Заучка Грейнджер

      Вся школа Хогвартс гудела от новостей. Еще бы, именно сегодня к ним по обмену приедут ученики известного Дурмстранга и пробудут практически три месяца!       Особенно радовались и предвкушали девушки. Почти каждая из них представляла, как производит впечатление на какого-нибудь красавца-мага, сильного и смелого, и тот делает ей предложение. Парни в основном желали посоревноваться в квиддиче с кем-то новым, завести полезные знакомства и новых друзей.       В назначенное время прямо посреди Черного озера всплыл большой корабль. Паруса расправились, и он подошел ближе к берегу, выкидывая трап.       Дамблдор пошел вперед, встречать гостей. Первым спускался директор Дурмстранга Игорь Каркаров. Весь в черном, с угольными волосами до плеч, он разительно отличался от ярко одетого и седого руководителя Хогвартса. Сразу за ним шел высокий статный блондин, в черной форме школы. Его теплый плащ с меховым воротником тоже был темным, резко контрастируя с собранными в низкий хвост волосами и подкладкой ярко-красного цвета. Парень явно был своеобразным лидером группы, и это сразу показали. За ним по двое четким шагом шли остальные ученики по обмену, также одетые в похожую на военную форму, но их плащи наоборот были красными с черной подкладкой, а мех на воротниках имел снежно-белый цвет.       Девушки бурно перешептывались, обсуждая статных молодых людей, что стояли за своим командиром и их директором. Особое внимание конечно же привлек красавчик-блондин, тут и там слышались восхищенные визги и вздохи: «Ах, какой он!», «Вы посмотрите на его мантию! Она отличается от остальных!», «Он наверное лучше них всех!», «Ему так идет черный цвет! Мех на его воротнике тоже темный!», «Интересно, кто это?».       Подобные разговоры слышались отовсюду, вся школа вышла встречать гостей вместе с директором Дамблдором. Трое друзей-гриффиндорцев тоже были в предвкушении, но каждый по своим причинам.       После приветствий все прошли в Большой зал, на ужин. Поскольку было начало октября, на улице все замерзли и спешили поесть и погреться. Для новых временных учеников там появился еще один стол, стоящий перпендикулярно остальным, так что все могли видеть всех: и хогвартцы дурмстранговцев, и наоборот, а учителя приглядывали сверху.       Перед ужином было недолгое отступление, в котором Каркаров еще раз представился и кратко рассказал о своей школе, а потом назвал имена пятнадцати парней, начав с того самого блондина. Им оказался Драко Малфой, сын известного чистокровного аристократа Малфоя, живущего во Франции. В Англии у этой семьи тоже было огромное поместье, и периодически они бывали тут, вели дела, и многие этот род знали.       Драко был лучшим учеником школы и лидером группы. Он кратко рассказал о себе и своих успехах в учебе, а потом представил своих ребят, так же выделив их сильные стороны. Речь его была поставленная и четкая, а голос покорил сердца почти всех девушек и девочек. Потом был пир в честь гостей, после которого их окружили желающие познакомиться ученики Хогвартса.       Рон и Гарри как всегда забурчали, что толпа слишком большая и нет смысла лезть сейчас, хоть и хочется. Они постояли немного, глядя, как новоприбывшие пытаются вежливо отвечать, пробираясь на выход, чтобы вернуться к себе на корабль. Гермиона крутила головой и выглядела такой же помешанной, как и все девчонки. Уизли усмехнулся и указал на это другу. Гарри удивленно поднял брови, а потом они кивнули, молчаливо договорившись, и подхватили подругу под руки, уводя из зала.       — Пойдем, завтра с кем-нибудь познакомимся, — увещевали они, не слыша ее протестов.       — Да прекратите меня тащить, в конце концов! — крикнула девушка, и парни ее отпустили, не ожидав такого отпора.       Они остановились, как и некоторые вокруг них, привлеченные громким возгласом. Дурмстранговцы воспользовались этим, чтобы пройти чуть дальше и начать строиться на выход. Грейнджер еще раз огляделась и нашла взглядом блондина, который вежливо кивал всем желающим познакомиться волшебницам, но не позволял никому из них себя остановить.        