Аврора

Эйфория от осознания странной новой реальности, в которой Оксана официально собирается лететь на другую планету, развеивается довольно быстро. Она уступает место рефлексии, копящейся усталости и рою непрестанно снующих в голове мыслей, обращать внимание на которые, впрочем, совершенно нет времени. Неделю назад казалось, что она ещё никогда не жила в таком сумасшедшем графике – даже когда одновременно заканчивала хирургическую ординатуру и училась на биофаке – но экспресс-программа подготовки астронавтов вместе с научной работой в другой стране сильно повысили стандарты. Официальное подтверждение состава экипажа повлекло за собой кучу вытекающих последствий вроде общения с прессой, спонсорских мероприятий и, собственно говоря, знакомства с этим самым экипажем. Оксана никогда не видела смысла искать с кем-то общий язык – если людям суждено найти точки соприкосновения, усилия прикладывать не придётся. По такому принципу она жила всю жизнь, но в этот раз отточенная годами схема не сработает – с четырьмя людьми, которые полетят вместе с ней через солнечную систему в маленькой консервной банке, наладить отношения придётся. Хочет она того или нет. Поэтому, приходя на первый брифинг с экипажем, девушка чувствует себя так, словно её только что взяли на работу: ты больше не волнуешься, что можешь не пройти собеседование, но как пройдет первый день на рабочем месте перестать думать не можешь. Есть ли между ними что-то общее или эти отношения придётся по крупицам строить из обрывков фраз и всеобщего благоразумия? Всё наладится само собой или каждому из них придётся раз за разом переступать через себя? А, может, Ева была права, и всё это обернётся грандиозной катастрофой ещё на Земле? Стоя в паре шагов от конференц-зала и наблюдая за людьми через стеклянную стену, Оксана даже не пыталась придумать план действий или вспомнить какие-нибудь психологические уловки для таких случаев. Она настраивалась на битву, готовая с присущим ей азартом доказать каждому, что заслуживает быть здесь. Ей не привыкать. Девушка в кои-то веки не вздрагивает, когда Ева Поластри материализуется рядом, и немного гордится собой за это. — Не переживай, — слишком сухо, чтобы звучать хоть сколько-нибудь успокаивающе. — Они наверняка тебя немного ненавидят, но это пройдёт. — И тебе доброе утро. Ева не реагирует на язвительный тон, прекрасно понимая, что это защитная реакция. Хотя в случае Оксаны психология далеко не всегда работает по своим привычным законам. — Когда вы станете друзьями, можешь подкалывать их и дерзить сколько угодно, но не стоит с этого начинать, ладно? — Это и есть твой мудрый командирский совет? — Оксана играет разочарование, хотя совет ей и вправду не помешал бы. — Кажется, я могла бы справиться и без него. Ева усмехается, про себя думая, что она абсолютно неисправима. И ей с этим жить. — Лучше расскажи мне что-нибудь про них. Мои знания ограничиваются именами и специальностями. Командир задумывается. Она знает этих людей много лет, знает их семьи, сильные и слабые стороны, любимые блюда, позорные истории, секреты и сокровенные мечты. Как рассказать обо всём этом в двух словах? — Леон – лучший инженер, которого я встречала. Мы летали вместе на МКС много лет назад. Мне кажется, если дать ему достаточно времени, он может разобрать всю станцию и собрать её заново. Прямо на орбите. Он долго привыкает к людям и сперва может показаться слегка… Враждебным, но когда-нибудь он смирится с твоим существованием, и ты поймешь, что он отличный парень, хоть и с немного специфическим чувством юмора. Француз, на которого взглядом показывает Ева, сидит, откинувшись на кресле со сцепленными за головой руками. Он общается со своим соседом по столу с явной позиции лидера, это заметно даже через стекло по уверенным жестам и мимике. — Алекс. О, это долгая история. Десять лет назад он должен был оказаться в тюрьме за взлом наших серверов, но было решено, что здесь его способности принесут больше пользы, чем за решеткой. В то время как раз зарождалась марсианская миссия, поэтому его отправили изучать геологию параллельно