил новую квартиру, которая мне так понравилась, — мы ходили смотреть ее вместе, даже Киран был там, ведь он, пока еще, живет с нами и хотел посмотреть на свою новую комнату.       Сейчас же, находясь в ресторане, я проводила собеседование с молодым парнем, что только окончил университет и решил сразу же податься на работу ко мне, и я подумала, что он настолько уверен в себе, — мне бы его уверенность в его возрасте, может быть, далеко пошла бы.              — Миссис Лайтвуд, — каждый раз когда кто-то произносил фамилию моего мужа, я невольно вздрагивала и ловила себя на мысли, что неужели мы здесь, в Лондоне, и что мы женаты, — я готов прямо сейчас приготовить вам любое блюдо из индийской кухни, только возьмите меня, прошу, — парень умолял меня уже полчаса взять его на работу.       — Хорошо, но не нужно мне ничего сейчас доказывать. Посмотрим, как вы будете завтра работать в коллективе поваров. Для меня важно, чтобы все работали слаженно и чтобы гости не ждали долго свои блюда, — легонько улыбнулась я и поставила подпись в трудовом договоре, отмечая то, что этот парень принят на работу, точнее на испытательный срок.       За сегодняшний день я уморилась только из-за того, что половину дня проводила собеседования. И взяла только одного человека, — парня, что так яро умолял взять его к себе. Но, честно говоря, мне никто, кроме него, и не понравился.       Проходясь по залу ресторана, я осматривала посетителей и следила за работой сотрудников. Не могу сказать, что я была строгим руководителем, но точно была требовательным, потому что хотела, чтобы все было идеально: от приготовленной еды до обращения сотрудников к гостям, так как это влияет на репутацию ресторана.       Киллиан же постоянно говорил и говорит мне о том, что я слишком много уделяю этому всему времени, из-за чего прихожу домой совершенно никакая. Понимаю, он волнуется за меня и мое состояние, особенно после Индии, после всего, что мы там пережили.       Кстати об Индии. Джая то и дело присылает письма Кирану, рассказывает ему о том, что нового произошло у них, но, честно сказать, мне крайне не хочется вникать в дела Калькутты и в дела дюжины, из которой я, мягко говоря, сбежала. Однако ни о чем не жалею. И никогда не буду жалеть. Приятно только то, что брат и Джая поддерживают хорошие отношения, хотя, могу поспорить о том, что она пишет и отправляет письма втихаря; вряд ли бы ей разрешили общаться с ним, зная, что она может рассказать что-то интересное, и вдруг я об этом узнаю. Но мне это все настолько осточертело, что я просто напросто шлю к черту всех и все.       Лондон сегодня был дождливым, да и он, в принципе, большую часть времени дождлив, и местные привыкли к такой погоде, — лишь туристы постоянно жалуются на климат. Однако это лучше, чем климат в Индии, когда ты проснулся и сразу вспотел, а душ не помогает от слова совсем.       Да черт, все в мире лучше, чем Калькутта.       После приезда из Индии мы с Киллианом часто навещаем его маму, ведь он, наконец, помирился с ней, хотя так переживал, отчего даже убрал весь дом к ее приезду; даже мне не дал помочь ему, — сказал, чтобы я помогла Кэролайн на кухне, но ведь он знает, что я и кухня — несовместимые вещи.       И вот сейчас, после работы, раскрыв зонтик, я шла к метро, чтобы поехать в дом своей свекрови, которая соскучилась и по мне, и по своему сыну; она как-то очень быстро начинает скучать, но, думаю, это все из-за того, что долгое время они с Киллианом не общались. Как потом оказалось, она ждала от него хотя бы какой-нибудь весточки, но он боялся, ведь, когда в молодости Лайтвуд зарабатывал наемником, его мама сильно разочаровалась в нем. Не могу сказать, что воссоединение произошло благодаря мне, однако, Киллиан чуть ли не каждый день благодарит меня. И мне хочется врезать ему за это. Конечно, от большой любви. Киллиан Лайтвуд. Любимая, я уже еду с работы. А ты? Амала Лайтвуд. А я еду к твоей маме.       