Это Франция, мой друг!

Какие ассоциации у вас вызывает Франция? Это и Эйфелева башня, и известный всеми Лувр, и милые береты, и вкуснейшие круассаны, и дорогие духи. Перечислять можно много и долго. Как только вы думаете о Франции, у вас в мыслях наверняка начинает играть душевная классическая музыка, исполненная аккордеоном, который ведёт вас по старым улицам Парижа и, словно добрая бабушка, рассказывает историю города. Где-то на углу дома находится домашняя пекарня, откуда приятно пахнет свежей выпечкой. Мимо проезжают и взрослые, и дети на своих велосипедах. А крыши домов и их верхние этажи касаются лучи закатного солнца. Рядом проходит мим с весёлым разукрашенным лицом, который приветливо машет каждому прохожему и почти любому старается жестами показать что-то необычное. Именно сюда сегодня прибыли десять учеников Хогвартса вместе с Минервой Макгонагалл (педагогом по трансфигурации), участвуя в студенческом обмене на два месяца, чтобы укрепить дружеские взаимоотношения между Англией и Францией. Гарри Поттер, Рон Уизли, Гермиона Грейнджер и Драко Малфой, когда узнали о такой возможности, как посетить другую страну и школу, быстро согласились, написали своим семьям (ну, все, кроме Гарри) и мигом подали заявление. К счастью, их всех легко приняли, и вот они с восхищением разглядывали улицы Парижа, вращаясь вокруг своей оси, дабы суметь рассмотреть абсолютно всё. — Итак, ребята! — провозгласила профессор Макгонагалл, ведя за собой своих учеников. — Ещё раз напомню вам, поскольку я знаю, что вы обладаете уникальной способностью: забывать всё через пару секунд, — от друг друга не отрываемся и идём вместе. Если кому-то куда-то надо, то просьба сразу сообщать мне, а не уходить в неизвестном направлении. Все услышали? Отлично. Сегодня мы останавливаемся в отеле, который для нас забронировали, а завтрашним утром — как я уже говорила, но повторю для особо одарённых — за нами прибудет карета, которая домчит нам до нужного места. Что такое, мисс Грейнджер? Вы что-то хотели спросить? Гермиона, что было неудивительно, подняла руку из толпы примерно на середине речи Макгонагалл, ибо у этой юной особы находился вопрос почти на любую поступающую к ней информацию (ей же надо было до недр земли всё узнать). — Да, мэм, — кивнула Гермиона, опуская руку. — Я бы хотела узнать насчёт кареты. — Она будет запряжена пегасами, — пояснила профессор трансфигурации, — и мы все в ней с лёгкостью поместимся. Нас будут сопровождать пара молодых людей от Шармбатона. Так, теперь прошу всех за мной! Просьба не отставать! Ученики последовали за Макгонагалл, квартет друзей шёл позади сей вереницы и разговаривал о своём. — Мне отец говорил, — произнёс Драко, — что школа Шармбатон предпочитает скрывать своё местоположение, но все те, кто хоть раз бывали там, оставались в восторге. — А примерно куда мы отправимся? — полюбопытствовал Рон. — Далеко она от Парижа? — Достаточно, насколько известно, — задумчиво ответил Малфой, — она находится где-то на побережье Франции, в Пиренеи. — Хм, зачем тогда нас привезли в Париж, — недоумевала Гермиона. — Как-то непонятно. Нет, конечно, тут красиво! Это безусловно, и мне нравится гулять здесь. Но для чего нам надо было ехать сюда? — Вроде бы, — откашлился Гарри, вступая в полилог, — это для того, чтобы чисто полюбоваться их страной, показать всю французскую прелесть. — Да, тоже слышал что-то об этом, — поддержал мысль друга Рон. — Во всех случаях я в восторге! Особенно от выпечки, она чудесна! — Рон, ты не меняешься, — покачала головой Гермиона, — снова только о еде и думаешь. — А что? — не понял Рон. — Я голодный. — Ха-ха-ха! — расхохотался Драко, увидев то, как Гермиона после слов Рона напыжилась, словно индюшка. На самом деле, надо сказать, что Драко был здесь не только по желанию своего сердца увидеть Францию, но и потому что ему эти места казались идеальным местом для того, чтобы признаться в собственных чувствах. А если быть точнее, то он хотел признаться в том, что вот уже два года, как ему до безумия нравится Гермиона. И нравится она ему ни как подруга, ни как однокурсница, а как девушка, и Малфой был готов смело заявить, что он по уши в неё влюблён. Только вот сказать вслух самой Гермионе для Драко была слишком сложная задача. И о чём он только думает сейчас? Неужели нельзя хотя бы этот вечер провести спокойно, а не в размышлениях о предмете своего обожания.

