Астра

      С самого утра началась суматоха. Коля проснулся от звонкого грохота падающей посуды на кухне. Мать уже вовсю готовилась к отъезду сына. Определённо, это пробуждение не было самым приятным в его жизни, но, всё-таки, матушка заботилась о нём и даже встала ни свет ни заря, только чтобы помочь любимому и единственному ребёнку.        За окном уже вовсю щебетали пернатые, а во дворе жужжала газонокосилка. Гоголь медленно и неповоротливо привстал с кровати. В глаза выстрелил яркий тёплый луч солнца, юноша сразу же зажмурился, руки потянулись к глазам, чтобы как следует протереть их, а заодно и прогнать остатки сна. Наконец Коля может видеть! «Хотя на что тут смотреть? Всё те же старые оборванные бумажные обои, которые не переклеивались ещё со времён Советского Союза, такой же полусгнивший шкаф, стоящий в том же углу, что и 17 лет назад, уже потемневший от времени цветастый ковёр, тёмный письменный стол — тоже ровесник наших бабушек.» — сказал бы любой. Да, Коля согласен со всем этим, но для парня всё это было настолько родным, настолько привычным, что ему для счастья ничего другого и не требовалось. Именно здесь была бы его зона комфорта и изобилия, если б не воспоминания.       Наконец Гоголь встал с кровати, босые ноги коснулись прохладного пола. Доски заскрипели под весом юноши. Он подошёл к зеркалу и принялся рассматривать своё отражение. Растрёпанные пепельные волосы до поясницы, царапающий взгляд шрам на правом глазу. Столько лет прошло, а смотреть в зеркало всё так же неприятно…       Однако, все плохие мысли исчезли, как по команде, стоило в комнату ворваться матери, раздражённой безалаберностью сына. Посыпалась ругань. Женщина говорила что-то про будильник и вещи, но всё это не имело должного значения, ведь времени было предостаточно. Коля ещё раз потер глаза и наконец вник в слова.       — Я же тебе говорила поставить будильник на полседьмого, а уже семь! Блондин махнул рукой, будто никакого смысла в сказанном не видел, и беспечно ответил:       — Мам, не кипешуй, всё успеем.       По сути, недовольство действительно было беспочвенным, ведь заселение в общежитие намечалось только к шести вечера. И вообще: «новый день — новое приключение» — так привык мыслить Коля Гоголь. Юноша с самого детства был приучен мыслить позитивно. Ну и правильно! Зачем вообще думать о плохом, если сегодня ты наконец съезжаешь от родителя? И торопиться куда-то парень тоже не считал нужным.       День всё равно прошёл в некой суматохе, хотя ничего сверхъестественного не происходило. Наверное, это ощущение давала мать, которая всё никак не хотела успокаиваться и прекращать ворчать про сбор вещей. Коля привык откладывать всё на потом и никогда не понимал, куда старшие постоянно так торопятся. По итогу чемоданы были собраны за час до выезда. И правда, можно было и не спешить.       Наконец, пришёл этот долгожданный час. Все сумки были погружены в машину, мать уже сидела за рулем, а Коля стоял рядом со старыми жигулями, готовясь сесть внутрь и наконец исполнить свою детскую мечту. Как же давно Гоголь этого желал! Ещё с шести лет он представлял, как покидает это место, как начинает жить самостоятельно, как засыпает, и не вспоминает отца… но, не смотря ни на что, нечто внутри продолжает тянуть юношу назад, в старую коммуналку. Нет, всё, прошло детство. Прошли беззаботные времена.       На деревянной облупленной скамейке как всегда сидели пенсионерки, коротая вечер за перемыванием чьих-то костей. У двери подъезда лежала газетка, пропитанная жиром от жидкого кошачьего корма. На турнике снова висел чей-то ковер, такой же цветастый, как и у самого Гоголя в комнате. Всё в точности, как десять лет назад.       От ностальгических мыслей Колю отвлек пронзительный гудок машины; матери уже надоело ждать сына. Коля аж дернулся от громкого звука, все унылые мысли тут же вылетели из головы, в окошке виднелась слегка недовольная гримаса. Парень, как бы извиняясь, улыбнулся и поскакал к машине.       Дорога длилась не долго, всего полтора часа. Скачущий по всей машине и не умолкавший ни на секунду Коля скоротал время ещё эффективнее. Удивительно, но старая легковушка ни разу не заглохла за весь путь. Могло ли это значить, что Коле действительно суждено обрести счастье, спокойствие и новые положительные эмоции во время учёбы в этом университете? Скорее всего да.