Под заинтересоваными взглядами своих друзей и удивленными — учеников Хогвартса, Малфой подошел к Гермионе Грейнджер и улыбнулся ей.       — Привет, Гермиона. Рад видеть тебя, — сказал он.       — Драко, давно не виделись, — с непонятной ухмылкой ответила девушка, ощущая на себе множество следящих глаз.       Даже ее лучшие друзья сейчас в шоке сверлили дырки в ней, что уж говорить об остальных.       Все в Хогвартсе видели в ней лишь заучку и зубрилу, постоянно сидящую в библиотеке или за уроками. Они и представить не могли, что такой как Малфой знает ее и говорит так по-дружески.       Драко тем временем галантно поцеловал поданную руку, отчего зависть к Грейнджер со стороны других девушек взлетела до небес.       — Познакомься, мои лучшие друзья: Гарри Поттер и Рон Уизли. Ребята, это мой друг, Драко.       — Не знал, что у тебя есть такие друзья, — заметил Гарри, пожимая протянутую ладонь блондина, как и Рон.       Они оба окинули Малфоя подозрительными взглядами, и тот слегка усмехнулся этому. Потом вернул внимание Гермионе, отводя ее немного в сторону и накидывая оглушающий полог, чтобы никто их не слышал. Все продолжали знакомиться, все же оглядываясь на необычную картину. Грейнджер улыбалась и даже смеялась, как и Малфой.        Его друзья прошли и встали в строй, и все терпеливо ждали, когда их командир закончит, наблюдая. До этого они не видели Гермиону, хоть и слышали о ней. Драко вскоре обернулся и отметил, что все уже готовы отправляться. Он снял чары, они распрощались до завтра с Грейнджер и обнялись, а потом парень встал во главе группы и скомандовал отправление.       — Я не понял, так откуда вы знакомы? — уточнил Уизли, подходя к подруге.       Все вокруг невольно прислушались, тоже изнывая от любопытства.       — Мы познакомились во Франции, два года назад, когда я ездила туда отдыхать с родителями, — улыбнулась Гермиона, отправляясь в башню Гриффиндора. — Тогда и подружились. Я знала, что Драко приедет.       — А нам не рассказала, — немного обиделся Рон. — И вообще, ты разве не знаешь, кто его родители? И как они относятся к маглорожденным?       — Я знаю, кто они, Рон, — заверила Грейнджер. — И я также знаю, что Драко — не его родители. Ему все равно на мою кровь, если хочешь знать, — отрезала она.       — Что-то ты подозрительно сильно защищаешь его, — буркнул Уизли.       — Будь на его месте ты или Гарри, я бы защищала и вас так же, — уверенно заявила Гермиона. — Драко — мой друг, не суди о нем, пока не узнаешь.       На следующее утро общее волнение учеников Хогвартса было таким же сильным. Все знакомились, представлялись, старались подружиться и показать себя хорошими хозяевами. Гости были приветливы и дружелюбны. Некоторые из них были наследниками древних семей, а потому уже знали большую часть из слизеринцев например. Юные аристократы вели себя более сдержанно, здороваясь как положено, перебрасываясь парой слов, закидывая удочки насчет нескольких минут разговора в будущем без толпы вокруг.       Временные ученики посещали интересующие их лекции совместно с хогвартцами и показали высокий уровень знаний. Но особое внимание всех привлекали Малфой и Грейнджер. Все два с половиной месяца Драко всегда выбирал те же лекции, что и Гермиона. Они часто соревновались в ответах на вопросы профессоров, показывая наивысшие результаты. Оба могли начать спорить о чем-то до хрипоты, но при этом не ссорились никогда. Когда была возможность, Драко всегда садился с Грейнджер.       За ними следили все ученики Хогвартса. Кто из интереса к такой дружбе, кто считал, что между ними роман, но большая часть все же из зависти. Девушки, а особенно чистокровные, исходили ядом. Малфой вел себя с ними безукоризненно вежливо, пресекая любые попытки флирта, был словно кусок льда, который оттаивает лишь рядом с этой дурнушкой. Лохматая заучка, никогда не встречавшаяся ни с кем, вдруг с ним как-то сдружилась, и никто не понимал, как это возможно вообще?       Обстановка вокруг этой парочки друзей накалялась. Все считали, что Драко зря растрачивает свое свободное время на нее. Он мог бы лучше поговорить с парнями о квиддиче, обсудить светские дела с другими наследниками или обратить внимание на достойную девушку, но блондин, даже выслушав эти мнения и предложения, пропустил их мимо ушей.       