Два осколка

Я стоял у зеркала и разглядывал себя. Я красивый? Наверное нет. Окружающим не шибко нравится мой внешний вид: широко распахнутые изумрудные глаза, светлые ресницы, бледное лицо и волосы цвета ржавчины. Правда, должно быть, неприятно видеть что-то настолько уродливое. Всхлип. Удар. Я разбил зеркало. Вышел мальчик — копия меня. То же лицо, волосы, даже одежда на нас одинаковая. Он — отражение? Или всё-таки я? Мы идентичны, как две капли воды. Вернее, четыре одинаковых капли мутной зеленоватой жидкости — наши глаза. Цедра апельсина вытянулась в тонкие нити и увенчала наши головы, от макушки и до самых плеч. Он обнимает меня, целует, вытирает мои слёзы и тепло улыбается мне. Затем мы солнечно смеёмся. Смеёмся над всем и над всеми. Солнечные лучи сквозь оконные стёкла смеются с нами. Они думают, что мы не люди. Но кто мы тогда? Неужто действительно чудовища?Монстры? Неважно. Мы есть друг у друга. Пока мы вместе, ничто не способно сломить нас. Даже если весь мир отвернулся от нас, мы есть друг у друга. Большего и не надо. «Мы есть друг у друга» — повторяю как мантру. С самого рождения чувствую особую связь между нами, что другие не видят и замечать не хотят. Зато мы чувствуем её постоянно. Даже когда мы далеко, души наши близко и навечно присоединены друг к другу. А им всё равно. А нам же всё равно на них. Пока наша связь крепче стали — плевать, что для других она незначительнее тонкой паутинки. «Всё неважно пока мы есть друг у друга.» Мой милый братец повторяет эту фразу за мной. Мы продолжаем смеяться. «Человек, влюбленный в своего близнеца, прежде всего влюблён в себя.» Книги порой врут, что логично, ведь их пишут люди. Как минимум, это явно не мой случай, явно не случай Аой Хинаты. Я никогда ни единой капли себя не любил. А вот Юту — больше всего и всех на свете. Должно быть, мы — исключение из исключения. Такое вообще бывает? Дефектны вдвойне, больная ошибка природы. Больной же считали и нашу с Ютой любовь. А потому и людям знать о ней не следует. Им лучше и нам лучше. Мы единственные, кто есть друг у друга. Обвиваю руками  фарфорово-хрупкое тело любимого Юты, зарываясь носом в карамельные пушистые облака. Склоняюсь над самым ухом и шепчу сладкие слова любви. Были они слаще зефира, слаще шоколада и мармелада. А собственно, из сладкого мой близнец любил только одну мою любовь. Мой милый братик ни за что и никогда не должен забывать о том, как обожаем он мною, как важен он мне. В ответ получаю то, что греет  сильнее всех обогревателей и батарей: «Аники, я тоже люблю тебя. Хочу быть с тобой вместе всегда-всегда.» Конечно, мой милый Юта, конечно. Мы будем вместе всегда-всегда.

***

Нервный смешок. Треск. Я вновь разбил зеркало и поднял сверкающий осколок. Острые края вонзались в подушечки пальцев. Я делаю себе больно. Трудно удержать, но я стараюсь и пачкаю осколок собой. Руки трясутся. В воздухе витает запах железа. Мне никогда не нравилось то, как пахнет кровь. Но больше мне никогда не придётся это ощущать. Прости, Юта... Но тебе так будет лучше. Я с глупейшей улыбкой сижу на полу. Руки изранены зеркалом вдоль и поперёк. Из глубоких порезов сочится кровь, капает на одежду, пол, омывает другие осколки. Всё испачкано мной, моей грязью. Ужасное зрелище. Прости, Юта... Прости, что тебе придётся это видеть. Закрываю глаза. Открываю. Он вновь явился, прямо передо мной. Юта плачет, склонившись надо мною. Слёзы капают на раны, мешаются с кровью. Он бьёт меня и повторяет, какой же я всё-таки дурак. Я знаю, но так получилось. Прости, онии-чан, я не могу сдержать обещание. Но так нужно. Мой возлюбленный брат прижимает меня к себе крепче, чем когда-либо. Крепче, чем вообще возможно. Он тоже пачкается мной. Ещё что-то говорит, я уже не слышу. Лишь бы Юта не поранился о части зеркала, что сейчас на полу... Будет плохо. «Прости... Тебе будет лучше без меня» — произношу я дрожащим от бессилия голосом, обмякая в объятиях. «Не смей умирать! Слышишь?! Не смей, Аники!» — звучит отчаянно и горько. Сердце больно сжимается. Больнее, чем когда-либо. Сознание увядает, вытекает наружу вместе с остатками крови. Мы есть друг у друга. Прости, Юта, но тебе будет лучше одному. Мы будем вместе всегда-всегда. Прости, Юта, но тебе будет лучше без меня. Мы не будем вместе всегда-всегда.