Look at you

      Кроули плохо помнит, что было после того, как он сел в машину. Перед глазами все было за пеленой, такой противной и тягучей, словно паутина. Бентли сама его везла к какому-то неизвестному пабу, включая песни Queen.        о да, спасибо большое. ему же этого пиздец не хватало.        Всё внутри сломалось окончательно и бесповоротно. В смысле всё, конец. Нет больше их, нет больше ничего. Всё существование потеряло свой смысл. С ним — тяжело, без него — невозможно. Кроули больше не плакал, он, кажется, больше никогда не заплачет. Он больше ничего и никогда не испытает.        Он думал, что та ссора в беседке — худшее, что могло случиться. Забавно. Какой же он идиот. Какой же Азирафаэль идиот.        Кроули был предан ему и предан им же. Раньше эта цитата казалась смехотворным бредом.        ну что, смешно? посмеялся?       Руки крепко сжимали руль до треска пластика, костей, реальности. Трескалось вокруг всё, издавая противный звук.        Почему Азирафаэль не мог понять его? Разве они не добивались спокойствия на Земле? Не было ли это всё время их целью? Почему Азирафаэль променял его? Это было перебором, слишком много чувств, слишком много боли. Кроули хотелось кричать или прыгнуть в ванну из святой воды, Кроули хотелось спиться. Забыться и забыть всё окончательно с концами. Перестать ощущать боль, что была сильнее боли от Падения.         И вот, он выходит из машины и в глаз прилетает чужой кулак, Кроули отшатывается назад, упираясь в Бентли. А перед ним — демон, который совершает ещё один удар в нос, явно его ломая. Подняться у Кроули не удалось — он провалился в Ад.        Оказавшись в Аду, он ощутил, как на его руках оказалась веревка. Она не была пропитана святой водой, но кожа под ней начинала раздражаться и лопаться. Кроули не знал какую ассоциацию придумать, кроме той, что на неё подышал кто-то святой. На плече ощутился вес чужой руки, которая надавила вниз, заставляя Кроули сесть. Напротив демона сидела Шакс на троне, кажется, это была та же комната «суда». А может, Кроули ошибается. Азирафаэль ему не в сильных подробностях описывал.        Азирафаэль.        Ази ра фа э ль.        азирафаэльазирафаэль.        Кроули начинал ненавидеть это имя. Приторное и длинное слишком, мерзко. Азирафаэль — мерзок. Всё мерзкое. Если бы Азирафаэль любил его, он бы не предал, не оставил.        оставил.        не любил.        Шакс кивнула демону, который стоял сзади Кроули и встала. Она была одета не в тряпки, как это было на других демонах: видимо, пребывание в Лондоне оставило на ней след тоже.        — Вот ты и попался, предатель, — последнее слово она выплюнула, издавая неясное шипение. Кроули не понравилось, что шипение, как прямая ассоциация со змеями, было так оскорблено.        — О, — выдал он. Кожа продолжала медленно плавиться под веревкой, но такая боль добавляла даже странное удовлетворение, — какой план на этот раз… — он нахмурился, — князь Шакс? Как там тебя величать теперь.        Новый князь Ада гордо подняла голову, явно наслаждаясь тем, как её теперь называют. Князь Шакс, по мнению Кроули, не звучало. Лорд Шакс — получше. Кроули ощущал пустоту внутри, устрашающую. Казалось, что внутри него не было ничего: ни органов, ни крови, ни мышц, ни желания, ни мнения. Он был полностью пуст, как кукла из пластика. Снаружи какие-то эмоции, а внутри — лишь спертый воздух.  Кроули наблюдал за Шакс: она была несомненно рада своей новой должности, она была ею вдохновлена и наслаждалась. Но по ней было видно, что Шакс была уверена все свое существование, что эта должность — меньшее, что она заслужила. Кроули смотрел на неё скучающим взглядом, сквозь темные линзы солнцезащитных очков. В Аду, к слову, воняло. Запах разлагающейся плоти и страданий. О да, это родной запах.        — В этот раз ты так просто не отделаешься, — Кроули понимающе хмыкнул, — Ад и Рай приговорили тебя к казни.        — О, это замечательно, — подал голос Кроули, вскидывая брови из-за очков.       Лорд Шакс прочистила горло и махнула рукой. За спиной Кроули оказался второй демон. Князь выпрямила спину и громким, чётким голосом начала читать текст с какого-то пергамента.        — Демон Краули, бывший Архангел Рафаэль, приговаривается Раем и Адом к смертной казни, — на плечах начинает ощущаться тяжесть чужих рук, оба демона держат Кроули, чтобы тот никуда не сбежал.        