Еще некоторое время мы с ним переписывались. Он был удивлен моей спонтанной поездке, так как речи и не шло о том, что сегодня я заеду к его маме, да я и сама не собиралась. Любимая, без какого-либо сарказма, свекровь неожиданно позвонила в обед и пригласила к себе, а отказы она не принимала.       Когда я вышла из метро, написала об этом Киллиану и бросила мобильный в сумку, потому что дом его мамы был уже близко. Дождь только усилился, — уже была не мелкая изморось, а ливень, из-за которого ноги практически все промокли. Главное — не заболеть.       — Амала, дорогая, заходи скорее, вся промокла, — встретила меня на пороге мама Лайтвуда; она очень быстро прониклась ко мне и была очень добра. — Киллиан расстроится, если ты заболеешь.       Она тут же начала помогать снимать одежду, хотя сверху-то я была сухая, а вот ноги… хоть выжимай.       Спустя несколько минут свекровь принесла мне теплые носки и мягкий плед. Затем сели с ней пить чай и есть вкусные печенья с джемом. Знаете, эта атмосфера всегда будет напоминать мне детство, беззаботное детство, где было все равно на то, что вокруг тебя, и нет никаких проблем…       Сестры Киллиана так же тепло встретили меня у них в доме. А я все никак не могла отделаться от мысли о том, что они безумно похожи на Лайтвуда, что одна, что вторая. Вот так и бывает — носишь-носишь ребенка девять месяцев, а получается вылитый папа. Я видела фотографии главы семейства Лайтвудов, поэтому могу с уверенностью сказать о том, что его дети действительно его дети, — чистые копии.       — Расскажи, Амала, как у тебя дела, у вас, все ли хорошо с моим сыном? — женщина отпила горячий чай и внимательно посмотрела на меня.       — Вы же знаете, что ваш сын — лучшее, что со мной случилось. Я не представляю жизни без него. И он гораздо лучше заботится обо мне, чем я о нем, по крайней мере, мне так кажется, — усмехнулась я.       — Знаю-знаю, — поддержала мой смех она. — Как же я рада, что могу вот так спокойно общаться с Киллианом. На самом деле корю себя за то, что тогда не приняла его, ведь мать должна любить своих детей какими бы они не были… — она до сих пор вспоминала те времена, когда оставила Лайтвуда одного, когда он нуждался в поддержке больше, чем когда-либо.       — Миссис Лайтвуд, вы не переставали любить его, — рука опустилась на ее дрожащую. — Все совершают ошибки. Главное, что теперь вы снова с ним, — мои губы распылились в улыбке. Киллиан Лайтвуд. Ты скоро? Мне нужно кое-что показать тебе. Амала Лайтвуд. Уже выхожу. Ого! И что ты задумал? Киллиан Лайтвуд. Увидишь. Тебе понравится. Надеюсь.       На улице уже стемнело и, честно говоря, не особо любила ездить в метро так поздно. В Лондоне метро не вызывает особого восхищения: тут часто спят бомжи, прогуливаются пьяницы, да и наверняка всякие маньяки тоже. Обычно, если выходит так, как сейчас, я стараюсь держать постоянный контакт хоть с кем-то на случай, если что-то произойдет. А еще на мобильном была включена геолокация, и Киллиан мог следить за моим местоположением. Не то чтобы я была трусихой, особенно после Индии, но не очень хотелось попасться в лапы ненормальному. Лайтвуду категорически не нравится, когда я так задерживаюсь.       На мое удивление, сегодня в метро было спокойнее, чем обычно, поэтому я без каких-либо приключений добралась до нужной станции и вышла на улицу. Наша квартира была в десяти минутах ходьбы от метро.       Поднявшись по лестнице к двери, я позвонила в звонок. На пороге встретил Киллиан, одаривая улыбкой и легкой тревожностью за меня.       — Ты как раз вовремя, Амала. Я приготовил ужин, — сказал он, помогая мне снять куртку и повесить ее на крючок.       — Мне больше интересен твой сюрприз или что это, м? — прикусив губу, спросила я.       — Сначала поешь. Ты весь день голодная ходишь, я же знаю, — сложив руки на груди и помотав головой, недовольно хмыкнул Лайтвуд.       Пройдя в ванную, я стала мыть руки, смотря в зеркало на мужа, что отражался в нем, стоя за моей спиной. У него был игривый и хитрый огонек в глазах. Я уже знала, что это может означать.       — Твоя мама накормила меня самыми вкусными печеньями, — вытерев руки, подошла к нему и обняла за плечи, опустив голову на грудь.       Когда мы оба были на работе, не видя друг друга весь день, вечером всегда хотелось побыть только вдвоем, о чем-нибудь поболтать, посмотреть фильм вместе, да и просто насладиться обществом друг друга. Однако порой мы так уставали за весь день, что приходили, ужинали и ложились спать, даже особо и не поговорив. Это, конечно, расстраивало, поэтому хотелось просто человеческого отдыха.       Зайдя на кухню, я увидела на столе изумительный ужин, который мог приготовить для меня только мой любимый муж. На столе стояли маленькие свечки, от которых вкусно пахло ванилью, а на большой тарелке лежала запеченная рыба с картошкой фри, — в Лондоне такое блюдо пользуется популярностью.       — Боги, мне стыдно, что я настолько неумелая хозяйка… — моя ладонь прислонилась ко лбу и потерла его. — Это прекрасно выглядит, и я уверена, что на вкус точно так же, — мои губы расплылись в улыбке, когда Лайтвуд смутился от сказанных слов; он так мило это делал, и это была одна из самых моих любимых его эмоций.       — Амала, для тебя мне не сложно готовить, ведь я не хочу, чтобы ты исхудала. И так после Калькутты, после всех нервов твои ноги стали палочками, — Киллиан снова завел старую шарманку, но, увидев мой недовольный взгляд, вскинул руки вверх, показывая, что он сдается.       Наконец мы сели за стол напротив друг друга и принялись пробовать ужин. Я ни капли не сомневалась, что руки Киллиана могли создать кулинарный шедевр, поэтому попробовав рыбу, я издала протяжный стон и закатила глаза, — настолько было вкусно.       Спросив, где Киран, Лайтвуд ответил, что он сидит у себя в комнате и делает уроки, но я знала, что братец играет в компьютерные игры, либо смотрит телевизор. Какие могут быть уроки в это время? Тем более я знала Кирана всю жизнь, а вот Киллиан все еще был слишком наивен что в отношении своих сестер, что в отношении моего брата.       — Я уже говорил тебе, что у меня кое-что есть для тебя, — начал муж, встал со своего стула и прошел к комоду, что стоял недалеко от входа в кухню.       Честно говоря, не могла угадать, что же там будет; Киллиан всегда удивлял меня.       — Думаю, нам необходимо это, милая, — вернулся он и протянул мне конверт с?..       Мои глаза показывали изумление. Дрожащими руками, от неожиданности, я взяла конверт и открыла его, в котором лежали билеты на Сицилию.       — Киллиан! — взвизгнув и сорвавшись со своего места, я налетела на него, как орел на жертву, и принялась обнимать и целовать губы, щеки, глаза. — Не могу поверить, что мы поедем в настоящий отпуск! — взяв его руки в свои, я, как маленькая девчонка, теребила их.       — Я долго думал, куда лучше всего поехать. Рад, что тебе нравится, Амала. Думаешь другие так же поведут себя, узнав о поездке? — он начинал нервничать уже сейчас.       — С тобой, куда угодно, Киллиан! — снова чмокнув его в губы, сказала я; мне действительно было плевать, в какое место мы полетим, главное — я и он. Но в Индию не хотелось бы снова. — И да, думаю, мой брат и твои сестры будут рады, — с улыбкой произнесла я.       