Луни

      «Я люблю тебя!» — вскрикнула Нэнэ и сразу же застыла, крепко зажмурив глаза. Влажные ладони сжались в крепкие, но очень маленькие кулачки; такое же крошечное девичье сердечко билось с немыслимой силой о тонкие рёбрышки, точно пытаясь пробить их. В голове пустота, а в душе вихри страха и истерии. «О! — произнёс Каору. — Хорошо!» — в следующий миг девочка услышала шелест бумаги и напряглась всем телом. «Значит, он даже вслух ответа не даст?» — подумала Нэнэ, внутренне содрогаясь — скорее всего, он откажет. Это не удивительно… Кто он, а кто она?..       Но прежде чем школьница успела додумать худшее, в её мокрую, бледную, неясно когда раскрытую ладошку юноша вложил маленький клочок бумаги. «Спасибо», — произнёс Каору, улыбнулся и ушёл, взмахнув рукой напоследок. Ничего не понявшая Нэнэ посмотрела на свои руки и попыталась прочесть написанное на листочке. Это оказался автограф. Простой автограф… «Неужели он принял меня за свою фанатку?..» — Нэнэ удрученно склонила голову над клочком бумаги и заплакала.

…

      Каору Рюити местная школьная знаменитость. Отличник с большой буквы «О» — невероятного ума юноша, президент школьного клуба Информатики, призовой олимпиандник. Гордость школы!       О которой, к слову, крайне мало говорят. Из-за скрытого высокомерного характера вокруг Каору ходит много разных слухов. Все опираются не столько на его несравненный интеллект, сколько на предвзятое отношение к окружающим. Мол, Рюити настолько в себе уверен, что даже позволяет себе самовольно не приходить на занятия и грубить учителям, которые и оценки-то ему ставят «за просто так» — все же Каору знаменитый на весь город олимпиадник!.. И просто не может учиться плохо.       К сожалению, учителя поддерживают эти слухи. Во всей школе не найдётся и единого преподавателя, что хорошо отзывался бы о Каору. Несмотря на внешне всегда строгое поведение, на него еженедельно поступает по три-пять докладных за хамство практически от каждого педагога. Но вместе с тем до сих пор остаётся загадкой, как с таким количеством жалоб Каору все ещё остаётся отличником, ни разу за семестр не посетившим занятия. Однако сутками напролёт пропадающим в своём клубе, где помимо него трудится ещё десяток учеников. Которые, опять же, ничего хорошего о Рюити сказать не могут, но и плохо не отзываются.       В общем, всего за год, как Каору перевелся в это заведение, он принял титул «школьной загадки» и «самого ненавидимого преподавательским составом ученика».

