Поцелуй с привкусом яда

      Чимин всегда ценил и уважал настоящую искреннюю любовь, когда один раз и до самой смерти. На его глазах наворачивались слезы, когда он видел, как пожилые пары гуляли по парку, взявшись за руки. Его сердце окутывало теплом от такой картины, которую, к сожалению, встретить в наше время можно крайне редко. И он даже не думал, что когда-то и его сердца коснутся чьи-то крепкие и до безумия заботливые руки. Что он сможет полюбить настолько, что бабочки внутри будут не просто порхать, а сходить с ума, снося все своим торнадо из чувств. Что он найдет не просто родного человека, а свою собственную вселенную.       Признаться честно, Чимин даже не смог бы ответить на вопрос, за что именно он так полюбил Чонгука. Просто причин было настолько много, что остановиться на какой-то одной было слишком сложно. Чимин любил в нем абсолютно все, даже его редкие капризы. Да, конечно, за столь долгий период их отношений были свои ссоры и моменты, которые не нравились обоим, но все это было такой мелочью, которая терялась на фоне их трепетных чувств. Им пришлось пройти через многое, в том числе и через принятие, и это сделало их только сильнее. Сейчас они очень крепко стояли на ногах и были готовы сражаться за свою любовь до самого конца.       Их отношения стали не просто отправной точкой в новой жизни, но и ниточкой судьбы, которая связала их настолько крепко, что они уже не могли оторваться друг от друга, как самые настоящие выдры. Им хотелось чувствовать тепло друг друга как можно чаще, в том числе и во время сна, который был беспокойным, если кого-то из них не было рядом. Вот и сейчас, когда вторая половина кровати пустовала, Чимин никак не мог заснуть. Ему нужен был его крольчонок, который обнимал бы его со спины, прижимая к своей накаченной груди. Но в последнее время у Чонгука появилась привычка выходить по ночам на балкон покурить, чтобы немного очистить свой разум.       Чимин никогда особо не возражал, потому что готов был поддержать его во всем, даже в курении. Да, это вредило здоровью и, по сути, было плохой привычкой, но Чонгук далеко не ребенок и может сам решать, что ему делать и как. Это его жизнь и только он вправе поступать с ней так, как он того пожелает. И Чимин никогда не станет его отговаривать или пытаться исправить, потому что любит таким, какой он есть. Он доверял Чонгуку и знал, что тот всегда держит все под контролем. Правда иногда это все же было большой проблемой, потому что сердце Чимина начинало биться так часто, будто танцевало на раскаленных углях. Мог ли он подумать, что когда-то словит такой сильный краш на Чонгука с сигаретой, зажатой между двух длинных красивых пальцев? Точно нет. Но и шансов реагировать на это спокойно тоже не было, потому что Чонгук был слишком горячим, когда стоял на балконе без верха и в серых спортивных штанах, выпуская ядовитый серый дым. Чимин вообще- то не железный и у него тоже есть свои слабости, справиться с которыми он был не в силах. Хотя Чонгук всегда был его самой большой и самой манящей слабостью.       Не желая больше лежать одному на этой хоть и мягкой, но такой неудобной из-за отсутствия на ней главного виновника очередного учащенного сердцебиения, Чимин поднялся и вышел на балкон, обнимая Чонгука со спины и прижимаясь к ней щекой. Легкий ветер летнего ночного Сеула обволакивал их тела, но ни один из них даже не вздрогнул, получая заряд тепла друг от друга. И так было всегда. Даже в самую ужасную погоду они могли укрыться от холода в своих объятиях и сладких поцелуях.       —Малыш, может вернешься обратно в теплую кровать? Не хочу, чтобы ты простыл, — от такого заботливого тона и мягкого обращения на лице Чимина появилась теплая смущенная улыбка. Он слышал это не редко, но каждый раз превращался в растаявшее на жаре мороженое, и Чонгук это знал, поэтому не упускал возможности лишний раз вогнать его в краску.       —Я не могу заснуть без тебя, ты же знаешь, — он повернул голову и оставил невесомый поцелуй на лопатках Чонгука, заставив того сделать глубокий вдох. Чимин очень хорошо знал все чувствительные места Чона, потому что изучал его тело каждую ночь, находя все больше нового и интересного.       —Если ты продолжишь свои манипуляции, то заснуть ты сможешь точно не скоро, — он развернулся в кольце из рук и чмокнул Чимина в кончик носа, заправляя ему за ушко выбившуюся прядь. — И почему ты вышел в шортиках? Действительно решил простыть? — Чонгук легонько шлепнул его по попе, зная, что это вызовет не отрицательные, а положительные эмоции, потому что Чимину всегда нравились подобного рода наказания.       —Ничего со мной не случится, если я немного постою тут с тобой, не волнуйся так, я же не хрустальный.              —Не хрустальный, но бесценный, — Чимин вновь покраснел и поджал губы, чувствуя, как по его венам растекается настоящая магма. Пожалуй, он никогда не сможет реагировать спокойно на подобного рода слова.       —А могу я тоже попробовать? — сменил он тему, кивая на тлеющую в руках Чонгука сигарету. — Мне просто всегда было интересно, каково это.       —Ты уверен? — он, конечно, понимал, что Чимин никогда этого бы не предложил, если бы действительно не был уверен в своем желании, но все же решил уточнить. Тем более раньше подобных разговоров никогда не было. Чимин быстро кивнул, выпуская его из своих объятий. — Хорошо.       Чонгук хмыкнул и передал ему сигарету. Чимин зажал ее между указательным и средним пальцем и принялся рассматривать со всех сторон, прежде чем поднести к губам. Но стоило ему только слегка коснуться фильтра, как Чонгук обхватил его запястье и отвел руку в сторону, не дав сделать затяжку. Чимин вопросительно вздернул брови, не понимая, почему его только что остановили.       —Чонгук, что ты...       —Малыш, у меня есть кое-что намного интереснее, — от его томного и до одури сексуального голоса по спине Чимина прошли мурашки.       Он слишком хорошо знал, что могут означать эти пляшущие на дне глаз цвета ночного неба искорки, которые уже не раз сводили с ума. И он соврал бы, если бы сказал, что не желает окунуться в это все с головой. Такой Чонгук без сомнений занимал особое место в его сердце. Он мог легко заставить Чимина отключиться от реальности и потерять равновесие. Все это дико заводило и разжигало огонь любви, который мог бы превратить в пепел всю планету.       Чонгук сделал глубокую затяжку, набирая как можно больше дыма, и затушил сигарету о стоящую на небольшом столике пепельницу. Обхватив пальцами щеки Чимина, который сразу же понял его не озвученную просьбу и раскрыл губы, он наклонился чуть ближе и медленно выдохнул. Некогда свежий и чистый воздух, который был между ними, заполнился ядовитой дымкой. Наверное, почувствуй Чимин подобный неприятный запах при каких-то других обстоятельствах, он бы обязательно поморщился и отошел немного подальше, но сейчас это лишь сильнее разжигало его любопытство. Он жаждал разделить этот яд с Чонгуком. Хотел ощутить эту новую необычную связь между ними.       Как только серый полупрозрачный дым проскользил по мягким губам Чимина, обволакивая влажный язык, Чонгук сократил несчастное крохотное расстояние, приобнимая его за талию. Безумие, которое было их частым спутником, накрыло их с головой, разжигая искры, разрушающие прохладу ночи. Весь внешний мир стал лишь едва заметной пылинкой в их океане любви. Им было все равно, заметит их кто-то или нет, потому что единственной важной вещью были губы, которые приятно покалывало от смеси ядовитой горечи и растекающегося по телу возбуждения. Сейчас не существовало абсолютно ничего и никого, кроме них.       Чимин провел рукой по рельефному телу Чонгука, очерчивая каждый кубик и каждую мышцу, прежде чем зарыться пальцами в его темные короткие волосы, надавливая на затылок, чтобы углубить поцелуй. Их языки плавно переплелись, следуя за невесомым и неосязаемым серым облаком, которое с каждой секундой становилось все меньше, растворяясь в ночи. Оно немного опьяняло и затуманивало разум, подпитывая желание обладать друг другом. Это был их далеко не первый поцелуй, но от него все внутри сжималось так, что становилось до невообразимого хорошо. Казалось, что прямо сейчас их души сливались воедино, превращаясь в нечто сверкающее и невидимое. В то, что есть только у них.       Они могли бы потратить целую вечность, пробуя губы друг друга на вкус, играясь с пирсингами Чонгука, которые стали еще одной из причин, по которым Чимин так любил поцелуи. Им никогда не надоест дарить эти ласки, разделять одно дыхание на двоих и посылать весь мир к чертям. Они были двумя зависимыми друг от друга людьми, которые не собирались сопротивляться собственным желаниям. В такие моменты даже время лишалось своих стрелок, прекращая ход.       Когда воздуха стало критически мало, они с пошлым причмокиваем разорвали поцелуй, прижимаясь друг к другу лбами. Их грудные клетки тяжело вздымались, пытаясь вернуть в легкие кислород. Кончики пальцев все еще покалывало от непередаваемых ощущений, а губы пульсировали от редких покусываний.       —Согласен, твоя идея оказалась намного интереснее, — первым нарушил тишину Чимин, когда дыхание более-менее нормализовалось. — Думаю, нам следует почаще практиковать такое, — хихикая, добавил он.       —Я люблю тебя, Чон Чимин, — пусть они и не были официально обручены, но им обоим нравилось делить одну фамилию на двоих. — И буду любить до последнего вздоха.       Чимин улыбнулся и соединил их губы в очередном, но уже нежном поцелуе общении. Обещании любить до тех пор, пока его сердце бьется.