Положив билеты на другой стол, чтобы ничего не пролить на них, мы вновь сели ужинать, но я никак не могла остановить мысли о предстоящей поездке. В голове уже крутились мысли и идеи, что же мы будет там делать, как проводить время, чтобы не тупо лежать плашмя на пляже. Хотя… после всего, что случилось, я не прочь просто поваляться и позагорать на солнце.       Оставшийся вечер мы наслаждались едой и друг другом. Из-за работы теперь не так много время даже на себя, что уж говорить об уходе за домом, братом… Однако я стараюсь изо всех сил. Киллиан, конечно, тоже. Он вообще во многом мне помогает, отчего я невольно задумываюсь время от времени, — как же я жила без него раньше?       — Лайтвуд, ты снова хочешь сломать психику моего брата? — хихикнув, спросила я, когда он сильными руками подхватил меня за ягодицы и усадил на стол, где мы только что ужинали.       — Он уже большой мальчик, но, думаю, что лучше будет взять тебя в спальне, — прошептал Киллиан мне на ухо и провел пальцами одной из рук по скуле, затем заправил прядь волос за ухо и поцеловал мочку уха, из-за чего по телу пробежали мурашки.       Лайтвуд не стал медлить и после нежного жеста снова подхватил меня к себе на руки и понес в нашу с ним обитель. Аккуратно опустив меня на кровать, положив спиной на нее, он навис надо мной и несколько секунд просто любовался мной, а я смотрела в его серые глаза и видела различные эмоции, которые сменяли друг друга: нежность, любовь, страсть и желание.       Руки потянулись к его шее и притянули к себе, чтобы наконец встретиться губами с его, — таким любимыми. Мне нравилось, как Киллиан умел менять темп поцелуя и с каждой минутой превращать его в нечто большее, отчего захватывало сердце.       — Я бы хотел целовать твои губы целую вечность, — отстранившись, тихо произнес он.       — Не надоест тебе, Лайтвуд? — ухмыльнулась я и потянулась руками к его футболке, чтобы стянуть ее с него.       — Никогда.       Он умел говорить уверенно и твердо. И именно это не давало усомниться в его словах. Я знала, что если он говорит так, то ни за что не отступит от своих обещаний.       Мои руки все же стащили с его массивной груди футболку, и она оказалась где-то за пределами кровати. Взгляд Киллиана пробежался по моему телу, на котором все еще была одежда: черные брюки и атласная блузка. Ему явно не понравилось это, поэтому его руки потянулись к пуговицам на блузке, которые никак не поддавались ему; я и сама еле-еле могла их расстегнуть. Мы вместе засмеялись от этого, и я решила помочь мужу, иначе будем копаться всю ночь, так ничего и не достигнув.       Когда блузка соскользнула с моих плеч, мягко щекоча кожу, вызывая мурашки, Лайтвуд стал стягивать с моих ног брюки, после отбрасывая куда-то в сторону, оставляя меня в одном белье. Затем он приблизился ко мне, мягко рукой обхватил мой затылок, таким образом зарываясь в густые волосы, немного оттягивая их и наоборот притягивая к себе, захватывая мои губы в свои в страстный поцелуй, при котором наши языки уходили в пляс.       Одна из моих рук стала поглаживать крепкий пресс мужа, скользила то вниз, то вверх, потом и вовсе застыла у домашних штанов, опустилась еще ниже, нащупав эрекцию. Киллиан простонал мне в губы от этого прикосновения, затем опустился губами на мою шею и немного прикусил кожу на ней. Все его движения были полны любви и заботы.       Я все еще продолжала дразнить Лайтвуда рукой, но в итоге сдалась и помогла себе второй рукой, стянув с него штаны; он же ловко выбрался из них.       Вновь встретившись с моими глазами, он лишь жестами своего тела давал понять, чтобы я опустилась на кровать спиной, после чего он навис надо мной. Его большой палец притронулся к моим губам, будто таким образом Киллиан хотел ощутить настоящая ли я или, может, реально ли это все?       — Киллиан, — тихо позвала я его, обращая на себя внимание; он почему-то завис, поглаживая мое тело.       — Просто… очень люблю тебя и хочу, — признался муж и скользнул руками к моим бедрам, а губами опустился к животу, целуя его и спускаясь ниже.       Тело податливо отвечало, выгибаясь навстречу горячему рту, что приятно обжигал кожу.       Наконец его губы дошли до моего белья, которое было влажным от возбуждения; Киллиан поцеловал сквозь него мои складки, затем провел руками по внутренней стороне бедра, стягивая белье и после разводя мои ноги шире.       Из рта вырвался непроизвольный стон, когда Лайтвуд прикоснулся языком к клитору, отчего я тут же закрыла рот ладонью, зная, что мы не одни в квартире. Он проходился им вверх и вниз, то надавливая сильнее, то мягче, — этот контраст давал мощный позыв внизу живота. Одна из рук опустилась на голову мужа и сжала его волосы, как бы помогая ему понять, что мне требуется, хотя он и так прекрасно знал мое тело. Киллиан поглаживал мой живот и ноги в то время, как его язык доставлял мне удовольствие. Тело буквально горело, отчего становилось невыносимо жарко. Руки теперь хватали края одеяла, сжимая его в ладонях, зубы прикусывали губы, чтобы не издавать слишком громкие стоны.       Последние секунды, когда Лайтвуд ускорился, я глубоко вдохнула воздух и почувствовала, как начала дрожать, — тело совершенно перестало меня слушаться, сознание провалилось куда-то за пределы реального мира, заставляя извиваться на кровати, не замечая никого и ничего рядом с собой, — лишь Киллиан удерживал меня руками и наслаждался моим оргазмом; ему всегда нравилось наблюдать за тем, как он доводит меня до исступления.       Открыв глаза, которые были закатаны от приятных ощущений, увидела перед собой мужа, что снова нависал надо мной. В его взгляде можно было заметить искры, — они вот-вот заиграют новыми красками. В следующее мгновение его руки стянули с меня лифчик, ловко расстегнув его сзади на спине, губы опустились на мои, затем прошлись ниже по шее, ключице и, наконец, дошли до груди, оставляя влажные дорожки.       Продолжая ласкать грудь то руками, то языком, Киллиан уперся твердым членом в меня, затем вошел, не слишком медленно, но и не резко, чтобы не причинить боли. Наши глаза встретились друг с другом, я уверена, что каждый из нас излучал через них всю любовь, открывая душу полностью. Лайтвуд стал двигаться быстрее, то входя полностью, то выходя. Он опустился на предплечья, и теперь наши тела касались друг друга; мои возбужденные соски терлись об его грудь, и это чертовски заводило еще больше. Положив ноги на спину Киллиана и скрестив их, так я стала еще ближе к нему, и его толчки во мне ощущались по-другому, — более чувственно, он полностью заполнял меня членом, а я сжимала его своими стенками.       — Киллиан… — простонала я его имя и провела ногтями по мощной спине; он чуть поморщился, но продолжил вдалбливаться в меня теперь сильнее и быстрее.       Моя голова запрокинулась назад, чувствуя, как очередной оргазм нарастал внизу живота. Руки сильнее сжимали тело мужа и прижимали к себе. Он притянул меня к себе за затылок и захватил в поцелуй, проникая языком в рот. Я издала протяжный стон, перед тем как окончально взорвалась и выгнулась в пояснице. Киллиан вместе со мной понемногу размякал, затем аккуратно вылез из моей хватки и опустился рядом на кровати. Теперь в комнате было слышно только наше сбитое дыхание.       Спустя несколько минут, мы вместе сходили в душ, чтобы смыть остатки жаркого секса, и снова улеглись в кровать, уже готовясь ко сну.       — Как мы скажем твоим сестрам о поездке? — нарушила тишину я и придвинулась ближе к Киллиану, положив голову на его грудь.       — Думаю, можно было бы съездить завтра к ним. Не хочу рассказывать об этом по телефону, — отозвался он и приобнял мои плечи рукой.       — Хорошая идея. Твоя мама будет рада увидеть меня второй раз подряд, — хихикнула я, зная насколько свекровь любила проводить время со мной, да и со своим сыном тоже.       Наши пальцы сплелись друг с другом, и мы погрузились в спокойный сон, предвкушая скорый отпуск.