с подготовкой в академии. Три года назад он первый раз полетел на МКС, — Ева усмехается, когда ловит себя на забавной мысли. — Он немного напоминает мне тебя, поэтому я думаю, что вы либо найдёте общий язык, либо убьёте друг друга. Оксана молча раскладывает по полочкам обрывки поверхностной информации. Незнакомцы начинают медленно превращаться из безликих фигур в настоящих людей со своими жизнями, характерами и прошлым. Пока кажется, что всё может оказаться гораздо проще. Но она достаточно умна и прагматична, чтобы не полагаться на свои чересчур оптимистичные ожидания, которые основаны на одном только доверии евиным словам. — Хочешь дружеский совет? — Если это что-то вроде «Просто будь собой», то нет. — О, дорогая, в таком случае я бы скорее посоветовала тебе не быть собой. Оксана хочет шутливо толкнуть женщину в плечо, но сдерживается, не уверенная в том, что они уже достаточно близки для подобного рода фамильярностей. Поэтому она только мимолетом закатывает глаза и складывает руки на груди, внимая мысли командира. — Не рассчитывай, что они примут тебя сразу. Они прошли очень долгий путь, чтобы оказаться здесь, и совершенно неудивительно, если будут скептически относиться к девчонке, которая просто пришла и получила то, чего хочет. — Как и ты? — Оксана задаёт провокационный вопрос, кажется, пропуская мимо ушей всю мудрость. — Как и я, — Ева никогда ничего не приукрашивает и не планирует изменять своим принципам. — Но я знаю, что твой путь будет не менее сложным, пускай он и быстрый. И мне пришлось признать, что ты действительно достойна быть здесь. Оксана давит в себе желание отпраздновать услышанное гордой улыбкой, вместо этого только коротко и чинно поднимая уголки губ. Блеск в посветлевших глазах спрятать гораздо сложнее, поэтому Ева про себя признаёт эти слова чересчур лестными и ругает себя за это. Она и так позволяет себе с Оксаной слишком много. Почему-то. Удивительно, что наши потребности никогда не бывают однозначными, они всегда парадоксальны: мы одновременно биологически предрасположены хотеть быть частью какой-то группы и при этом сохранять свою свободу; быть любимыми и оказывать влияние; доверять, но в то же время всё контролировать. Мы обещаем себе, что будем играть по правилам, но при этом испытываем потребность действовать спонтанно. Совершенно противоречивые, но зачастую такие предсказуемые создания. Найти общий язык с двумя большими детьми, которые считают себя взрослыми и сильными, но на самом деле живут юношескими мечтами, – что может быть проще и сложнее одновременно? Желание влиться в коллектив ожидаемо не становится для Оксаны целью номер один. Да и вообще целью. Поэтому отношения внутри экипажа строятся на прочном фундаменте из взаимных подколок и не всегда добрых шуток. Ещё перед той дверью в конференц-зал Оксана пообещала себе не стараться соответствовать ничьим ожиданиям, включая свои. Поэтому она говорит, что думает, и с задором бросается в споры, если речь заходит о чём-то важном или не очень. Парни отвечают ей тем же, и, кажется, им это тоже нравится. Постепенно зародившееся взаимоуважение не позволяет никому заходить слишком далеко, и в какой-то момент они начинают всё больше походить на семью. Довольно странную, но всё же. Ева, как хороший школьный руководитель, старается просто не лезть, позволяя им самим расставить все точки, запятые и восклицательные знаки вместо сплошных вопросов. Леон неиронично называет Оксану «космической туристкой», и каждый раз это звучит то оскорбительно, то по-дружески; она его – «Жаном Рено». Ева была права, и под бронёй из тяжёлого юмора и скверного характера скрывается чуткий и внимательный человек, который наверняка готов отдать жизнь за своих близких. Алекс… На первый взгляд кажется простым, но каждый день раскрывается с абсолютно новой стороны. Это по большей части раздражает, потому что как только ты находишь общий язык с одной субличностью, тут же на свет выходит другая. Как компьютерная игра с бесконечным количеством усложняющихся уровней. Но в целом Ева не ошиблась и тут – они с Оксаной спелись пугающе быстро.

