Основы жизни с Темным Властелином. Вы поедете на бал?

— Вот, вашмилость, — Гарка (или Ларка) ткнула пальцем в мои доспехи, горевшие так, что аж глаза малость слепило. — Начистили в лучшем виде, — подхватила Ларка (или Гарка). Я кивнул. Пожалуй, такими доспехами можно любого Вилку отогнать и все темные земли в светлые произвести. Благодать так и распространяется вместе с запахом яблок, которые были в составе полироли, судя по всему. — А вы правда вместе с милордом едете на бал? — в один голос замурлыкали девушки. — Едем. — А вы там будете Претемнейшую Звезду побеждать? Я ухмыльнулся. Пару раз победить этого поганца в мои планы точно входило. А потом еще разок поддаться по старой памяти. С улицы донеслись вопли ужаса, наполненные искренней болью и страхом. Им вторил скулеж собак и надрывный мяв кошек. Деревня трепетала, готовясь к отбытию милорда на бал. Вилка, конечно, обещал приглядывать и защищать, но он на этот бал тоже уже подошвы намыливает, чтоб к Эльке подкатывать бодрее, а потом от него упрыгивать. — Мы тут милорду беладонны заварили и дурман-травы, вашмилость, — явившийся трактирщик протянул мне кувшин. — И яду змеиного накапали, самую зрелую гадюку час держали над отваром, потом еще и в сам кувшин сунули. — Ага. Это пить, умываться или соседу в вино подливать? — на всякий случай уточнил я. — Умываться, — захихикали Гарка и Ларка. — Мне или Эльке? — Обоим, вашмилость. Дверь скрипнула, являя виду донельзя унылого Лауриэля. Хотя я уже понял, что мой дорогой племянник вообще к меланхолии склонен донельзя, когда для того есть причина, и тем паче склонен, когда никакой причины нет. — Дядя Фалько, у меня опять прыщ вскочил, — пожаловался он. Я угукнул и окатил его прямиком из кувшина. Вылетевшая гадюка с окосевшими от счастья глазами кинулась хорошеющего на глазах Эльку нацеловывать. — Так, дамочка, вот эти ваши поползновения оставьте, — я прихватил ее за хвост и метким броском отправил в окно, увеличив степень трепета жителей. — Никакого прыща нет, милорд, — обрадовал Лауриэля трактирщик. — Собирайся уже, — со вздохом велел я, пакуя доспехи. — Нас же там на балу ждут уже. Да и Вилка наверняка уже в каждом ковре из волос девственниц протоптал дорожку из копыт, ожидая твоего ответа. — Почему из копыт? — не понял Лауриэль, однако за мной пошел послушно. — Потому что баран, — пояснил я. Племянник хихикнул. Я немного порадовался тому, что веселиться он все еще не разучился. — Я так и не ответил согласием, — сказал Лауриэль. — Вдруг он все-таки только для увеличения силы ухаживает? А потом сбежит. — Куда он сбежит, у нас земли рядом, — напомнил я. — А еще у тебя есть я. Как полагается светлому рыцарю, неусыпно соблюдаю обет целомудрия. — И в таверну к сестричкам бегаешь, — поддакнул Лауриэль. — Так я и не свой блюду, — я поймал выкатившегося навстречу пса-с-перекрестка на ногу, полюбовался, как он висит, вцепившись зубами в сапог и так и пошагал, волоча животинку. Вообще, я на этом змеином сборище рассчитывал узнать что-то про Ранко. Не мог мой братец исчезнуть в никуда, кто-то точно обязан знать, что с ним произошло. На то, что он вдруг на этом балу объявится во всем своем великолепии, я не рассчитывал, хотя и надеялся слегка. В замке Элька попробовал было еще разок показать, какой он весь тонко чувствующий и душевно нестабильный. — А этот наряд меня не полнит? Каюсь, нервы у меня были, хоть и рыцарские, но не казенные, собственные. Эльку я мгновенно запаковал в этот самый наряд, все одернул, затянул, застегнул и завязал. Племянник в немом восторге от моих талантов камердинера смотрел на меня, выпучивал глаза от восхищения, открывал рот и всячески моргал, сигнализируя, что шейный платок я несколько туговато затянул. Пришлось ослабить. Не то чтобы я опасался, что Элька от удушья помрет, но получившийся цвет лица ему не шел категорически. — Я готов ехать на бал, дядя Фалько, — мученически просипел он, опасаясь, что сейчас я покажу еще и навыки боевого причесывания нерадивого младшего поколения. Я радостно закивал, рассматривая себя в зеркале. В доспехах я, по зрелому размышлению, решил не