…

      Нэнэ на собственном опыте убедилась — все слухи чистой воды ложь. И на самом деле Каору Рюити совершенно обычный юноша. Очень умный юноша, да! Но точно не грубиян! И все свои оценки и награды на олимпиадах (которые всегда выходят в плюс больше самой школе, чем участвующему вундеркинду) более чем заслужил.       Малость прямолинейный, что иногда может показаться со стороны хамством (но это совсем не так!), Каору просто привык объяснять свою точку зрения, иной раз подчеркивая неосведомленность собеседника. Отчего чаще вступает в откровенный спор с кучей со своей стороны доказательств и непробиваемых аргументов, тем самым забывая о грани и натурально позоря школьных учителей.       Разумеется, все ученики в курсе, что их преподавателей самих ещё многому учить нужно. Но осмелиться им этом сказать — значит, нажить себе неприятностей или быть попросту утопленным в ворохе дополнительных занятий. А вот Каору эти дополнительные оказались совершенно ни к чему — хотя первое время его и пытались таким образом «спустить на землю»…       (в итоге для беседы с ним пригласили нескольких профессоров из местных институтов. Ни один не смог его переспорить. А после беседы даже оставили приглашения в свои ВУЗы, ибо: «Такой талант просто обязан развиваться у нас!» Но Рюити почему-то тогда отказался, сказав, что хочет получить «нормальное» образование)       Потому многие ученики его также не любят, ведь Каору всегда «выходит сухим из воды».       А вот Нэнэ невероятно восхищали как смелость, так и ум Рюити. Она видела в нем героя эдакой школьной новеллы и даже подозревала в «подданничестве» (скоро поняла, что это слишком глупое объяснение его острому уму, но зато как здорово было воображать всякие приключенческие сюжеты с ним в главной роли…) Проще говоря, для Нэнэ высокомерный юноша был кумиром — эталоном настоящей гениальности, к которому она до безобразия боялась подойти.       Саму себя девочка всегда считала очень глупой. С детства увлечённая играми и всем, что с ними связано, она мечтала однажды поучаствовать в разработке этих произведений искусства! Все, что у неё хорошо получалось (и только) было связано с изобразительным искусством. Нэнэ горела фантазией однажды оживить свои творения. Увидеть, как они дышат, двигаются, живут внутри чьей-нибудь игры! Или даже своей собственной, но она ни черта не понимала в информатике.       Она пыталась. Много раз пыталась понять сложные основы кодинга, но никак не могла запомнить связи между английскими выражениями и реальным результатом. Слишком много переменных, слишком много информации стоит учитывать во время написания… Её невозможность повторить подвиги любимых геймдизайнеров вызывала в ней ещё большее восхищение и благоговение перед ними! Может быть, поэтому ей и нравился Каору? Потому что он такой же гений, как создатели её любимых «Хроник Осириса» или «Унесенных душ»?       Нэнэ никогда так глубоко не думала, но восхищаться и ровняться на кого-то ей нравилось. Это придавало ей стимула учиться (хотя оценки у неё всегда были так себе…)       Первый настоящий разговор с Каору Нэнэ предстоял по двум обстоятельствам: первое — её вынудили подруги, узнав о её фанатизме; второе — преподаватель по информатике без её согласия записал её на участие в олимпиаде по своему предмету (просто так для численности). А Нэнэ «ни бум-бум!» по информатике — о чем сразу и сказала, но препод её и слушать не стал.       Страх опозориться на весь город оказался сильнее страха перед Каору, к которому её направил учитель и подружайки привели силой.       