10.03.2029. Два года и восемь месяцев до старта первого пилотируемого полёта на Марс

Очередной понедельник мог бы оказаться скучным буднем, но только не когда ты – член космического экипажа на Земле. Поэтому это утро они проводят по пути… В глухой лес. Да, в марте, и да, не для того, чтобы устроить пикник. И почему подготовку к нештатным ситуациям после приземления нельзя было провести хотя бы в мае? Именно об этом думает Оксана, угрюмо поправляя вечно падающий капюшон. Не смотреть под ноги, переступая скользкие брёвна, было ужасной ошибкой. Она чувствует, как неизбежно теряет остатки равновесия, а в глазах на секунду тухнет свет из-за резкой боли. К счастью, реакции этим парням не занимать, и Леон как ни в чём не бывало подхватывает девушку за талию, как будто она оступилась на лестнице в офисе. — Аккуратнее, — мужчина оголяет белоснежные зубы в почти обворожительной полуулыбке, смотря в оксанины глаза чересчур, на её взгляд, близко. — Твой гениальный мозг должен добраться до Марса в целости и сохранности. — Спасибо, — она сдержанно отвечает, пытаясь отстраниться. — Дальше я сама. Мужчина убирает руки, но протягивает ладонь, чтобы помочь девушке освободить застрявшую между брёвен ногу. Она со стоном сдаётся после первой же попытки, ругаясь на скользкое дерево. — Так, подожди, — Ева говорит абсолютно спокойно, присаживаясь рядом и мимолётом оценивая десяток разных факторов – космос отлично учит думать обо всём сразу, мгновенно анализировать ситуацию и принимать решения. — Ребята, попробуйте чуть сдвинуть его, только медленно и аккуратно. Дряхлое дерево без труда поддаётся, и Оксана освобождается, тут же оперевшись на евино плечо. Боль накатывает новой волной почти сразу, и сохранять непроницаемое выражение лица становится всё сложнее. Но она всё же старается, тут же шутит над своей неуклюжестью и прекращает использовать Еву в качестве опоры. — Пока остановимся здесь, — командует Поластри, не веря в оксанин спектакль. — Ребята, найдите сухих веток для костра, пока не стемнело, а мы пока расчистим место для убежища. Когда мужчины удаляются, Ева помогает девушке сесть на то самое злополучное бревно и снять ботинок, несмотря на протесты. — Не веди себя как ребёнок, — звучит строго и отрезвляюще после неудавшейся дипломатичной попытки воззвать к благоразумию девушки. Оксана в очередной раз морщится, и с врачебной точки зрения ей совсем не нравится, что от каждого движения боль становится всё ярче. Собственно говоря, от вида длинной глубокой царапины, которую скорее нужно бы назвать рваной раной, становится только хуже. — Выглядит больно, но не критично, — заключает Ева, доставая из рюкзака аптечку. — Пятнадцать баллов из десяти за диагностику, — усмехается девушка, всё же решая взять осмотр на себя. Она пытается пошевелить стопой, что с трудом, но получается. — Просто царапина и растяжение, не напрягайся. — Оксана, я не спрашивала у тебя медицинского совета, — Ева возвращается с бутылкой воды и аптечкой. Она льёт воду чуть выше раны, смывая кровь салфеткой. Оксана вздрагивает от холода и резкой смены ощущений и рефлекторно отводит ногу, когда вода попадает прямо в рану, но евина рука бережно не позволяет делать лишнего. — Нравится играть в доктора? — Очень, — Поластри предусмотрительно крепче смыкает руку на голени, когда прикладывает щедро смоченный в антисептике бинт к ране. Оксана ругается, почти по-детски на секунду зажмурившись, но продолжает внимательно наблюдать за каждым движением командира. — Ещё минута, и я от тебя отстану. — Кто сказал, что я этого хочу? — девушка каким-то почти чудесным образом резко меняется в лице, и взгляд её становится почти хищным. Как она умудряется стонать от боли и флиртовать одновременно? Ева впадает в ступор, не придумав ни одной толковой шутки, чтобы на это ответить. Оксана замечает, берёт всё на себя, — Хотелось бы, чтобы не одна я на корабле умела оказывать медицинскую помощь. — смеётся. Еще полгода назад наблюдать за лёгкой паникой в глазах Поластри было бы забавно, сейчас же делать этого совсем не хочется. Как минимум в этот момент. Резко возникшую тишину нельзя назвать комфортной. По крайней мере, так кажется Еве, пока она методично собирает припасы обратно в рюкзак. Она слышит где-то вдалеке весёлые голоса парней и про себя проклинает их за нерасторопность. — Можно я задам один вопрос, а ты пообещаешь ответить? — Оксана начинает загадочно, снова заставляя Поластри напрячься. — Я не буду тебе ничего обещать. — Какой тест я прошла в бассейне, когда чуть не задохнулась из-за панической атаки? Ева смеётся, с неким облегчением. Ещё она удивлена, что Оксана до сих думает над такой мелочью. — Послушай, ты не сильно похожа на умирающую, чтобы давить на жалость. — А если я скажу «пожалуйста»? Поластри не отвечает, только приподнимает брови в немом вопросе, что выглядит как однозначное «нет». — Дамы, не хотелось бы вас отвлекать, но мы нашли идеальное место для убежища, — голос Леона слишком громкий и чёткий, чтобы доноситься издалека. Интересно, их прямо в академии учат бесшумно подкрадываться и пугать людей? Вечером Оксана понимает, почему все в один голос говорили о походной романтике. Кажется, они впервые оказались вместе в почти неформальной обстановке, не обязывающей обсуждать работу и три тысячи способов умереть за пределами дружелюбной земной атмосферы. Гитара и маршмеллоу не помешали бы, но костра и лёгких разговоров ни о чём достаточно, чтобы почувствовать себя в детском лагере. Когда всё было так просто и беззаботно. Не хватает только чьих-то теплых объятий и иррациональной чёткой уверенности в том, что всё обязательно будет хорошо. Ещё одна причина почувствовать себя в детском лагере – Алекс, бесконечно генерирующий свои подростковые шутки. — Я, конечно, понимаю, что она очень красивая, но перестань так откровенно пялиться! — парень даже не пытается превратить свой голос в шёпот, рассчитывая на то, что Ева слишком увлечена разговором с Леоном. За свою неосмотрительность он тут же получает локтем под дых от Оксаны. — Что ты несёшь? — девушка убеждается, что глупая шутка напарника осталась между ними, прежде чем ещё разок толкнуть его в бок. И что он несёт?