Они с Гермионой прекрасно знали обо всех настроениях народа, но не собирались из-за них менять привычный распорядок. Поначалу они проводили вместе все возможное свободное время, и Гарри с Роном даже возмущаться начали, что она про них забыла. Подруга тогда просто предложила им присоединяться, ведь все равно они проводили часы в библиотеке, за домашкой или чтением с обсуждением прочитанного. Парни быстро растеряли запал, а потом все как-то немного наладилось. Гермиона снова стала уделять внимание им тоже, потому что Драко в этот момент общался со своими друзьями.       Тем не менее, слушая завистливые сплетни и слухи, Поттер и Уизли нервничали все больше. Малфой был из чистокровной и одной из древнейших семей, зачем ему Гермиона? В дружбу они перестали верить, видели, что подруга скорее всего влюблена, и не понимали, чего добивается блондин? Хочет просто ее использовать? Тогда для чего все эти заумные дискуссии с ней, неужели скучно?       Гарри в общем-то верил суждениям Грейнджер, но Рон зудел над ухом о том, что доверять Малфою нельзя. Парни пытались говорить с подругой, всячески показывали, что им эта дружба с любителем слизеринцев не нравится, но Гермиона впервые ерепенилась и пропускала все слова мимо ушей. Говорила, что Драко в силу этикета и положения в обществе не может не общаться с наследниками других древних семей, даже если они ему не нравятся. И что сам он не считает ее грязнокровкой.       Дошло до того, что они немного отдалились, тем не менее, оставаясь друзьями и защищая друг друга перед другими. Малфой старался держаться в стороне от их разборок между собой. Однажды они попытались потребовать от него прекратить вертеться вокруг Гермионы, на которую ополчились почти все девчонки и стали больше задирать придурки. Но Драко сказал им:       — Я же не требую от вас этого? Так почему вы считаете, что можете? Я для нее такой же друг как и вы, не надо видеть во мне врага.       Гарри и Рон решили оставить ситуацию под контролем, но не вмешиваться больше. Все, что они могли - это приглядывать за подругой и следить, чтобы никто не распускал о ней плохих слухов.       Прогуливаясь как-то раз по двору, парни услышали презрительный голос одного из слизеринцев, который вместе со своими дружками постоянно обзывал Гермиону и всячески принижал ее за происхождение, да и с ними двумя конфликтовал.       — Слушай, Малфой, сколько еще ты с этой грязнокровкой возиться будешь? — спросил Берк.       Поттер и Уизли подобрались и приблизились к стене, выглядывая из-за угла. У входа в школу стояла кучка известных всем придурков, в нескольких шагах от них Драко разговаривал со своим другом Блейзом, а метрах в трех стояли трое других друзей блондина. Все они вмиг замолчали, услышав это.       Малфой видимо подходил поздороваться и собирался уйти, но теперь обернулся. Гарри и Рон внимательно слушали, желая узнать правду о его отношении к Гермионе по реакции Драко.       — Трахни ее уже, если так хочется, и найди себе нормальную девушку, не позорься. А то… — он не успел договорить, потому что четким ударом в челюсть был отправлен на заснеженную дорожку. Капли крови из разбитой губы разлетелись вокруг.       — Ты чё, совсем охренел, из-за этой шлюхи…— новый удар был волшебным, Малфой взмахнул палочкой, и Берк отлетел прямо к ногам своих вассалов.       — Как. Ты. Ее. Назвал?! — прорычал Драко, наступая.       Слизеринцы встали на защиту дружка, и Блейз вмиг оказался за спиной у Малфоя. Назревала крупная драка. Пока Руфус поднимался, стирая кровь, дурмстранговцы тоже решили присоединиться, но остановились, стоило Драко взглянуть на них и указать рукой в сторону.       — Блейз, ты тоже. Это мой бой. Он посмел назвать ее так, я…       — Да плевать, Малфой, мне на твои указы. Сейчас я действую как твой друг, а не подчиненный, понял? — фыркнул Забини, доставая палочку и наставляя на противника.       — Нельзя никого вмешивать, это и так против всех правил, и у тебя тоже будут проблемы из-за меня. А я не могу оставить это без ответа, ты же знаешь, — спокойно и собрано сказал Драко.       — Мы готовы помочь, — произнес Нотт, которого до этого заставили не подходить.       — Знаю, но прошу не вмешиваться, — отрезал Малфой.       — Нам же легче будет подчистить твою физиономию, — сплюнул Берк, теряя терпение. — Нашелся тут, любитель грязнокровок.       — Ты пожалеешь о своих словах, — пообещал Драко, нацеливаясь.       — Нас подожди, — решительно заявил Поттер, быстрым шагом подходя ближе. — Тоже есть, что сказать им.       — Ну, вот шансы и уравнялись, — заметил Забини, оглядывая неожиданное подкрепление.       — Тебя я тоже давно хочу проклясть, Потти, — хищно ухмыльнулся Руфус.       — Если сможешь двигаться после того, как я подмету тобой эти дорожки, — Драко первым начал атаковать, заставляя противника с трудом уворачиваться.       Вокруг полетели вспышки, послышались крики. Гарри успешно нападал, когда осознал, что против него не жалеют заклятий. Краем глаза он видел, что Малфой своего противника уже изрядно извалял, умудряясь не попасть под чужой луч заклинания и ставить себе щиты. В какой-то момент Поттер увлекся дракой и не понял, когда все остановилось.       Очень сердитый директор вместе с профессорами и Каркаровым разняли их и теперь привели в кабинет. Игорь долго ругался на Драко по-русски, тот что-то отвечал, ничуть не робея под гневным взглядом. В итоге черноволосый мужчина рухнул в кресло и предоставил право разобраться с нарушителями Дамблдору.       — Гарри, — обратился волшебник к Поттеру. — Объясни-ка мне, что произошло? С чего началась драка?       — Мы с Роном гуляли, когда услышали, как Берк назвал Гермиону этим мерзким словом! — запальчиво начал говорить Поттер. — А потом увидели, как Малфой ему за это врезал. Эти амбалы его, — гриффиндорец махнул рукой на побитых им и Роном главных защитников Руфуса, — хотели накинуться с кулаками, но тут подошли уже мы и Забини. Ну, а дальше мы подрались.       — Значит, драку начал мистер Малфой? — директор посмотрел на блондина, стоящего без единой царапинки в идеально аккуратной форме, будто и не подрался он.       — Но он ведь за Гермиону вступился! — напомнил Уизли.       — Да, директор, драку начал я, — не стал юлить Драко. — Я не позволил своим друзьям присоединиться ко мне, и участие мистера Забини — тоже моя вина — я должен был настоять на бездействии, — четко, словно отчет сдает, сказал парень.       — Еще чего! — шикнул Блейз.       — Участие мистера Поттера и мистера Уизли в драке — их личное решение, но не будь они друзьями мисс Грейнджер, я бы сказал своим парням удержать их, — продолжил Малфой.       — Да щаз! — возмутились гриффиндорцы.       — Могу я спросить, почему вы отреагировали так остро? Всегда можно разобраться без применения силы, — укоряюще произнес Дамблдор.       Драко нашел взглядом побитого, но ухмыляющегося Руфуса и, глядя на него, сказал:       — Это держалось в секрете, но при данных обстоятельствах считаю уместным рассказать, чтобы он понял всю глубину своей ошибки.       Жестко, ледяным тоном Малфой произнес:       — Мистер Берк, вслух и в присутствии свидетелей назвал грязнокровкой и шлюхой будущую первую леди дома Малфой, мою магическую невесту по полному обряду, мисс Гермиону Грейнджер-Малфой.       Профессора охнули, Руфус замер и побледнел, мигом теряя весь запал. Его начинало трясти от осознания того, что натворил. Да семья Малфой его с потрохами сожрет!       — Чего?! — закричали гриффиндорцы, но Драко, не обращая внимания на возгласы и заинтересованные взгляды, продолжил.       — Кроме того, Гермиона — обретенная. Назвать грязной ту, чья кровь чище, чем моя? — блондин пригвоздил взглядом схватившегося за голову Берка. — Учитывая, что мой род самый чистокровный по вашим глупым меркам?       — Кто такие обретенные? — спросил Гарри.       — Это волшебники, чья волшебная кровь появилась от самой магии, а не потому, что много поколений назад в роду был маг, — объяснил Дамблдор. — Что ж, это очень интересно. И необычно.       — Личность моей невесты должна была оставаться в тайне до конца последнего учебного года, ради ее же безопасности, — заговорил Драко. — Но я не мог стерпеть такое оскорбление члена моей семьи и будущей жены, особенно если вспомнить некоторые неприятные эпитеты, которыми ее наградил этот человек.       — Прошу меня простить, — дрожа, кинулся в ноги блондину Берк. — Я не знал, я готов искупить вину, что угодно сделать!       — Мне не нужны твои извинения, — сказал Драко. — Наказание тебе определит твой отец, когда узнает, что отныне у твоей семьи перед родом Малфой большой долг.       Это заявление заставило Руфуса позеленеть от ужасной перспективы. Да его отец, когда узнает, на месте его прибьет, из рода выкинет! Такую ошибку совершить! Кто вообще мог предположить, что эта заучка имеет такие регалии? Хотя понятно, почему Малфой захотел ее: обретенные огромная редкость. Берка пожирала досада на себя и страх перед будущей встречей с родителями.       Профессора после заверений пострадавших слизеринцев, что претензий нет, вынуждены были отпустить всех. Гарри и Рон были задумчивы, признавая, что в суждениях о Драко ошиблись. Сам Малфой в коридоре отправил Блейза к остальным, а потом развернулся к друзьям девушки.       — Думаю, нам всем поговорить надо.       — Что произошло? Мне сказали, вас всех за драку к директору отправили! — запыхавшаяся Гермиона подбежала к ним, перевела дыхание. Она оглядела всех на признаки повреждений и строго спросила:       — Вы ведь не между собой дрались?       — Не, мы вот ему помогли, — «успокоил» ее Рон, — чтобы всякие уроды языки свои не распускали.       — Драко? — требовательно развернулась к нему Грейнджер, поняв, кто зачинщик драки.       Малфой хмыкнул и предложил ей руку, молча предлагая пойти обсудить все не у дверей директора.       — Ты что, опять? Я же говорила, что меня это все не волнует, — бурчала по пути в библиотеку девушка.       — Бывают ситуации, когда я должен ответить, — спокойно заметил Драко.       — Ну можно же было без драки обойтись, — стояла она на своем.       — Я что, должен был стоять и терпеть, когда этот недоумок тебя шлюхой назвал? — вскинулся Малфой. — И на весь двор заявил, что моя невеста годится лишь на разок потрахаться и вообще меня позорит? Да хрена с два!       — Чего?! — друзья Гермионы поняли, что она в бешенстве и готова идти разрывать урода на кусочки голыми руками.       Драко видимо тоже знал такое ее выражение лица, потому что с досадой цыкнул на свою неосмотрительность в словах.       Грейнджер разразилась шипением и яростными выкриками, желая узнать имя козла и придушить его, и Малфою пришлось немного остудить ее пыл, перехватив руки и скрутив в своих объятиях. Гермиона подергалась еще немного, но потом выдохнула и кивнула, после чего он ее отпустил. Ее друзья были слишком в шоке от новостей, чтобы отметить некую аккуратность, с которой действовал Драко. Все, что он сделал, не выходило за рамки, несмотря на его право, как жениха, позволить себе больше.       — Погоди-ка, так вопрос с моим статусом вскрылся? — вдруг поняла Грейнджер и посмотрела сначала на Поттера с Уизли, необычно тихих, а потом на Драко.       — Он должен был оценить всю глубину ямы, в которую попал, — усмехнулся Малфой, отодвигая ей стул за дальней партой библиотеки. — К тому же, меня достали все эти девицы.       — Но ведь договорились же до конца года!       — И я не намерен больше слушать те оскорбления, которые они все себе позволяют, не имея возможности потребовать ответа за их опрометчивые слова, — веско заявил Драко, присаживаясь рядом. — После того, как слух разойдется по школе, больше никто не посмеет считать тебя охотницей до моих денег, готовой ради этого раздвигать ноги, и уж тем более не будет считать наивной дурой, которую я пользую как и где хочу.       Гермиона неверяще оглядела всех их, но даже ее друзья не возразили, а значит такие отвратительные слухи действительно были!       — И это еще не самое мерзкое, что я слышал, — подтвердил ее догадку Малфой.       Поттер и Уизли кивнули.       — Мы верили твоим словам, но ты никогда не говорила нам о нем, да и все эти шепотки. Тут поневоле не то подумаешь, — сказал Гарри.       — Но мы даже не целовались! — возмутилась Грейнджер.       — Что вдвойне обидно, учитывая, чего я наслушался, — усмехнулся Драко, заставляя девушку осознать и слегка покраснеть. — Эй, все нормально, я же сказал, что мы начнем с дружбы.       — Да, но мы ведь уже достаточно давно подружились… — чуть сильнее покраснела Грейнджер, уставившись на свои колени.       — Она хочет сказать, что влюбилась, — перевел Рон, заметив легкое замешательство Малфоя.       — Эй! — шикнула Гермиона и треснула друга по руке.       — Я понял, — Драко перехватил ее ладонь, не позволяя еще раз ударить, и не выпустил, а тон его голоса сменился на более мягкий, показывая больше чувств, чем раньше. — Но думаю, у них есть вопросы, которые надо обсудить. Мы поговорим с тобой обо всем попозже, — пообещал он.       — Да. Например, как вы умудрились помолвку заключить? — спас подругу от смущения Гарри. — Не в обиду сказано будет, но вы же из разных миров. Да и твоя семья, Малфой, отличается взглядами на кровь, а тут маглорожденная. И как ты, Гермиона, согласилась на такое? Ты же говорила, что раньше тридцати замуж не хочешь и будешь карьеру строить.       — Все не так просто, — вздохнула девушка. — Думаете почему я так радовалась, что волшебница? Что смогу жить в этом мире, а не магловском? Почему сразу же подружилась с вами, вместо того, чтобы с девчонками косметику обсуждать?       — В моей семье очень строгое воспитание, своеобразная традиция, начатая прадедом. До Хогвартса я посещала пансионат для девочек, чтобы быть благовоспитанной леди, — скривилась Грейнджер. — Никаких посиделок с подружками, дружить с мальчиками — строгое табу. А как только мне почти исполнилось пятнадцать, отец заявил, что будет искать мне достойную партию.       — Ты ведь не стерпела такое? — шокированные информацией, спросили друзья.       — Устроила скандал. Мы тогда во Франции отдыхали как раз. Сказала, что из дома уйду, но сами понимаете, куда бы я делась, пока несовершеннолетняя? — грустно ответила Гермиона. — А через неделю мне сказали, что нашли достойного жениха. Я так расстроилась, что сбежала в город, проветриться и все обдумать. Я поняла, что изменить ничего не могу пока, но решила, что не буду сдаваться и попробую сделать свою жизнь максимально комфортной в сложившихся условиях.       — А потом ко мне подошел один парень и попросил денег, чтобы добраться до дома. По некоторым оговоркам я поняла, что он волшебник, и проводила до магической части города.       — Думаю, теперь моя очередь рассказывать, — улыбнулся Драко. — Меня, как вы поняли, тоже ошарашили новостью о скорой помолвке. Я действительно расчитывал на то, что сам смогу выбрать себе жену, и отец был не против, а тут вдруг уперся и все тут. Оказалось, ему в местном банке по знакомству сказали, что появилась обретенная волшебница, а это не только чистая кровь, но и усиление рода. Естественно у него глаза загорелись, захотел непременно заполучить ее в нашу семью. Я настолько разозлился, что произошел магический выброс, и я оказался на магловской улице, без палочки и магловских денег, даже не понимая, где нахожусь и как добраться до магической части. До этого я ни разу не был в немагическом Париже. Было до ужаса неловко, но пришлось выкручиваться.       — В итоге мы познакомились, посидели в кафе, делясь такими схожими проблемами. Драко посоветовал мне внимательно изучить контракт и по-возможности потребовать внести изменения, выбив себе часть свободы действий. Я до ужаса не хотела стать инкубатором для наследника и бесправным приложением к какому-нибудь местному богатею.       — Ну, а я сетовал на то, что невеста может оказаться дурой и тем самым «красивым бесправным приложением», от которого меня будет тошнить, — вспоминал Малфой. — И что если она хоть в половину окажется такой же умной и интересной собеседницей, как Гермиона, то я даже смогу перестать видеть ее исключительно как мать будущего наследника.       — Вот и представьте себе наше удивление на первой встрече, — хихикнула Грейнджер. — Я, вся такая наряженная и благородно опустившая злющие глаза в пол, и Драко в образе высокомерного засранца.       — Мы так сопротивлялись этому, что родители нас обоих за каждый неуместный шаг готовы были прибить потом, — усмехнулся блондин. — И вдруг, только посмотрев друг на друга, мы удивленно и довольно разулыбались, по всем правилам познакомились, всем видом показывая не только радость от такого стечения обстоятельств, но и облегчение. Взрослые были в полном замешательстве.       — Ага. Представьте: двое казалось бы незнакомых людей чинно представляются, не выказав ожидаемой агрессии, присаживаются за столик, на котором лежит все необходимое для обряда и наш контракт. А потом Драко такой говорит: «Кажется, с тобой будет не просто интересно, а очень интересно. Как считаешь?». Я припомнила сразу наш первый разговор и ответила: «Только если не стану инкубатором и бесправным приложением». И мои, и его родители совсем перестали понимать, что происходит, но поскольку мы начали изучение контракта, никто не прервал нас.       — Я знал, что для моей семьи обязателен полный обряд, это означает, что развод невозможен, — пояснил блондин. — Да и вообще условия довольно жесткие для вступающей в род невесты. И я уже примерно понимал характер Гермионы. Так что внес изменения, позволяющие ей учиться и работать после брака (в моей семье это не принято), запрет на разглашение информации о помолвке до конца обучения, а также после недолгих обсуждений мы решили, что вопрос с наследником будет решаться не ранее, чем через пять лет после брака. Мои родители были в ужасе от такого, но я знал, что они слишком хотят Гермиону в нашу семью, и потому уступят.       — И если бы не эти правки, наша жизнь превратилась бы в ад, — заметила Грейнджер. — Уж я бы постаралась.       — Уверен, ты в итоге заставишь моего отца действовать в своих интересах, — хмыкнул Драко.       — Ну вот, как-то так. Мы решили, что начинать отношения лучше с дружбы, тем более тогда нам было по пятнадцать. Каникулы и большую часть лета последние два года мы проводим вместе и кажется в выборе метода сближения не ошиблись.       — Определено, не ошиблись, — улыбнулся Малфой.       После получаса обсуждений гриффиндорцы ушли, а Гермиона осталась поговорить с Драко. Она не знала, с чего начать, и нервно теребила рукав кофты. Малфой накрыл ее руку своей, призывая успокоиться, и мягко улыбнулся.       — Ты мне давно нравишься как девушка, я просто не хотел давить на тебя, сообщая об этом, — сказал он.       — Значит, если наши чувства взаимны, мы можем… стать ближе? — волнуясь, спросила Гермиона.       — Можем, — согласился Драко. — Иди сюда, — он приподнял вторую руку, приглашая в объятия, и Грейнджер прильнула к нему, стараясь усмирить сердцебиение.       Они посидели так немного, принимая изменения и привыкая к близости, а потом смущенная девушка отправилась в свою башню. По пути туда многие смотрели на нее, но не было слышно ни одного плохого слова: никто не хотел вставать на пути семьи Малфой.       Оставшееся время пребывания учеников по обмену прошло для новой пары в тишине и спокойствии. Их распорядок не изменился почти, разве что они снова стали чуть больше времени проводить друг с другом. За ними практически везде наблюдали, завидуя или же не понимая, что Малфой в ней нашел, кроме очевидного. Драко вел себя безукоризненно по отношению к невесте, чем еще сильнее покорял сердца влюбленных в него девчонок. Гермиона тоже вдруг стала интересной для противоположного пола, потому что, как известно, все запретное и недоступное привлекает вдвойне. Но Малфой одним холодным и расчетливым взглядом осаждал любого, кто неосмотрительно разглядывал ее слишком долго.       На Рождество в замке должен был состояться Святочный бал в честь гостей. Все знали, что Малфой придет в паре с Грейнджер, и девчонки от зависти перемывали ей косточки вечерами в спальнях, обсуждая ее непрезентабельный внешний вид. Вечно буйные кудри, закрытые кофты и рубашки, застегнутые на все пуговицы, юбки не выше колена. Отсутствие косметики на лице и магловский стиль повседневной одежды. Да она наверняка не знает и половины правил поведения леди на подобных приемах.       Всем им хотелось, чтобы Грейнджер опозорилась и выставила себя в некрасивом свете перед своим чистокровным женихом. Девушки наряжались в лучшие платья, надевали самые дорогие комплекты украшений и повторяли танцы, чтобы на ее фоне выглядеть безупречно.       