ехать, оставил их в нише в коридоре, благодать производить. Для поездки я выбрал наряд попроще: винный бархат, золотая вышивка и белоснежные кружева от нашей кружевницы. Вроде бы получилось неплохо. По крайней мере, к моим ногам точно Претемнейшая Звезда стечь должен, тем более, что ноги-то у меня хороши: во-первых они прямые, во вторых, в-первых достаточно. — Ну что ж, отвечай Вилке, что ты готов, пусть присылает экипаж за нами. Лауриэль, против моего ожидания, выкобениваться не стал, зажмурился, что-то пробормотал. — Скоро будет. Экипаж подкатил аккурат к нашему выходу из замка. Ничего особенного, простенько, но со вкусом: черная карета с алыми всполохами огня на дверцах, черные кони с огненными глазами и темная фигура на козлах. Присматриваться я не стал, только с нескрываемым удовольствием благословил. Кучер оказался понятливым, лошадей подхлестнул, стоило нам в карете расположиться. Признаться, эта мода на опоздания на балы меня изрядно озадачивала: вроде как, если ты приедешь после начала бала, то все внимание тебе. Только вот, кто бал начнет, если все опаздывают? Да и мне не терпелось очутиться во дворце Претемнейшей Звезды. — Дядя, а мне на балу вино пить можно? — Если в компании Вилки — то да. Но знай меру. Если этот подлец себе лишнее позволит, сразу же зови меня. — А как понять, что он уже лишнее позволил? Я задумался. — Когда у Вилки в руках будут твои штаны, так и начинай верещать. Но не раньше. Элька задумался так крепко, что мы уже второй портал миновали, а он все сидел как статуя, закатив глаза под черепушку и отыскивая у себя в мозгу таким незатейливым способом ответ, стоит ли верещать, если штаны уже расстегнуты, но еще не сняты. Я посмеивался и в размышления не встревал. Благо, что на белье Эльке я наложил парочку интересных чар, которые должны будут целомудрие племянника сберечь. Конечно, можно позабавиться и вовсе не снимая штанов, но сколько бы я ни рылся в книгах, так и не нашел, считаются ли поцелуи за магическое лишение чего бы то ни было. Вроде как нет, а то бы мы с Претемнейшей Звездой все семь королевств еще раньше на уши поставили. — А если он их снимать с меня не будет? — Кто, Вилка? Который спит и видит во сне со стонами среди мокрых простыней десяток способов, как бы так тебя в постель затащить? А тут и ты весь пьяненький и податливый, и свидетелей нет… Да если Вилка в таких условиях воздержится от поползновений, я… — я задумался. — Я лично его приглашу в гости на летний костер. — А? — Элька аж подскочил, видимо, представил сочетание темного колдуна, светлого паладина и костра. — Праздник это такой, когда молодежь всю ночь пляшет, прыгает через костры, пьет домашнее винцо, расползается по кустам. Ночь, в которую все можно, — я грустно улыбнулся. — Единственная ночь, в которую нельзя заполучить чужую невинность и пополнить резерв. Боги ее ниспослали, вняв мольбам магов, которым хотелось тешиться плотски, но было нельзя. — Я даже не знал, что такая есть. — Есть… Рассказывать о ней должен был Ранко. Вообще, все должен был делать Ранко: везти сына на бал, гонять Вилку. А вместо этого я тут сижу. — Дядя Фалько? — Прости, задумался. Так что ты там говорил? — Приехали. Я выглянул в окно кареты — так и есть, вот он, черный дворец, громадина из ажурного камня, с тысячами золотых магических огней. — Так красиво, — восхищенно вздохнул Элька. — Черное с золотом. — Он мне обещал, — сказал я. — А? — Он обещал мне этот дворец, все эти огни — путеводные, для меня. Говорил, что даже в самую темную ночь я всегда увижу свет и смогу прийти. Говорил, что выстроит его на холмах, вытянет шпили башен выше облаков и запустит десять тысяч магических шаров кружиться возле стен и крыш. Глупый мальчишка… В светлых землях не видно этого дворца. А в темные земли мне идти было больше незачем после того, как я увидел императрицу и принцев. Идем, — я резко сменил тональность. Ворошить прошлое теперь незачем, в конце концов, ах, какое меня ждет ближайшее будущее. Я выбрался из кареты, помог выбраться Эльке и решительно пошагал по черным ступеням наверх, к открытым настежь дворцовым воротам. Как я и