***

Каким бы романтичным ни казался этот небольшой поход, то есть симуляция посадки в экстремальных условиях, в мире всё же есть вещи гораздо приятнее, чем сон в самодельном убежище и еда из сухпайка. Например, горячий душ после суток в лесу. Осталось только выспаться на ортопедическом матрасе и съесть чего-то повкуснее консервов, и Оксана точно сможет назвать это счастьем. Тело ощущает усталость только сейчас, когда почти обжигающе горячая вода позволяет наконец расслабиться. Она закрывает глаза, прислушиваясь к убаюкивающей тишине в своей голове. Думать не хочется ни о чём. Хочется просто бесконечно долго стоять под горячим душем, погрузившись в редкий момент почти абсолютного спокойствия. Когда в этот сказочный мир резко врывается нежданный стук в дверь, баланс быстро восстанавливается. Очень отрезвляюще. — Кто там? — наверняка прозвучало грубо, но Оксане плевать. Нужно было воспользоваться телефоном. — Это я, — это Ева. Конечно, кого ещё могло занести сюда в девять вечера? Она не то чтобы была частой гостьей Оксаны – если точнее, не заходила ни разу – поэтому неожиданный визит заставляет напрячься. — Заходи, там открыто. Девушка бросает взгляд на незапертую дверь в душевую, видя как быстро фигура снаружи проскакивает мимо. В голове пролетает мысль выйти прямо в полотенце, но она всё же отбрасывает её, опасаясь за тонкую душевную организацию командира. Приходится быстро накинуть на себя лежащую в шкафчике пижаму, которая, к слову, скрывает не сильно больше полотенца. Наконец выйдя, Оксана застаёт свою гостью разглядывающей книги на полке. Ева только оборачивается и пару секунд молчит, то ли оценивая, то ли не зная, что сказать. Она прекрасно понимала, что вопрос «какого чёрта она здесь делает» возникнет, но толкового ответа так и не придумала. — Ты не брала трубку, я решила зайти, — она снова делает паузу. — Как ты? Попытка Оксаны не хромать по пути к дивану с треском проваливается при первом же шаге, откликающемся туманящей рассудок вспышкой боли. К счастью, путь недолгий, и спустя пару бесконечных метров она приземляется на диван и на свой взгляд выглядит уже не настолько жалкой. — Бывало чуть лучше, но жить буду, — она открывает аптечку, заранее найденную в так и не распакованных после переезда коробках с вещами, и достаёт всё нужное. Ева же по-прежнему стоит в проходе. Как будто бы пришла сюда специально, чтобы создать как можно более неловкую ситуацию. — Так и будешь там стоять? — Тебе помочь? — спрашивает командир, прежде чем сесть в кресло напротив. — Думаю, я справлюсь, — усмехнувшись, она неспешно льёт антисептик на ватный диск. Жутко хочется себя пожалеть и, возможно, даже поныть кому-то о тяжелой жизни неуклюжего человека в космической программе, но уж точно не Еве. От первого прикосновения к воспаленной коже поблизости по всему телу бегут неприятные мурашки. Сверлящая взглядом Ева делает всё только хуже, и девушка не сильно сопротивляется, когда командир без лишних слов пересаживается на диван и забирает из её рук ватный диск. Оксана даже не успевает приготовиться к обжигающей боли, поэтому рефлексы срабатывают раньше сознания, отвечая безвольной попыткой отстраниться. Ева только сжимает руку на голени, почти лишая её возможности шевелиться, и продолжает. — Как безжалостно, — выдаёт девушка с улыбкой, которая снова сменяется гримасой. — Ты могла бы стать хорошим врачом. — До пятнадцати лет я думала, что стану врачом. — А потом посмотрела фильм «Армагеддон»? — Вроде того, — женщина усмехается, пытаясь расправиться с хирургическим пластырем. — А ты? Почему вдруг бросила медицину? — Если быть точной, я её не бросала, — Оксана ненавидит этот вопрос, потому что сама до сих пор не нашла