***

На следующее утро ребята встали рано, сделали все дела и отправились в путь. За ними действительно подъехала большая карета, увенчанная золотыми вензелями и имеющая такие же золотые колёса, из-за чего создавалось впечатление, что при освещении солнца она сама светится. Карету тянули за собой шесть белогривых пегасов. Их огромные крылья напоминали перьевые парапланы. На облучке сидел среднего роста юноша где-то двадцати лет на вид с шоколадного цвета глазами и тёмными аккуратно уложенными волосами, который с приятной тёплой улыбкой поприветствовал их: «Bonjour!» Студенты Хогвартса вежливо с неловкостью, а большинство с сильным английским акцентом также поздоровались. Поудобнее усевшись в карету, ребята и профессор Макгонагалл приготовились к движению. Внутри кареты сидел примерно тех же годов, что и кучер, молодой человек, который поприветствовал их, представился Пьером Виардо (но он сказал так: «Меня зовут Пье’ром Виа’рдо!»). и сообщил, что будет их сопровождающим на пути к Шармбатону, а также и в самой французской школе. Рон и Гарри сидели напротив Драко и Гермионы и, рассматривая очередной журнал о квиддиче, оживлённо говорили об интересующей их теме. Драко же сидел полностью, напряжённый, поскольку Гермиона находилась с ним совсем рядом, прижимаясь к его плечу своей рукой. Он нервничал и из-за этого не знал, куда себя деть. Грейнджер же никак не могла понять, почему Драко весь зажатый и совсем не разговаривает. Какая муха его укусила?! Вчера вечером они вместе сидели и общались, и всё было прекрасно, а сейчас он даже старается не смотреть в её сторону и упорно прячет взгляд своих глаз. — Драко, всё хорошо? — рискнула заговорить Гермиона. — Мгм, — угрюмо отозвался Драко, продолжая теребить край своей мантии и не поднимая головы. — А почему ты, извини меня, такой мрачный? — тихо обеспокоенно поинтересовалась Грейнджер. — Может, случилось чего? — Нет, всё нормально, — пробормотал едва слышимо он. От этого Гермиона сама напряглась и насторожилась. Ей совершенно не нравилась данная ситуация. Ну, а что ей оставалось? Она не могла заставить Драко что-то рассказать ей, так как всё могло обернуться чем-то неприятным. «Нельзя давить на человека, — подумала гриффиндорка. — Захочет если, то сам расскажет. А если нет, то… надо будет как-то аккуратно поговорить с ним, но ни в коем случае не принуждать».

***

— О, дамы и господа! — провозгласил Пьер, отодвигая бархатную красную шторку с золотой вышивкой по краям. — П’рошу любить и жаловать: школа волшебства и ча’родейства Ша’рмбатон! Посреди горного ландшафта расположился дивной красоты замок, что был окружён со всех сторон великолепными садами и цветущими лугами. Огромный замок был вымощен из белого камня и увенчан золотой отделкой, из-за чего создавалось впечатление, что он сияет. Это казалось чем-то нереальным и удивительным, больше похожим на сказочный сон, но глаза определённо не врали, и вид, что открылся для студентов Хогвартса, имел невероятные пейзажи. Абсолютно каждому моментально захотелось пройтись не только по коридорам учебного заведения, расположившегося средь горных хребтов Пиренеи, но и побродить по территории прекрасных парков этой долины. — Гарри, гляди! — Рон тыкнул пальцем в окном, показывая поле, где явно проходили тренировки и уроки полётов на метле. — У них поле для квиддича гораздо больше нашего! Вот здорово! — Не говори! — согласился Гарри. — Здесь здорово можно разгоняться. Что скажешь, Драко? Драко, ку-ку, ты чего завис? Гарри пощёлкал пальцами перед носом Драко, поскольку тот совершенно никак не реагировал и только после действия Поттера в непонимании посмотрел на него. — Ты в порядке? — спросил Рон. — Сидишь какой-то бледный. — Меня укачало, — сказал полуправду Малфой; его действительно слегка укачало, но всё же дело было не в этом. Друзья переглянулись друг с другом, но решили не трогать слизеринца до конца поездки. Разве что Гарри достал из чемодана бутылочку воды и предложил её Драко, которую он принял, ибо в горле у него и впрямь сильно пересохло. Гермиона наблюдала за тем, как Драко дрожащими пальцами откручивает крышечку бутылки и делает глоток, после чего со словами благодарности возвращает воду Гарри. Девушке отчего-то казалось, что дело было не только в том, что Малфоя укачало, и интуиция ей не врала, но пока она этого ещё не знала.