думал, приехали мы вовремя, пока что никто нам компанию составить не планировал, хотя на подъездной дорожке вспыхнуло несколько порталов, уведомляя о прибытии экипажей. — Как вас представить, — заученно осведомился встречающий нас симпатичный оборотень в черно-золотистой ливрее. — Лауриэль Драконий Коготь и его сопровождающий, Парцифаль Драконий Коготь. Но лучше Парцифаль Божественный. Оборотень подскочил, уставился на меня во все глаза. Я подмигнул ему. — Представляй погромче, чтоб прям всех проняло. Оборотень захихикал, закивал, подошел к дверям. — Лауриэль Драконий Коготь, — звучно объявил он, затем набрал воздуха в грудь и буквально провещал. — ПАРЦИФАЛЬ БОЖЕСТВЕННЫЙ. Изнутри донесся визг, лязг, звон и треск заклинаний. Я расплылся в улыбке — любят, козлы темные, знают, помнят — и шагнул внутрь, предусмотрительно закрывая Эльку собой. Зрелище меня порадовало: вся зала ощетинилась оружием, заклинаниями и всем, что под руку попало. Особенно мне понравилась одна дамочка с высоченной прической — надеюсь, она такая изначально была, а не мое появление заставило волосы дыбом встать — которая решительно приготовилась защищаться от меня вилкой, выставив ту вперед, и вином, вернее, его поглощениями, метая в себя драгоценный напиток со скоростью шести бокалов в минуту. — Добрый вечер, дорогой сосед, — присутствия духа не потерял только Вилка, скользнул к нам, поклонился. — Вы ведь привезли своего очаровательного племянника? — Разумеется, Виллат. Вверяю его вашим заботам, — пропыхтел я, пытаясь выпихнуть из-за спины Эльку, который вцепился мне в камзол и выпихиваться не желал категорически. — Вот только вытащу, перестань меня царапать, скотина, и сразу вверю. Вилка меня обогнул, что-то там сделал, что Элька мгновенно меня выпустил. — Позвольте вам показать здешнюю картинную галерею, — промурлыкал он. — Здесь такие чудесные картины, есть целое крыло, посвященное вашему родственнику… Дальше я уже ничего не слышал. И даже не видел. Потому что все вокруг стало неважным и ненужным. Ко мне навстречу, мелко и очень быстро перебирая ногами, летел император, Пртемнейшая Звезда, которому только что придала ускорения женская ножка с соседнего трона. Я раскрыл объятия, в которые он и влетел. — Добрый вечер, ваше императорство, — поприветствовал я свою добычу, внезапно успокоившись. — Весьма рад был получить приглашение на этот чудесный бал. — Рыцарь Парцифаль, — светским тоном произнес император, поплотнее смыкая руки на моей спине, — весьма рад вас видеть. Надеюсь, бал придется вам по вкусу. — Если у вас тут есть вино из светлых земель… — Ни слова больше, — надменно бросил он. — В моих землях для вас есть все. Темное общество посозерцало картину наших горячих объятий и мгновенно вернулось к своим делам, сплетням и интригам. Император кое-как смог меня отпустить, встал рядом, повел рукой, опуская на нас вуаль тьмы, и снова прильнул всем телом. Я наклонил голову, уткнулся в его макушку, чувствуя, как пушистые черные прядки щекочут нос. И на душу снизошло странное умиротворение: все-таки ждал. Как умел, но что уж, темные никогда образцом верности не были. Главное, что сейчас он здесь. — Жаль, у меня в карманах нет запасных трусов, — сказал я с сожалением. — Представляешь, что бы было, полети отсюда сейчас белье? — Сейчас наколдую, — хихикнул император. — Но бросать сам будешь. Когда из облака тьмы в зал полетели сперва штаны, потом трусы, а потом и сапоги, общество поприветствовало это дружным «Аххх» и одним возмущенным «Почему именно в мой салат?», порадовавшим мою душу. — В спальню? — предложил император. — В гостевую, — уточнил я. — В супружескую не стоит. Он кивнул, повел рукой, перемещая нас. — Плотские удовольствия или выяснение отношений, что сперва? — поинтересовался я. — Спрашиваешь, — Претемнейшая Звезда быстро раздевался. — Конечно же, скандал. Где ты был пятнадцать лет? — Да знаешь, десять лет назад я сюда приезжал. Встретил твою супругу и двух очаровательных детишек. Император без следа раскаяния развел руками. — Прости, Фалько, но ты мне родить наследника не смог бы. — Не смог бы. Но ты даже не вышел