Кроули слушал, лениво опустив голову. Он не знал, сколько еще длился этот приговор, но его привел в чувство ещё один удар по затылку, но это — не больно. Сломанный нос не болит, также как и разбитая бровь. Ничего, кажется, не имеет значения, кроме устрашающей пустоты внутри. Только вот металлический привкус крови во рту вызывал тошноту.        — За казнью будут наблюдать миллионы демонов, это будет им в наслаждение, — прошептала Шакс, оголяя пираньи зубы.        — Замечательно, — сказал Кроули, поднимая голову, — когда казнь?       — Сейчас, — произнес голос заходящей в комнату Михаил. Рядом с ней шли Уриил и Сандальфон.        — Кто из вас, ребятки, убьет мятежного демона? — спросил Кроули, вскидывая брови, что сразу же заставило его пожалеть — разбитая бровь не успела зажить за такой короткий срок.        — Это было поручено верховному Архангелу, — четко отчеканила Уриил.        верховному. ага.        кто там у них сейчас?        Кроули замер.        Азирафаэль?        нетнетнет. шутка какая-то.        неужели Азирафаэль согласился на то, чтобы убить Кроули?        ха-ха. шутка не очень удалась, ребят.        Миллионы демонов сзади, впереди Шакс, а справа три ангела могли и не заметить, но вся былая пустота заполнилась таким количеством эмоций, что Кроули начал просто смеяться. Смеяться, как какой-то псих.        — Пошутили и хватит, — сказал Кроули, успокоившись под удивленным взглядом всех существ в помещении.        — Это не шутка, Кроули, — голос слева был таким больно родным, что Кроули резко повернул голову в сторону его источника и ощутил, как внутри все вновь ломается. В очередной раз.        умирать не страшно, страшно умирать от рук того, кого ты любишь.        Азирафаэль выглядел также, не сиял, правда, как обычно, но одежда на нём была все та же. Держал он пылающий меч мертвой хваткой. Губы были зажаты в тонкую белую полоску.        — Поднимите предателя, — приказала Шакс демонам, которые все это время крепко держали Кроули за плечи.        Кроули поднялся со стула, не то, чтобы он не справился сам, но демоны зачем-то ему помогали. После прихода Азирафаэля Кроули так и не издал ни звука.        а что говорят в таких ситуациях?       привет, дружище?       — Зря ты, Кроули, отказался от такого щедрого предложения, — покачала головой Михаил, — мог бы вновь вернуть свой статус, но зачем-то вновь решил показать свои зубки.        Азирафаэль стоял в пару шагах от Кроули, который, в свою очередь не реагировал на чужие слова. Они были лишь белым шумом.        — Приступай, Азирафаэль.        Фигура в белом пальто развернулась к Кроули, делая несколько шагов в сторону демона. Теперь даже веревки на руках перестали ощущаться, тот факт, что они уже прожгли всю кожу и переходили к мясу — не играл никакой роли. Плевать. Как же плевать, когда Азирафаэль идет к Кроули, намереваясь убить. Стоили ли эти года такого конца? Определенно. На самом деле, Кроули слишком долго изворачивался от наказаний. Заслужил он этого. Всё он заслужил.        Кроули начинает ощущать тепло ногой, в нескольких сантиметрах от него пылает меч. Азирафаэля, кажется, трясет. Кроули уверен, что это плод воображения. Мягкая рука ангела оказывается на плече Кроули и это иначе, это не суровые хватки демонов, это не нежное касание друга. Нет, это мера, чтобы было удобнее убивать. Чтобы было удобнее вонзать меч.        Кроули смотрит на Азирафаэля и улыбается.        — Готов? — шепчет Азирафаэль. Он не видит глаза Кроули, в Аду темно, а очки чернее обычного. А Кроули прекрасно видит глаза Азирафаэля, в них, блять, слезы. Кроули не готов видеть так часто слезы ангела.        Кроули продолжает улыбаться, когда меч протыкает живот и давится воздухом, или кровью, он не понимал в тот момент. Чужая рука на плече сжимается ещё сильнее, отчаянно, как кажется Кроули.        Демон продолжает улыбаться, пока шепчет тихо-тихо: — Посмотри на себя, — говорит он, пока его убивает пылающий меч. Азирафаэль так его и не вытащил, — ты прекрасен.        Умереть Кроули должен был давно, но, знаете, не только машину он может поддерживать воображением. Взгляд плывет: то ли от слез, то ли от боли. И Кроули, блять, поклясться готов, что у Азирафаэля звезды в глазах. Зрачки формы звезды. Гребанные звезды.        Последнее, что увидит Кроули, это звезды в чужих глазах.        Последнее, что чувствует Кроули, это чужие губы на своих и меч, покидающий его тело.