***

Кое-как собравшись духом, спустя пять часов после приезда Драко смог позвать Гермиону прогуляться по парку вблизи Шармбатона, чтобы не заблудиться на всякий случай. Дело было не только в том, что Малфой не мог прийти в себя, но и в том, что очень долго шла экскурсия по Шармбатону. Да и то завтра её должны были продолжить. Сад, по которому вместе пошли слизеринец и гриффиндорка, имел лёгкость и изысканность в каждом цветке. Кусты были все до единого аккуратно подстрижены, газоны также прибраны и ухожены. Местами попадались какие-то необычные растения, в особенности деревья. Некоторые из них ни Гермиона, ни Драко никогда прежде не видели в своей жизни. И всё это в очередной раз напоминало то ли сказку, то ли рай. В каждом листочке чувствовалась утончённость, что перемешивалась с магией и создавала невообразимые спокойствие и идиллию. По началу Драко и Гермиона, двигаясь почти бок о бок, не произносили ни слова. Парень не знал, как завести разговор, а девушка не хотела его торопить и давала ему возможность собраться с мыслями. Но тишина её угнетала и вызывала волнение, оттого Гермионе приходилось крайне неловко. Малфой же пытался придумать с чего-то более разумного и подобающего. По его нескромному мнению, ему казалось, что неправильно с бухты барахты говорить: «Я люблю тебя, давай встречаться!» Лучше стоило придумать что-то более корректное и начать из далека. Но с чего именно? Он не помнил момента, когда он влюбился, ведь нельзя сказать наверняка, в какой миг такое случается. — Гермиона, — наконец заговорил Драко, и Гермиона тут же приготовилась слушать его, — я хотел бы тебе кое-что сказать… — Выкладывай, — мягко попросила Гермиона и взяла Драко под руку, как бы пытаясь его приободрить, на что Малфой благодарнл улыбнулся и сумел продолжить: — Я долгое время не знал, что со мной происходит. В общем, я должен признаться тебе в том, что последние два года я думаю не о том, о чём следовало бы. По крайней мере так считает мой отец. Я думаю об ином, а именно — о тебе, — глаза Гермионы от удивления полезли на лоб, она прибывала в крайнем шоке; они остановились, и Драко встал лицом к ней, чтобы смотреть прямо в её глубокие карие глаза. — Да, я серьёзно. Я пытался убедить себя, что мы с тобой только друзья и что мы не можем быть вместе. Но день за днём мои чувства становились всё крепче, и я всё сильнее начинал любить тебя. Я не понимаю, что меня в тебе так зацепило! Влюбился я сердцем, а не глазами. Влюбился душой, а не ушами. Я хотел понять, когда это всё со мной произошло, но так и не смог вычислить. Наверное, это потому что любовь вычислить невозможно, и она приходит сама, когда надо. — Не понимаю… — помотала головой в стороны Грейнджер, хлопая ресницами и не веря в то, что слышит. — Я же… То есть ты… — Я люблю тебя, — быстро произнёс Малфой, перебивая девушку. — И я прошу прекратить мою агонию. Давай… встречаться? — теперь Гермиона покраснела до самых кончиков ушей; впрочем, Драко также залился краской от своих слов, но старался держаться и не терять рассудок. — Мне неважно, каким будет твой ответ, но я хочу услышать его здесь и сейчас. Если ты скажешь, что между нами ничего не должно быть, то я пойму, и мы останемся друзьями. Но если «да», то, скорее всего, меня это сделает самым счастливым человеком. — Драко, послушай… — забормотала смущённая Гермиона, впервые в своей жизни забывая слова на ходу. — Я не тороплю, — вновь не дал договорить юноша, и на сей раз девушка в нём увидела облик истинного джентльмена. — Ты можешь подумать, я дам тебе время. — Каким бы ответ не был? — заулыбалась Гермиона, тем самым вызвав улыбку у Драко. — Всё верно, — ответил он, подтверждая. — Я люблю тебя, поэтому даю свободу. Ты в праве выбирать. Я не имею права ограничивать тебя. — Что ж, — Грейнджер опустила голову и из-под полуопущенных ресниц взглянула в серые глаза Драко, что были полны искренности в эту секунду, — мой ответ положительный.