***

      «Наконец со всей этой морокой покончено» — подумал Гоголь, тяжело вздыхая; он стоял прямо напротив входа в общежитие. Пять минут назад мама всё никак не могла отпустить своего любимого сына в свободное плаванье, обнимала, чуть не плача, после чего вдавила педаль газа так, что из-под колёс пыль полетела.       Здание выглядело совсем не так, как на картинке в интернете. Шпаклёвка в некоторых местах отлетела, бетонные ступеньки раскрошились даже хлеще, чем в его родном доме, единственное, что украшало общежитие — яркие летние лучи солнца и детские мечты. Вообще Коле было, мягко говоря, всё равно, как выглядит здание, главное — подальше от его родного города и тех пенсионерок, каждый раз смерявших его подозрительным взглядом подслеповатых глаз. Собравшись с мыслями, Коля перешагнул слегка прогнивший порог и оказался в каком-то непонятном тёмном коридоре. Как оказалось, снаружи общага выглядела куда хуже, чем внутри, и это подняло слегка подпорченное настроение.       Гоголь совсем забыл про мороку с регистрацией! Вот это и правда было настоящее испытание: сначала найти заведующую, после доказать, что документы твои не фальшивка. Наверное, самое страшное во всём мире — общаться с этой злобной женщиной. Что ни скажешь, всё не так, везде подтекст и двойное дно, никакие улыбки и слова не сработают, а про лесть даже заикаться не стоит.       Спустя долгих двадцать минут Колю всё же определили в комнату на третьем этаже. Наконец он увидит, где проведёт свои лучшие пять лет жизни! Парень не идёт (а с такими тяжелыми чемоданами и идти тяжело), а бежит вприпрыжку, как бы это смешно не звучало. Хоть та старая язва и забирала у несчастных новоприбывших весь позитив, но на белобрысого такие фокусы не действуют. Пару раз чуть не упав носом вниз Коля все-таки достиг своей цели. Его комната находилась прямо напротив лестничной клетки, что юноша посчитал большим везением.       «Комната номер тридцать…» — тихо произнес Гоголь, сверяясь с написанным на бумажке. Его охватило волнение, но юноша сразу выкинул его из головы, ведь он так долго к этому шёл, преодолевая разные жизненные трудности! Он должен быть смелым, в конце концов чего ему бояться-то? Он всю жизнь об этом мечтал! И вот наконец достиг. Открыв старую скрипучую дверь, Коля увидел маленькую серую комнату с большим окном и двумя кроватями у стен, одна из которых, впрочем, была занята; шкаф и два письменных стола. С правой стороны виднелись двери в уборную и ванную комнаты, чуть дальше — небольшая, но светлая кухня.       — «Вполне неплохо, могло быть и хуже.» — подумал Гоголь, снимая кроссовки. На «занятой» сидел парень. Одет он был в блёклую, непримечательную рубашку с коротким рукавом и тёмные брюки. У Гоголя сразу возник риторический вопрос: «Неужели кто-то носит такое летом?!» Действительно, одежда незнакомца совершенно не соответствовала погоде, да ещё и длинные двухцветные волосы добавляли «антуража». Юноша оторвался от экрана телефона, увидев Гоголя, пристально вгляделся. Было ясно, что он совершенно не рад появлению нового лица. Повисла неловкая минута молчания. Только парень собрался что-то сказать, как Коля перебил, протараторив:       — Здравствуй! Видимо, я твой новый сосед. Я — Коля Гоголь, а ты?       — Сигма, приятно познакомиться. — ответ был довольно сухим.       Юноша явно был не в восторге от такого сюрприза. Ну конечно, а кто был бы счастлив в такой ситуации? Живёшь себе один спокойно, никого не трогаешь, и тут одним летним вечером возникает некий Коля и портит всю малину. Да ещё и «светится» он как-то слишком ярко, будто сейчас войдет внутрь и за ним последует второе солнце.       Гоголь решил не обращать внимания на взгляд слишком недовольного Сигмы. Недолго думая, он втащил два несчастных чемодана, прошедших огонь, воду и медные трубы, и принялся разбирать вещи. Перебирать одежду оказалось сложнее всего. Мало того, что все свитера никак не хотели ложится в шкаф аккуратно, так ещё и новый сосед сверлил взглядом, и, кажется, мысленно убивал Колю за каждое неверное действие или лишний звук.       