меня встретить. Так стыдно было? — Скорей уж, так плохо, я в это время лежал и помирал от яда. Я сглотнул. — И ничего мне не сказал? — А как бы я мог это сказать? — возразил он, начиная раздевать меня. — И твоя супруга тоже ничего не сказала. Он кивнул, приступая к развязыванию моего пояса. — Я велел ей не проболтаться. Не хотел, чтобы ты видел меня таким, каким я был. Не великолепный красавец, как сейчас, совсем нет. Если бы я умер, тебе бы сразу сообщили, тогда Темная Империя отошла бы под твой протекторат. Но я не умер, так что оставалось лишь ждать, когда ты снова вернешься. И я дождался. А теперь секс? В этом все темные: это у светлых какие-то чувства, эмоции и метания, а у темных все просто — не умер, дождался, теперь секс. Выходов два: никогда не связываться или принять такими вот. — А теперь секс. Все-таки в кровати этим заниматься было намного приятнее, чем на полу перед Средоточием Тьмы. Да еще и можно было не торопиться, как следует узнать друг друга, предаться удовольствию, а непросто случке во имя обретения силы. Только ради этого стоило являться на бал. И ради того, как под потолком, сыто мерцая и словно жмурясь, висело Средоточие Тьмы, такое прирученное и покорное Претемнейшей Звезде. И как он сам лежал рядом, забравшись на меня целиком, прижимался и время от времени терся носом о шею. — Сильно злишься из-за супруги и сыновей? — Совсем не злюсь, — уверил я. — Тем более что вино, которым меня угощала леди Девара, было великолепно, а маленький Парцифаль так умилительно восторгался моими доспехами. И ты прав, тебе нужна была семья, как и всякому правителю. Тем более, что ты построил Дворец Путеводных Звезд для меня, закрыл границы Алайора, не выпуская наружу слишком большое количество тварей. — Я не мог затворить их насовсем. Равновесие, знаешь ли. К тому же, я… — он слегка смутился. — Это было вроде как моим подарком для тебя, выпущенные вестники, которых ты прикончишь и вспомнишь меня. Может, парочка даже до тебя добралась. — Может быть. Это нормально, что мы вот так покинули бал? — Разбросав белье? Нормально. Мне… Мне было нужно сделать что-то глупое. Разрушить дворец, побросаться трусами, задушить пару герцогов. Но для первого и третьего нужно было выпустить тебя, а я не мог. Я лениво поглаживал его по спине, наслаждался теплом и никуда идти не хотел, так что вопрос о возвращении в зал не поднимал. На балу, даже если ты любовник императора, нужно раскланиваться, улыбаться, танцевать, причем первый танец непременно с императрицей, чтобы показать, что в семействе мир. Не хочу. — Ты задержишься во дворце? Я тяжело вздохнул. И принялся рассказывать про Илорана и Лауриэля, незаметно для себя еще рассказал про деревню, которая трепещет, про игрушечный замок Эльки, про Гарку, Ларку и их волшебную мазь из болотной грязи. Претемнейшая Звезда слушал, широко раскрыв глаза и время от времени посмеиваясь на описаниях того, как девки сплевывают семечки и визжат в перерывах. — В общем, ты выбрал себе жизнь там, да? — Ты всегда можешь дать мне какой-нибудь камень перемещения, чтобы я мог навещать тебя в любое время суток, — лениво отозвался я. — И это решит все проблемы с моим отсутствием и присутствием. Император что-то принялся рисовать мне на груди когтем, процарапывая кожу до крови, вернее, пытаясь это сделать. — Коготь сломаешь, — предрек я под жалобный треск этого самого когтя. — Возьми нож, будь приличным темным магом. Средоточие Тьмы повертелось и выплюнуло из себя черный клинок, который мне рассек и кожу и плоть, даже до кости достал, кажется. К счастью, руна перемещения была не особо затейливой, я даже половину своего матерного запаса благословений, от которых Средоточие Тьмы гасло, не проорал, а рану уже принялись зализывать. — Поаккуратнее со своей магией, светлый, — процедил император. И что-то я такое в его голосе услышал, что внутри все сладко захолодело. — О? А то что ты мне сделаешь, темное отродье? Мои светлые путы мгновенно захлестнули руки императору, вздернули те повыше, притягивая к изголовью кровати. Средоточие Тьмы стало алым и скромно уползло в угол, не мешая нашей