Нэнэ скрипела на них зубами, пока те хохотали за углом. Рюити появился сразу перед лицом Нэнэ, едва услышал шорох за дверью. Спросил по какому вопросу, а Нэнэ и слова сказать не в силах. Каору был ещё и очень красивым (на её взгляд) парнем. Короткие светлые волосы, очки, пронзительный взгляд, от которого бьёт дрожь. Высокий и худой… Он смотрел на неё с таким презрением, что от досады девочка едва не заплакала. Каору, вероятно, сообразил, что стоит быть помягче, так что потупил взгляд и пригласил Нэнэ войти, а не перебиваться на пороге. Быстро-быстро стерев с глаз слезы, девочка скрылась за дверью в клуб следом за юношей.       Рюити галантно предложил ей свой стул и чаю. Нэнэ не стала отказываться, присев за стол напротив Каору, и неторопливо рассказала, что же её сюда привело. Гениальный юноша внимательно выслушал девочку, но ничего не сказал, а отошёл к окну. Нэнэ сидела, вся сгорбившись, дабы стать визуально меньше, и грела маленькие ручки о слишком больную для неё чашку с приятно пахнущим брусничным чаем. Пока Рюити пропадал в своих мыслях, девочка осмотрела комнату клуба: здесь совсем не так серо и угрюмо, как ей представлялось. Вокруг много плакатов с различными играми, шкафы сплошь забитые всякой электроникой и её составляющими, все ученики в цветастой удобной одежде. У каждого свой стол обязательно чем-то заваленный. И все заняты своим делом: кто-то пишет код, кто-то играет, кто-то с кем-то переписывается, а кто-то в компании смотрит кино, обнимая маленькие плюшевые игрушки. Точно это не клуб информатики, а сборник по около цифровым интересам.       Нэнэ взглянула на Каору: он один был в школьной форме и создавал впечатление именно президента своего клуба. Девочке даже стало намного завидно — она тоже очень хотела бы быть такой же уверенной и умной, как он.       «Господа! Прошу прощения за отвлечение. Но не могли бы вы оставить нас с юной леди наедине на некоторое время?» — «Да, президент!» — к удивлению Нэнэ, в один голос ответили ученики, поднялись и спокойно вышли, продолжая беседы друг с другом или просто потягиваясь. Рюити развернул стул спинкой к Нэнэ и присел к ней лицом. Девочка удивилась такому поведению, но ничего не стала говорить.       «Значит, вы пришли сюда за помощью, верно?» — Нэнэ кивнула. — «И ничего в информатике не понимаете?» — «Не понимаю…— покачала головой девочка и отпила чая, тихо проговорив, — глупая», — Каору резко ожесточился и попросил Нэнэ больше так не говорить. Удивившись, девочка кивнула. Рюити какое-то время просто смотрел на Нэнэ — ей было даже немного неловко такое внимание — после чего сказал: «Хорошо. Я помогу вам подготовиться», — Нэнэ подорвалась и уже хотела сказать «спасибо», но…— «Но! — замолчала и вернулась на место, продолжая пить уже остывший чай. — Вы должны понимать всю ответственность. Я не против вас наставить, однако вам будет необходимо всегда внимательно меня слушать, если что-то не понятно, не бояться и задавать вопросы, если не справляетесь, быть готовой до самых мелочей разобрать ваши ошибки. Вы на это согласны?» — Нэнэ удивилась. Как с такими условиями можно быть несогласным, если тебе прямо говорят, что все «разжуют» и даже в рот положат, чтобы не напрягался? Девочка несмело кивнула и в один глоток осушила чашку от остатков чая. Каору также кивнул и улыбнулся, проводил девочку до двери и наказал прийти завтра в это же время после уроков. К этому времени у Нэнэ ещё будет время подумать, а Каору составит расписание, и они вместе все обговорят и спланируют. Попрощаться с юношей девочка не успела — члены клуба вернулись, едва Нэнэ вышла за дверь. Благодарить через стену ей показалось не слишком приличным. Решила при следующей встрече.