Вообще Гоголь не являлся обладателем хоть какой-то выдержки, поэтому спустя три попытки сложить тот самый огромный плюшевый свитер нервы кончились и он был благополучно засунут в полку с глухим «блять».       — Что ты там сказал? — со вздохом спросил Сигма.       Внутри Коля чуть ли не ликовал. Неужели его многоуважаемый сосед решил произнести хоть что-то?       — Я? Что? Я что-то говорил? — прикинулся дурачком Коля.       — Господи помилуй, Николай, что ты творишь? Ты что, одежду складывать не умеешь?       Как бы делая одолжение, Гоголь снова взял свитер и начал крутить его во все стороны. Действия белобрысого даже не походили на попытки сложить уже потрёпанную кофту. Это продолжалось ещё пару мнут, пока у Сигмы наконец не лопнуло терпение наблюдать за насилием над несчастным свитером.       — Дай сюда.       Коля не стал долго противиться желанию соседа, ведь уже по тону его голоса было понятно, что тот не на шутку раздражён, и протянул уже полностью мятый свитер. С ещё одним, только на этот раз с более тяжёлым вздохом, Сигма принялся складывать кофту. У парня получилось сделать это меньше, чем за несколько секунд, несколькими лёгкими движениями руки. У Коли чуть челюсть не отвисла от изумления.       — Что?! Как? Сигма, ты волшебник! — С этими словами Гоголь забрал уже сложенный свитер и так же неаккуратно запихнул вещь на полку.       Сосед недовольно закатил глаза и тяжело вздохнул.       — «Как дитё малое» — подумал про себя Сигма, но тут на него неожиданно налетел Коля с объятьями. Ну, как объятьями? Он просто резко прыгнул и сцепил руки у юноши на спине.       — Спасибо тебе, Сигма! Я на сто процентов уверен, что мы станем лучшими друзьями!       Соседу ничего не оставалось, кроме как безысходно пытаться отпихнуть Гоголя, чтобы выбраться из этих «объятий».       «Он словно глупый ребенок, не то, что бы это раздражает. Хотя нет, раздражает.» ***       Вот и прошли первые дни проживания в общежитии. Почти все знакомые говорили, что в первую неделю многим хочется повеситься, однако у Гоголя рвения увидеть свою покойную бабушку по отцовской линии не было, а если бы и было, Сигма не дал бы ему свести счёты с жизнью. «Ага, конечно, только попробуй, и твою смерть повесят на мои плечи.» — отвечал длинноволосый, когда Коля рассказывал эти бредни.       Уже на второй день Гоголю удалось познакомиться с первокурсниками с факультета истории искусств. На удивление почти все студенты оказались не заядлыми заучками, а довольно рискованными ребятами, почти такими же, как и сам Гоголь. Как-то совсем они не вписывались в выбранное направление. Хотя, кого это волнует? Точно не Колю.       Вообще, за эти дни Сигма и Коля довольно хорошо сблизились. Если в первый день сосед не подпускал Гоголя и на метр, то сейчас они даже в карты вместе играли. Как оказалось, новый знакомый довольно неплохо играет в азартные игры. Особенно в покер и дурака. «Отличный навык для выживания, ведь в карты можно играть и на еду, и на деньги…» — подметил для себя Коля почти сразу же. Сам парень играл тоже вполне приемлемо, однако ему больше нравилось учиться выполнять всякие фокусы и трюки.       Наконец настал этот долгожданный день — тридцать первое августа. Уже завтра Коля окончательно воплотит свои детские мечты в реальность. Сколько же раз его посещали прекрасные сны о будущем, что и не сосчитать.       Вообще, день проходил довольно медленно и скучно. Почти все новые «друзья» куда-то разбежались и оставили Гоголя один на один с Сигмой. В принципе, никто из них не был против. Всё-таки каким бы большим ненавистником всего прыгучего, активного и неугомонного длинноволосый не был, от Коли он никак не избавится. Весь день парни играли в карты. Вернее будет сказать, Гоголь пытался вспомнить, как делать «карточную пружинку» и заставлял Сигму наблюдать за его жалкими попытками.       — Итак, дамы и господа, да начнётся шоу! — кричит Гоголь чуть ли не на ухо бедному и уже замученному Сигме, спуская большой палец правой руки с колоды карт.       — Оп!       И все карты рассыпаются на пол ровным слоем. Сигма, обречённый на смерть от скуки, падает спиной вниз на скрипучую кровать, после чего, усаживаясь в позу лотоса, поглядывает на Колю, который пытается провернуть «пружинку» с картами, тихо ругаясь себе под нос. Но все его попытки были тщетны, кроме последней.       — Смотри! Я словил семь карт!       — Круто. — последовал сухой ответ.       Гоголь слез с кровати и принялся собирать уже помятые от неаккуратного обращения картонки. На удивление Сигмы, Коля ничуть не устал от монотонных, повторяющихся действий. Собрал колоду, попытался исполнить «трюк», и снова пополз складывать все карты в колоду.       — Может, передохнёшь? — спросил парень в надежде, что этим мучениям наконец придет конец.       — Что? Не-ет, зачем? Я не устал! — послышался голос Гоголя откуда-то из-под кровати.       — Мне кажется, эти карты не подходят для твоих «номеров».       — Это ещё почему?       — Они уже чуть ли не напополам согнуты от твоих махинаций. Чем мы потом играть будем?              — Не говори ерунды. Нормально они подходят!       С этими словами Коля наконец выполз с кучкой помятых карт в руках. Его свитер собрал на себя столько пыли, что под кроватью, наверное, её вообще не осталось.       — Отряхнись, — спокойно сказал Сигма, смотря на Гоголя, который потом, скорее всего, этот свитер руками стирать будет, потому что стиральные машинки в общаге не работали из принципа.       — Зачем?       — А ты посмотри на себя.       Николай сделал, как ему сказали.              — Ой, блин! Я же его только вчера постирал! — кричал Гоголь, пытаясь отряхнуться от пыли.       — Да что ж…       Неожиданно для обоих послышался довольно резкий стук в дверь. Бедный Сигма, всегда его кто-то перебивает. В комнату, не дождавшись разрешения, влетел бледный парень, а сзади него, оперевшись на дверной косяк, стоял темноволосый юноша достаточно высокого роста.       — Первокурсники?       Изумленный Сигма посмотрел на Колю.       — Ага, — недолго думая, ответил Гоголь.       — Пошли, отпразднуем начало нашего пути. Счет пополам. — продолжил незнакомец. Несложно было догадаться, что парни хотели выпить, и подешевле. План действительно неплохой. Прийти к ещё неопытным первокурсникам — самый лучший вариант из всех. Гоголь резко повернулся к Сигме, взял того за плечи и начал трясти. Коля аж светился от предвкушения.       — Сигма-а, давай сходим! Ну давай! Ну пожалуйста! — Канючил блондин.       — Я с тобой не пойду. — Резко отрезал тот.       — Ну Си-игма-а! — Не успокаивался Гоголь.       Уже через час все четверо сидели за стойкой в баре. Всю дорогу к заведению новые знакомые не разговаривали с «первокурсниками», единственное, что удалось о них узнать — имена и возраст. «Кажется, один из них Иван, а второй…» — пытался вспомнить Гоголь.       Нет, Коля не высокомерный засранец, который забывает имена всех, кто его особо не интересует, просто второй парень был очень незаметный, а уломать соседа по комнате у Коли получилось довольно быстро, да и сам Сигма после пятого «умоляю» и «пожалуйста» подумал, что отпускать юношу одного далеко — не лучшая идея, а то ещё напьются, и потеряются где-нибудь.       Само заведение на удивление оказалось довольно уютным. Людей немного, на фоне играет джаз, приветливые рабочие, барные стулья с крутящейся ножкой, которые Гоголь тут же протестировал. Блондин крутился взад и вперед, пока бармен не попросил перестать. На бармена парню было всё равно, а вот недовольный взгляд Сигмы… вот это действительно заставило Колю приостановить свой «тест-драйв».       Ну вот, теперь и на стуле не покрутишься, и даже поговорить не с кем. Сигма, как обычно недовольный, сидит в своих мыслях и мечтах, а эти двое о чём-то вместе оживленно болтают. «Если уже захотели с помощью нас экономить, то тогда пусть не ведут себя, как попуски, и нагло не игнорируют!» — подумал Коля.