игре в пленителя и пленника. Иллюзий я не питал, размазать меня в кровавую кашу оно могло за мгновения, однако каким-то образом понимало, что никакой угрозы я не несу. — Да чтобы тебя кровавой язвой покрыло, светлая тварь! Да чтоб у тебя внутренности болотный огонь пожрал! Ооо, не останавливайся, любимый! Как же хорошо, что в коридоре нас никто не подслушивал. После того, как я к своим официальным титулам добавил еще и «покоритель Императора Тьмы», меня сила так и переполняла. В ответ на мое удивленное лицо Претемнейшая Звезда тихо захихикал. — Мы слились с тобой, привыкай. Теперь мы равны по силе. М, ты ведь не планируешь меня уничтожать? — Исключительно выводить из строя время от времени, — я стиснул его в объятиях, чувствуя, как что-то такое похрустывает, ломаясь, то ли тающий лед моих былых обид, то ли косточки Претемнейшей Звезды. В дверь весьма деликатно поскреблись когтями, снимая стружку с дорогого дерева. — Мои возлюбленные супруги, — голосок Девары, усиленный магией, был слышен весьма хорошо. — Извольте посетить бал приличия ради. Мне скучно в одиночестве. — Женщине лучше не отказывать, — вздохнул Претемнейшая Звезда. — Такой, которая насквозь пробивает дверь ноготками, точно, — поддакнул я, рассматривая любопытный глаз Девары в образовавшей щели, поднялся и продемонстрировал себя во всем великолепии под ее томный вздох «ах, эту бы кровь да на притирания». Одевался я неспешно, под сопровождение постанываний Девары, которая красочно описывала, на какие именно зелья она бы отправила мою кровь, кожу, семя, плоть, волосы и глаза. Средоточие Тьмы успокаивающе мерцало золотыми искрами, показывая, что всегда готово меня защитить, я посмеивался и ему подмигивал. Император во всем этом участия не принимал, одевался и причесывался. По его меркам у нас тут царило полное благолепие: супруга и любовник рядом, никто никого не убивает, впереди роскошные угощения, вино и опять же секс с нами обоими, то ли поочередно, то ли вместе. — Я хочу пойти с тобой, — она сразу же кинулась ко мне, прильнула, ухватив за руку. Историю Девары я знал: такая же сирота, как и ее муж, девочка из городских трущоб, которая проявила склонность к темной магии и едва успела сбежать в Алайор, где и встретила будущего императора. Его верная спутница и подруга, всегда прикрывавшая ему спину и самолично загрызшая незадачливого покусившегося на мужа убийцу. Так что я всерьез думаю, что она заслужила это все: трон, титул и светлого рыцаря в качестве защитника. — Ты ведь тоже мой муж? — уточнила она. — Да, — я чмокнул ее в висок. — Теперь я тоже ваш муж, императрица. — Тебе помочь с этой историей с Илораном? — лениво уточнил Претемнейшая Звезда, пристраиваясь с другой стороны от Девары. — Нет, сам справлюсь, — отмахнулся я. — Думаю, у тебя и без того полно дел. К тому же, скоро все темные будут знать о том, что Парцифаль Божественный изнасиловал Императора Тьмы прямо на пиршественном столе на балу… Ну или как там они выкрутят эту историю. Так что Илоран самолично примчится уточнить подробности. — Познакомь меня потом с племянником, — промурлыкала Девара. — С ним можно оставлять детей? Он же любит маленьких темных магов? — Он их обожает, так что с радостью будет присматривать. Участь императорской няньки точно поможет Эльке избежать опасностей от тех, кто напал на его семью. Я прекрасно понимал это намерение Девары помочь мне хотя бы так: присмотреть за Элькой, не боясь, что с ним что-то случится, пока я буду рыскать в поисках убийц его матери. От Вилки помощи будет немного, он такой же недоучка-сирота, за ним бы кто еще приглядывал. — И думаю, что склянку крови для вас я с радостью нацежу, моя дорогая супруга. Осталось немного: подождать, не решит ли Вилка снять штаны с Эльки, и узнать как именно сосед отреагирует, когда выяснится, что при попытке снять еще и трусы их обоих постигает кратковременная нестоячка. А еще потанцевать с Деварой. Посетить эту картинную галерею, где мне целое крыло посвящено. Попугать темное сообщество светлой мордой. И после бала уже вплотную заняться уже историей с нападением на Илорана и его семью.