|・・・[∞]・・・|

      Мы поехали в Кингстон уже на следующее утро и захватили Кирана с собой. Для него это не было чем-то новым, мы часто приезжали к семье Киллиана в гости на выходных. На удивление, Киран довольно быстро нашел контакт с Кэролайн и Вивиан. Девочки воспринимали его как младшего брата и иногда помогали с уроками, когда мы были слишком заняты работой.       Конечно, было странно второй день подряд навещать маму Киллиана, но в этот раз мы ехали по особому поводу. Еще вчера мы рассказали обо всем Кирану, и, разумеется, он обрадовался, потому что всегда мечтал побывать в Италии, но поставил условие, что будет жить отдельно от нас. К счастью, Лайтвуд продумал этот момент и забронировал нам два номера: один для нас, другой с тремя комнатами для Кира и Кэри с Вивиан.       Дом мамы Киллиана находился на самой окраине города. Кингстон — невероятно красивый и ухоженный район, и, если бы не работа, возможно, я бы хотела жить именно здесь. Поездки сюда всегда ассоциировались у меня с чем-то теплым и по-семейному родным. И, если быть честной, мы все приложили к этому руку. Сейчас, я была безумно благодарна Киллиану за то, что тогда, полгода назад, он пошел мне на встречу и согласился приехать в Кингстон спустя столько лет недомолвок и ссор с родными.       Через полчаса мы были на месте, а на пороге дома нас встретила моя свекровь.       — Киллиан, сынок! — миссис Лайтвуд притянула его в теплые объятия.       И если меня она видела буквально вчера, то Киллиана она не видела уже две недели из-за его работы и, видимо, успела по нему соскучиться. Но ее чувства мне понятны более чем, ведь они долгое время не общались.       — Привет, мама, — Лайтвуд с теплотой в голосе поздоровался с ней и в ответ приобнял.       Мне нравилось видеть то, как они относились друг к другу; это грело мне душу.       Мы прошли в дом и устроились на мягком диване в гостиной, а миссис Лайтвуд сразу пошла на кухню ставить чайник. Через минуту к нам спустилась Кэролайн.       — Киллиан! Вот это сюрприз! Неужели вырвался из плена бюрократии? — с легкой улыбкой сказала Кэри, обнимая Киллиана.       — Да, как видишь, — усмехнулся он. — Я тоже скучал, Кэри, — улыбнулся Киллиан.       Девушка блаженно улыбнулась в ответ, отстраняясь от брата, и направилась на кухню помогать маме. Через мгновение мы все вместе сидели в гостиной и пили вкуснейший чай с лесными ягодами и печеньем, которое Миссис Лайтвуд делала сама.       — Что у вас нового? — между делом спросила Кэролайн. — Рассказывайте.       Киллиан отложил печенье на тарелку и прочистил горло:       — На самом деле есть кое-что… Но где Ви?       — Она у себя, как обычно, с кем-то переписывается или слушает музыку, — отмахнулась Кэри.       — В таком случае нам все равно нужно вам кое-что рассказать, — все замерли в предвкушении продолжения. — Мы едем на Сицилию. Все вместе. Я, Амала, Киран и ты, Кэри, с Вивиан. Пока у нас всех каникулы и отпуск, я решил, что надо сменить обстановку. Что скажешь?       — Киллиан, ты шутишь? — Кэри налетела на него с объятиями. — Спасибо, спасибо, спасибо! А когда самолет? — у нее была точно такая же реакция, как и у меня.       — Послезавтра.       — Это же так скоро! С ума сойти! Я так давно хотела поехать в Европу, даже выпрашивала у университета, чтобы мне дали командировку в Италию. Но Сицилия… это что-то невероятное! — в ее глазах заиграли огоньки, и видеть Кэролайн такой счастливой было настоящим удовольствием.       — Стоп, что? — послышался тонкий голос с лестницы.       Мы не заметили, как Вивиан спустилась к нам, и, видимо, она слышала весь разговор, пока спускалась.       — Мы едем на Сицилию? — еще раз уточнила сестра Лайтвуда.       — Ты не рада? — вмешалась Кэролайн.       — Нет, — она повернулась к нам. — Почему нельзя было сказать об этом заранее или хотя бы поговорить с нами? Меня бесит узнавать обо всем самой последней! — раздраженно сказала девочка, взмахивая руками.       — Но… — сестра опешила от слов Вивиан.       — Кэролайн, я не хочу никуда ехать. У меня каникулы и хочу провести их так, как вздумается только мне! — ее указательный палец показал на свою грудь, а брови свелись у переносицы.       — Вивиан, пожалуйста… — Кэри попыталась, но все бестолку.       Она молча развернулась и побежала на второй этаж. Киллиан метнул взгляд на Кэролайн, в ожидании, что она пойдет за ней, но та лишь молча развела руками, мол, разбирайся сам.       Киллиан огорченно вздохнул и, опираясь локтями в колени, закрыл лицо ладонями. Не нужно было быть телепатом, чтобы понять его состояние. Он был подавлен, ведь явно не ожидал такой реакции на сюрприз. Лайтвуд устало покачал головой и процедил:       — Подростки. Как же с ними сложно.       Конечно, Киллиан был расстроен, и я хотела его поддержать, поэтому аккуратно погладила мужа по спине, напоминая, что он не один. Его тело моментально расслабилось от моих рук. Меня всегда поражало, как муж плавился от моих прикосновений. Казалось бы, обычный жест. Но для него, человека, который большую часть жизни провел в одиночестве, это значило намного больше. Так он показывал, что доверял мне всецело и тело, и душу.       Минуту спустя Киллиан повернулся ко мне.       — И что теперь делать? — он посмотрел в мои глаза, пытаясь найти в них поддержку.       — Я поговорю с ней. Думаю, у такой реакции должна быть причина.       — Уверена? Может, это стоит сделать мне? — голос был вымученным, а в глазах потух огонек, который горел несколькими минутами раннее.       — Не нужно, — я приподняла уголок губ, — не хочу, чтобы ты нервничал лишний раз из-за этого.       — Как скажешь, — Киллиан коротко поцеловал меня в висок, тем самым выражая благодарность.       Я направилась на второй этаж и, дойдя до нужной комнаты, осторожно постучала в приоткрытую дверь, затем заглянула внутрь.       — Можно?       Вивиан тут же обернулась на звук, но, увидев меня, она заметно расслабилась и отложила телефон в сторону. Все-таки идея с тем, чтобы именно я пошла за ней, была лучшим выходом.       — Да, проходи, — ее голос звучал несколько грубовато, а руки на груди давали знать, что она возмущена.       Я присела к ней на кровать и, честно говоря, понятия не имела, с чего начинать. В голове крутился не один десяток мыслей и ни одна из них не казалась мне правильной. Но Вивиан меня опередила и решила начать разговор первой:       — Прости, я вспылила. Сама не знаю, как так получилось. Я не хотела, — в выражении ее лица теперь можно было прочитать раскаяние.       Еще через пару секунд Вивиан добавила:       — Он сильно злится?       — Ты же знаешь своего брата, он не принимает такое близко к сердцу, — хотя по его лицу я бы так не сказала; Киллиан явно ждал, что все отреагируют так, как Киран — с улыбкой до ушей.       — Это точно, — она легонько улыбнулась. — Но я правда не хочу уезжать. Море и жара совершенно не мое. В Лондоне хорошо в этом плане.       — Вивиан, послушай, тебе совсем не обязательно ходить по жаре. Ты сможешь сидеть в тени или в номере, если захочешь. Мы просто хотим сменить обстановку. Даже Лондон иногда надоедает, — объяснилась я, думая о том, что не столько лично мне надоел Лондон, сколько скопилась усталость еще после поездки в Калькутту.       Вивиан задумалась. Видимо, это и было для нее решающим фактором.       — Просто, знаешь, для меня всегда семейные поездки ассоциировались со скучными экскурсиями и душными отелями.       