…

      Каору оказался удивительно одарённым в искусстве педагогики. Нэнэ ещё никогда не было так легко отличить «True» от «False», как сейчас. Конечно, это самые основы, понятные любому, кто знает перевод этих слов. Однако, когда дело доходит до условий — граница между «True» и «False», может размыться до степени обмена значений. И вот именно с правильностью постановки условий и их согласованием у Нэнэ всегда были проблемы. А Рюити ей так просто все объяснил, используя «бытовые примеры», что показался девочке волшебником!       Они занимались без малого три недели. Каждый день после школы ровно в шесть вечера (или в три по выходным) Нэнэ приходила в назначенное Рюити место, и они разбирали кейсовые задания по информатике до самого вечера. Рюити, казалось, с большим удовольствием рассказывал Нэнэ о тонкостях науки информатики: приводил иногда невероятно остроумные смешные примеры цифровых алгоритмов в повседневности — чаще используя именно быт человеческий; на пальцах показывал, как можно легко что-то запомнить; разрешал пользоваться конспектами и даже интернетом! Но при условии, что Нэнэ сама затем сможет очень просто объяснить материал, ответ на который искала со стороны. И… просто был хорошим собеседником. Начитанным, любящим рассказывать в основном фантастические истории… горящим, как и Нэнэ, когда-нибудь связать свою жизнь с играми!       Ещё тогда Нэнэ начала замечать, как начало искажаться её видение и отношение к Каору. Чем больше она проводила с ним времени, чем чаще он хвалил её и улыбался — тем больше ей становилось неловко и в груди где-то глубоко болезненно ныло. Лишь после того, как её обучение у него завершилось, и она смогла «нормально» (все ещё лучше, чем если бы совсем не справилась) показать себя на олимпиаде, удивив своим результатом даже того гадкого учителя, Нэнэ поняла, что влипла.       Она влюбилась в Каору Рюити. Причём так, что это причиняло ей не обещанных «бабочек в животе» и вдохновение, а настоящую боль.       Нэнэ понимала, что на такую, как она, Рюити никогда не посмотрит. Что его страсть — информатика. Ей он обещал посвятить всю жизнь — в чем однажды признался по секрету девочке — и «лишние» чувства ему просто ни к чему.       Он гений! А гении, обычно, одиноки. Потому как не могут найти для себя место среди «идиотов». А Нэнэ как раз и была простой «идиоткой», что её безумно ранило.       Она не могла ни чем помочь Каору достигнуть своей мечты. Лишь помешать, стать балластом. Чего ей совсем не хотелось, но и страдать от неразделенной любви тоже. Потому она решила признаться своему другу (а Нэнэ все ещё очень хотела видеть в Рюити друга) в чувствах. Но не смогла на это решится в течение всего учебного года, пока…       «Этим летом я подаю документы в университет…» — Нэнэ замерла с бумажной улыбкой на лице. — «Вот как? А куда поедешь?» — «В другой город. Очень далеко от сюда, поближе у морю…» — юноша не смотрел в сторону девочки. И она была очень рада, что он сейчас стоял к ней спиной. Потому как очень не хотела, чтобы он видел, как она с трудом сдерживает слезы и держится за грудь. «Я думаю. Мы можем продолжать общаться по электоронке. Ты только в моё отсутствие не забрасывай информатику! Я буду каждый день отправлять тебе задания и даже проверять их. Так что…» — «Я люблю тебя!» — вскрикнула Нэнэ.       … И сразу же застыла, крепко зажмурив глаза.       Влажные ладони сжались в крепкие, но очень маленькие кулачки; такое же крошечное девичье сердечко билось с немыслимой силой о тонкие рёбрышки, точно пытаясь пробить их. В голове пустота, а в душе вихри страха и истерии…       Она сделала это. Она призналась. Из страха. Что больше никогда не подвернётся возможности сделать это лично. Как же это жалко…       «О! — произнёс Каору. — Хорошо!» — повисла тишина. Но в следующий миг девочка услышала шелест бумаги и внутренне содрогнулась — скорее всего, он ей откажет. В этом не было сомнений. Кто он, а кто она?.. Что она может предложить?       Прежде чем школьница сама додумала худшее, в её мокрую, бледную, неясно когда раскрытую ладошку юноша вложил маленький клочок бумаги. «Спасибо», — произнёс Каору, улыбнулся и ушёл, взмахнув рукой напоследок…       Ничего не понявшая Нэнэ посмотрела на свои руки и попыталась прочесть написанное на листочке. Это оказался автограф. Простой автограф… «Неужели он принял меня за свою фанатку?..» — Нэнэ удрученно склонила голову над клочком бумаги и заплакала.       Может быть, оно и к лучшему…

…

      Из-за того случая весь остаток года Нэнэ избегала любых встреч с Каору. Постоянно отнекивалась, отмалчивалась, врала, что устала, даже забросила информатику, совсем перестав отвечать на сообщения и звонки Рюити.       Все это время Нэнэ не переставая плакала. Ей очень не хотелось терять Рюити, но её чувства по отношению к нему были слишком сильными. Она боялась, что в итоге он догадается, что неправильно её тогда понял, и тогда они навсегда станут друг другу чужими. Что он оборвет с ней все связи, как с балластом. Это был бы кошмар на яву! А так… она помучается, чувства пройдут, и она сможет заново начать общение с ним, соврав, мол: заболела сильно, телефон сломался, проблемы личные были…       Её даже не пугало, что он может в принципе на неё сильно обидеться за тотальный игнор. Потому как полагала, что вымолить прощение всяко проще попыток оживить загубленные отношения.

