Saint

Оступившись, падёт, умарает белоснежные девственные крылья в чёрной саже и золе. Так прекрасен в ангельских трепьях, находясь даже в жерлах жгучей золы, ища своего ужасно-прекрасного. А он не терялся, наблюдал всё с выши, как низко может пасть его ангелочек с тонкого каната. Свенчала их судьба. Да, Пугод мог и не соглашаться на этот неотъемлемый процесс глупого взрослеющего ангела, но он что, какой то не такой? Отличается? Все проходят через это и он сможет. Модди интересно наблюдать за его глупым ангелом, что вот вот упадёт в самый эпиценр чертей омута. Они тянут свои поганые конечности к манящему свету, но он не для них. Только для Модди. Модди готов рисовать на холсте ангельское тело, восхваливать и порочить. Рисовать его мир красочной акварелью с ядовитой водой. Пугод будет закрывать глаза на это. Он словно влюбленная дева, что опорочит свою невинность и отдастся полностью своему демону. Для Модди он пойдёт до конца по тонкому канату. В конечном итоге оступился не он. Его возлюбленный падает и он падает за ним, держась за руку так крепко. В моменте заметив ехидную улыбку, закрывает глаза. Ангел, что влюбился в своего демона-соперника, считает падшим. Порочным. Поддался своему сердцу. Он не сможет вернуться. Теперь он навсегда обвенчён с обречённым. Да и плевать он хотел, переживёт. С Модди спокойно. Его жгучие поцелуи в пыльной комнате, жаркие касания тут и там. Будто так правильно. Быть может, Пугод всегда хотел этого. Свободы действий. В глубине души он понимает, что так не правильно. Будто он роет могилу сам себе, при этом наслаждается процессом. Все мысли отогнал поцелуй в ключицу. И когтистые руки на основание крыльев что нежно оглаживали и спину. Пугод бессвязно бормочет и вытягивается. Улыбается, садясь, берёт Модди за щёки и втягивает в поцелуй. Да, так правильно.