Я усмехнулась:       — Поверь, Киллиан сам этого не захочет. И мы тоже, — моя рука опустилась на ее и легонько сжала, чтобы она почувствовала поддержку.       На лице девочки заиграла улыбка.       — Тогда я согласна.       Когда мы вернулись в гостиную, все замолчали и обратили на нас внимание. А Вивиан, не теряя времени, сразу направилась в сторону брата.       — Киллиан, я… — она замялась, подбирая слова. Пересилить себя, признать свою ошибку, действительно очень сложно. Этим Вивиан точно была в Лайтвуда. Несколько секунд спустя она продолжила: — Прости, я правда не хотела и наговорила тебе, да и вам всем, много лишнего.       Киллиан взглянул прямо в ее глаза и с легкой улыбкой произнес:       — Все хорошо, я не обижаюсь, Ви. Я рад, что ты поняла свою ошибку, — он заметно расслабился и выдохнул из груди воздух, что, вероятно, скопился за время нашего отсутствия.       Вивиан тоже отпустила ситуацию и подошла ближе к брату, похоже, ей было важно услышать эти слова именно от Киллиана. Девочка осторожно потянула к нему руки, и Киллиан сразу же заключил ее в объятия в знак примирения. Вивиан, в отличие от остальных членов семьи, была не такой высокой, поэтому Лайтвуду пришлось нагнуться, чтобы ее обнять. Меня всегда поражало, с каким трепетом мой муж относился к своим сестрам. И сейчас, глядя на эту картину, мне хотелось расплакаться, — настолько это было мило.       Несколько минут спустя Вивиан снова ушла в свою комнату под предлогом того, что ей нужно рассказать друзьям о грядущей поездке, и чтобы они не переживали из-за ее отсутствия.       Пока все продолжали пить чай, как будто за последние полчаса ничего не произошло, я пристроилась на диване рядом с Киллианом и положила голову ему на грудь. Он медленно начал водить пальцами по моей спине в расслабляющем жесте. Так я окончательно разомлела и погрузилась в мысли. Мы здесь, в Лондоне, в доме родителей моего мужа, и совсем скоро отправимся в долгожданный медовый месяц, пусть и не тем составом, которым планировали изначально, но Кэролайн, Вивиан и Киран действительно это заслужили. Из размышлений меня выдернул любимый бархатный голос:       — Как тебе это удалось? — муж прекратил гладить мою спину, тем самым еще больше привлекая внимание к вопросу.       Я слегка отстранилась и уперлась ладонями в его грудь, чтобы поддержать зрительный контакт.       — Я просто выслушала ее, вот и все. Мы застали Вивиан врасплох своими планами, вот она и вспылила. Ее можно понять, нужно лишь попытаться, — в отличие от мужа, я все-таки имела опыт в воспитании детей, ведь Киран был на мне уже давно.       — Черт, Амала Лайтвуд, ты лучшая женщина на этой планете, — он притянул меня за талию к себе и коротко поцеловал в губы, — в кругу семьи он не позволял себе большего. Хотя мне и не нужно было. В каждом жесте, в каждом слове Лайтвуда в мой адрес чувствовалась любовь. Настоящая и искренняя.       Наш самолет вылетал только послезавтра, и у нас было еще полно времени, чтобы собрать вещи. Поэтому сейчас мы наслаждались семейной атмосферой, которой порой так не хватало: вкуснейший чай, теплые разговоры с близкими, и, конечно же, воспоминания.       По дороге домой мы заехали в торговый центр, чтобы сразу купить недостающие вещи. Там же я позвонила Сане с просьбой заменить меня на следующие две недели, но каково же было мое удивление, когда она сказала, что ее уже давно предупредили о моем отъезде. В ответ на мой непонимающий взгляд, Киллиан лишь невинно пожал плечами, будто он сам не знал, как так получилось. Я же все поняла без слов.       На самом деле, сколько бы я не заявляла, что люблю работу, все равно сгорала от ожидания отпуска. Подумать только: я, любимый муж, близкие, и райская Сицилия — что может быть лучше?