…

      Каору был с ней явно не согласен.       Когда количество сообщений перевалило за тысячу, звонков за сотню, а Нэнэ не показывалась уже две недели, юноша понял, что как-то слишком долго нет вестей от девочки. Хотя по словам преподавателей та в школе появляется, как и всегда. Только его избегает, что он сам лишь недавно понял.       Решение поговорить с Нэнэ у неё дома пришло от членов клуба, когда юноша прямо спросил, не знают ли они случайно, почему Нэнэ вдруг пропала?       Не сразу, но один из ребят сообщил Рюити, как недавно пару раз видел девочку, даже попытался поговорить (подруга президента все же), но она от него просто убежала. Тогда же одна из ее подруг предупредила парня, чтобы он не лез к Нэнэ просто так, ибо её и так обидели, и ещё больше проблем ей не нужно. Тогда Каору спросил, кто вообще мог обидеть Нэнэ? Она же совершенно безобидная! Но весь клуб лишь пожал плечами, и только один парнишка предложил спросить у девочки лично.       Потому к вечеру юноша узнал адрес её дома у педагогов и пошёл домой прямо к Нэнэ. Не застал — ушла гулять. Пришлось ждать и заодно познакомиться с ее родителями. Они оказались простой семейной парой. Как и все, задавали очевидные вопросы касательно характера отношений между ним и их дочерью — Каору представился лишь другом. Хотя давно не мог отрицать, что девочка стала ему очень близкой (он правда беспокоился о ней все то время, что та не отвечала. Но полагал, что на то есть свои причины, о которых нельзя спрашивать, раз Нэнэ сама ничего не говорит. Раньше-то она всегда сама ему все рассказывала). Выразил беспокойство о том, что они давно не виделись, спросил, могут ли родители что-то знать? Те, конечно же, не в курсе…       Как же иначе.

…

      Нэнэ вернулась поздним вечером. С красным зареванным лицом, расстроенная и уставшая. «Нэнэ. Что случилось?..» — когда на ее плечи легли до боли знакомые руки, девочка с ужасом взглянула на Рюити. «Нэнэ?» — «Что ты здесь делаешь?» — «Пришёл проведать тебя. Ты не отвечаешь на звонки и сообщения не читаешь. Я… волновался», — услышав это девочка заплакала пуще прежнего и попыталась убежать, но Каору подхватил ботинки и последовал за ней.       Они бежали до самой остановки, пока Нэнэ совсем не выбилась из сил. Каору нагнал её следом, но не поспешил что-то спрашивать или предъявлять, а просто присел рядом на скамейке. Он не знал, что должен был сказать, мог ли вообще что-то спрашивать. Однако он очень хотел утешить Нэнэ. Юноша предложил ей свой платок и осторожно погладил по голове, боясь спугнуть. Девочка продолжала шмыгать носом, плакать и отворачиваться от юноши. От чего тот наконец понял, что все дело в нем — это он чем-то обидел девочку. Но вот чем? Догадаться оказался не в силах, потому спросил самое очевидное: «Это из-за меня ты плачешь, да?..» — Нэнэ хлюпнула носом и замолкла. Каору принял это за знак согласия.       Но что он сделал? Оказался слишком требовательным? Сказал что-то не то? Может ли быть… виноват ли тот его ответ? Поняла ли Нэнэ вообще то, что он хотел сказать тогда?       «Я честно не знаю, чем тебя обидел. У меня плохо получается понимать людей. Такие непредсказуемые, хах!..» — Нэнэ все ещё молчит, и Каору начинает нервничать. Это жутко —оказаться бессильным перед неизвестным. Оказаться неспособным ни понять, ни помочь. — «Прости меня». — «Т-ты… Не вино-в-ат», — ответила девочка. Каору взглянул в её красные от слез глаза и следом посмотрел на звезды. Уже давно стемнело, и стало прохладно. На небе сияет такая большая полная луна… Очень неприятно видеть обычно улыбчивую девочку такой… расстроенной.       «Красивая луна сегодня, не считаешь?» — улыбнулся Руити, накинув свой пиджак на плечи девочки. «Будь, что будет…– подумал юноша, — теперь моя очередь».       Нэнэ сначала оторопела и подняла глаза к небу. Красивая луна, да…       Без надежды на что-то она тихонько ответила: «Т-такая… красивая… ч-что. м-можно умереть…» — в ответ лишь звонкий смех юноши. Такой простой, без капли издевки — просто смех, за которым последовала сиятельная улыбка и осторожное предложение пойти домой вместе. Нэнэ взяла Каору за руку: у них такие разные руки, но его… очень тёплые.       По дороге домой девочка могла только догадываться: знает ли скрытый смысл этой фразы сам Руити? Или, может быть, ему просто сегодняшняя луна показалась красивой…