***

      Фёдору казалось, что он совершенно не нужен — эти двое и без него неплохо справляются. Вон как напились, а теперь философствуют и про отношения друг другу всякую дичь впаривают.       — И тогда я понял, что лучше быть одному, чем с такой как она…       — Эх…       — Николай, ну не расстраивайся ты так. Вон погляди на Фёдора нашего заумного, всю жизнь одинокий. Зато смотри чего достиг! Молодчина! Одна учёба на уме…       Стоп… А его в эту тему каким боком приписали? Да, у него нет отношений, но они ему и не нужны. Он как-то об этом и не задумывался. Сколько же времени, сил и денег надо тратить на свою половинку, а ему за это что? Не стопроцентная гарантия на то, что его партнер верный? Ну уж нет… Легче одному. Сам себе не изменишь.       — Хотел бы я также. Да вот, знаешь, сердцу не прикажешь, — Николай перевёл туманный взгляд на Фёдора, сидевшего чуть дальше от них. Тёмные волосы, широкие плечи, бледная кожа, прямо как у вампира; изящные руки, подпирающие щёку, и глубокие мрачные глаза. Интересно, сколько тайн они в себе хранят?       — «Красивый…» — невольно подумал Коля. — «Прямо в моём вкусе…»              — Сидим, как три лоха без отношений. Эх, Николай-Николай… Давай… — Иван поднял бокал с вином. — За наши будущие успешные отношения.

***

      — «Да сколько можно пить? Завтра же на учёбу…» — пронеслось в голове у Фёдора.              — «Мне же Ваню и… Как там его? Николая вроде, потом в общагу тащить»…       Алкоголь нехило так подействовал на мозги выпивших, следующая фраза Ивана служила тому доказательством:       — Слушай, Коль… А давай поспорим?       — Давай. На что?       Николай любил азартные игры — в них можно стратегию продумать, но от споров всегда отказывался. Потому что никогда не знаешь, как обернётся к тебе удача в этот раз. Но сейчас его головой руководил не здравый смысл, а выпитый алкоголь, так что страх ушёл, как и само понимание происходящего.       — Так-с… — Иван полез в карман джинсов. — У меня с собой только тысяча. Дальше Иван пододвинулся к Коле и начал шёпотом:       — Ты незаметно подкрадываешься к Фёдору и целуешь его. Сделаешь — тысяча твоя. Спорим?       — Не-ет, ты чего? Я что, гей по-твоему?       — Да ладно, ты чего, ты же по-дружески. Раз и всё. Или слабо?       «Слабо» очень возбуждающе подействовало на Николая, и, громко сказав «Что?! Мне?», он встал со стула и направился к тому, которому потом будет стыдно смотреть в глаза.       Фёдор тем временем просто сидел, накручивая прядку волос на палец, как вдруг его резко развернули за плечи.       — Николай? Что ты дел…       Фёдор не успел ничего разглядеть, Коля прильнул к его тонким блёклым губам, крепко держа. Достоевского тут же накрыла волна смятения, сердце забилось в разы быстрее от накатывающей паники, пока горячие от алкоголя руки неспешно перешли на затылок.       Лёгкий стеснительный поцелуй неожиданно перешёл в более бесцеремонный и смелый. Чужой зык нагло проник в рот Фёдора, а тому ничего не оставалось, кроме как поддаться его напору. Гоголь неспешно запустил длинные худощавые пальцы в волосы брюнета, в то время как ласки становились всё смелее и напористее. Федя уже потерял какую-либо надежду, когда Николай прижал его ещё сильнее. Стыд и растерянность неспеша покинули Достоевского, голова постепенно становилось пустой. В животе скручивалось приятное тепло, тягучим медом распространяясь по всему телу, холодные пальцы притрагиваются к горячей коже блондина. Наконец к Достоевскому вернулся здравый смысл. Юноша, словно ошпаренный, отдёргивает руку и резко отстраняется от томного поцелуя.        Перед глазами встаёт довольно волнующая картина. Николай, весь красный, то ли из-за алкоголя, то ли от смятения, со слегка припухшими губами, стоит чуть ли не в плотную к нему, а из его рта его тянется тонкая нить слюны. Мысли снова спутались. Грудь защемило, голова пошла кругом. Юноша вскочил с места, резко оттолкнув Колю, отчего тот чуть ли не упал, а сам стремительно направился к выходу заведения, без лишних слов и возмущений. *** — Наверное, это была моя главная ошибка, да? — Определённо.