Святочный бал начался в семь вечера. Большой зал был фантастически украшен, все сверкало и блестело, играла приятная музыка, а столы ломились от явств. Ученики прибывали в парах, празднично одетые, и негромко общались, ожидая выступления директоров и открытия танцев. Но не все наслаждались обстановкой и отдыхом, многие обыскивали зал в поисках одного блондина.       Вдруг начали раздаваться вздохи и возгласы, общее внимание перешло на главную лестницу, по которой спускался Малфой под руку с прекрасной незнакомкой. Она была красива и утонченна, в дорогом шелковом платье небесного оттенка и набором украшений, стоящих баснословные деньги. Гладкие прямые волосы, собранные в элегантную прическу, украшала небольшая тиара, сверкающая в свете свечей зала. На шее и в ушах были колье и серьги, а на запястье и пальце — браслет и кольцо, и все из одного гарнитура. Макияж девушки был безупречен, и сама она слегка улыбалась, следуя за Драко.       Эта незнакомка была идеальна, восхитительна и превосходила собой всех, кто сегодня надеялся привлечь внимание Малфоя. Насколько же сильным был шок всей школы, когда они поняли — перед ними заучка Гермиона Грейнджер!       Даже зная, что Драко не пришел бы с другой, бросив невесту, они не могли поверить в то, что эта ботанка может быть такой — идеальной леди. Но Грейнджер вела себя словно аристократка, прекрасно владела этикетом балов и знала все нужные танцы. Пара покорила всех своей красотой в этот вечер, хотя сами они просто хорошо проводили время.       После двеннадцати они исчезли из зала, чтобы прогуляться. Малфой сводил Гермиону на корабль, пользуясь возможностью показать ей его изнутри. Грейнджер была в восторге, с искрящимися любопытством глазами осматривая все вокруг. После краткой экскурсии Драко привел ее на корму, где они вместе стали смотреть на звездное небо и падающий в темные воды озера снег.       Обстановка была настолько романтичной, что оба разволновались. Гермиона ожидала, что он поцелует ее, но Малфой вскоре сопроводил невесту обратно в замок до самой башни Гриффиндора. Грейнджер немного опечалилась, но решила, что действительно наверно рано. И сильно удивилась, когда Драко после прощания нежно коснулся ее губ. На ее радостный и довольный, но вопросительный взгляд он сказал:       — Не хотел, чтобы у тебя на морозе губы обветрились. Они слишком красивые.       Гермиона хихикнула, глядя, как он уходит в темноту коридора. Она совершенно забыла, что до сих пор стоит в его теплой мантии, в которую Драко заботливо укутал ее на корабле.       В день отъезда дурмстранговцев Гермиона была очень расстроена. Она стояла рядом с Драко, пока он и другие прощались с новыми друзьями, и шмыгала носом, стараясь сдержать слезы. Когда все было готово, а группа выстроилась, ожидая лидера, Малфой обнял ее напоследок.       — Я приеду на твой выпускной, обещаю, — сказал он. — Недолго осталось ждать.       — Угу. Всего-то полгода, — пробормотала грустная девушка.       Она вздохнула и отстранилась, отпуская его. Драко улыбнулся ей и пошел вперед, и Грейнджер все же расплакалась, молча стирая мокрые дорожки с щек. Блондин вдруг развернулся, быстро преодолел расстояние между ними и поцеловал, наплевав на зрителей и то, что нарушает этим этикет. От его группы послышались одобрительные выкрики и свист, ученики Хогвартса тоже отреагировали весьма бурно.       Малфой бегом вернулся и встал во главе отряда, командуя отправляться на корабль. Четким шагом они взошли на борт и оттуда стали махать на прощание. Драко смотрел только на Гермиону, которая теперь улыбалась. Позади к ней подошли двое ее друзей и приобняли, показывая ей и ему, что она не одна.       Блондин поднял руку в прощальном жесте, все его подопечные исчезли с палубы, и он тоже ушел, а потом корабль погрузился в воду, отправляясь в путь.       Ученики Хогвартса вернулись в замок. У многих из них появились новые хорошие друзья и знакомые, а некоторые девушки обзавелись парнями или поклонниками. И все они теперь смотрели на Грейнджер совсем другими глазами. Образ заучки и занудной гриффиндорки растаял под натиском новых знаний о ней.