Отчаяние

Юноша рухнул на пол деревянный,

Среди колонн пустого чертога.

Страхом и болью он обуянный,

Пришёл ответа просить у Бога.

Тело бедняги крупно дрожало,

Глаза застилала слёз пелена,

Сердце в висках набатом звучало,

Душа узами была стеснена.

Придя в себя совсем немного,

Минск взор свой к потолку вознёс,

От духа сжавшись ледяного,

Он хриплым гласом произнёс:

«Скажите, кто-нибудь, скажите,

Когда я обрету покой?

Меня, прошу вас, просветите,

Чем наделён такой судьбой?

Истерзан я огнём и сталью,

Устал от боли я кричать,

Среди земель быть просто палью,

За смертью мирных наблюдать…»

Несчастный шумно выдыхает,

Пот мелкий выступил на лбу.

Себя взять в руки убеждает,

Чтоб дальше продолжать мольбу.

Сумел он выдавить лишь плач

Отчаянный, весьма несмелый.

От чувств больных Минск был горяч,

А взгляд его был потускнелый.

И знал он ведь, что всех ответов

Здесь точно получить не сможет,

Ни утешения, ни заветов,

А думы дальше его гложут.

Он ожидает сердцем чуда

И лишь вопрос вторит «Когда?».

И слышен шёпот с ниоткуда,

Вдруг изъявивший: «Никогда».

Глаза бедняги распахнулись,

Из них ручьём полились слёзы,

Лопатки крупно содрогнулись,

Во тьму минули его грёзы.

И шёпот этот был лишь плодом

Его недужного рассудка,

Но для него он был исходом.

Теперь он пленный предрассудка.