точного ответа. Она не торопится, какое-то время просто наблюдая за евиными руками. Великолепными руками. — В какой-то момент я поняла, что терпеть не могу людей. Почти каждый день на протяжении шести лет мне приходилось уговаривать кого-то спасти им жизнь. А ещё люди постоянно умирают, и к этому невозможно привыкнуть. Ты делаешь всё возможное и иногда невозможное, но хрупкому человеческому организму вечно не хватает какой-то лишней секунды или миллиметра. И это так… Бесит. С трепетной аккуратностью убедившись, что повязка держится хорошо, Ева наконец возвращает девушке свой взгляд. Она же в ответ только приподнимает брови, чуть наклонив голову, – едва заметно, но не для Поластри. Затянувшаяся пауза не кажется непозволительно долгой, но Оксане безумно хотелось бы узнать, что творится в голове командира. — Ты молодец. — Прости, что? Я не расслышала. — Даже не надейся, что я это повторю, — Ева быстро снова становится почти серьёзным командиром. Только едва заметная улыбка отпечатывается на губах. — Ты отлично справляешься. — Говоришь так, как будто собираешься броситься под поезд. — Ты справляешься лучше, чем я ожидала, — исправляется Поластри. — Вот, уже другое дело, — девушка продолжает отшучиваться, хотя маленькая Оксана внутри с трепетом записывает этот диалог в свой маленький блокнотик, чтобы прокручивать его в голове, когда всё снова станет особенно паршиво. На соседней страничке – их вторая встреча и евино категоричное «Тебе здесь не место». Сидеть на диване в квартире, пить чай и говорить о всяком даже приятно. Особенно когда вспоминается, что полгода назад Ева Поластри была готова бросаться ультиматумами, чтобы Оксана не стала частью её экипажа. Тогда становится немного странно, но всё так же спокойно. Да, это подходящее слово. Ева то ли по долгу службы, то ли благодаря своей внутренней силе всегда создаёт вокруг себя ореол уверенности, в котором хочется остаться навсегда. И даже если с «навсегда» могут возникнуть трудности, сегодня Оксана может себе это позволить. — Выпьешь со мной? — это риск, потому что Оксана видит только два варианта развития событий. В первом их отношения перебираются из ранга сугубо рабочих в сторону дружеских, но второй куда более вероятен. Секунду Ева смотрит так, как будто ей предложили ограбить банк или жениться в Вегасе, ещё секунду – как будто её собеседница сотворила что-то ужасное. Но двух мгновений достаточно, чтобы снова взять всё под контроль и натянуть на лицо невозмутимость. — Ты можешь просто сказать «нет», ничего не объясняя, если хочешь, — Оксана могла бы сказать это с ироничной полуулыбкой, откинувшись на спинку дивана с акцентом на свой абсолютный контроль над происходящим. И полгода назад она бы обязательно сделала именно так, но сейчас вместо этого просто ненавязчиво улыбается, сохраняя зрительный контакт. Еву заставляет напрячься то, с какой возмутительной легкостью девушка считывает её, казалось бы, мимолётную слабость. Женщина выпрямляет спину и нарочно не отводит глаза, демонстрируя своё выдуманное превосходство над ситуацией. Но они обе знают, что его не существует. Она не должна была оказаться в этой ситуации, не должна была сближаться с Оксаной и позволять их отношениям даже на шаг выйти за рамки уставных. И сейчас у командира как будто бы есть последний шанс снова отдалиться на безопасное расстояние, вернуть ненадолго снятую броню и снова закрыться в своём холодном образе. — Тогда нет, — Ева встаёт с дивана, как будто стряхнув с себя наваждение. — Отдохни на этой неделе. Я попрошу главу отдела логистики связаться с тобой, спланируете перевозку лаборатории. Встретимся в понедельник. Оксана только усмехается, не слушая. Снова разговоры о работе?