Портрет на стене

Самые нудные уроки, это те, на которых ты чуть ли не спишь. В числе таких литература, которую, конечно, вел Константин Плотников. Но Влада это не останавливало от того, чтобы провалиться в царство Морфея, в отличии от других учеников. Плотников максимум мог двойку влепить, не более, поэтому многие на его уроках творят, что хотят, но не спят. И за одну такую двойку, практически не за что(!), Коноплев решил отомстить, а точнее, нарисовать что-то на портрете Гоголя, его любимого писателя. Достав маркер и предварительно разложив учебники снизу, чтобы не так больно было падать со стула, Влад поднялся на табуретку, и стал творить. Так, усы до аллиэкспресса, челка, типо "эмо", самый модный наряд и надпись «хуй!». Это, конечно, похвально, что он без ошибок написал, но на Николае Гоголе зачем?! Влад улыбнулся, смотря на свое творение. Аккуратно слез с табуретки и стал складывать учебники в портфель, дабы не порвать. Сложив все, что нужно и не нужно, юноша хотел было выйти из аудитории, как был пойман преподавателем. — Чего мы так поздно уходим? — Поинтересовался Костя. — Да, учебники собирал, — отчасти правда. Но только отчасти, не полностью, Плотников ещё новый "шедевр" не видел. — Ну, так не пойдет, пройдешь со мной, посмотрим, мало-ли чего натворил тут. Коноплев сглотнул. Не хотелось быть пойманным на месте приступления, но звезды сошлись иначе. — Коноплев! — Вскрикнул учитель, смотря на эту картину. — Что, давно по заднице не получал?! — Что? Всмысле? — Нервно усмехнулся парень. — Я говорю, штаны снимай, будем воспитательный процесс проводить! Он что, шутит что-ли? Если да, то не смешно! Нифига не смешно! От Константина Андреевича можно было ожидать что угодно: от случайно сломанного карандаша, который, наверное, со времён СССР у него, до секса с учеником. И Влад это знал. Прекрасно знал. Один раз попал под раздачу, теперь старается особо не бесоебить. Но двойка за воздух – это беспредел! Вообще, полный беспредел. — Чего уставился? Раздеваться будешь, или мне самому тебя раздеть? Коноплев сглотнул. — Конст-тан-нтин-н Ан-ндреев-вич... — Запинаясь, произнес юноша. — Не надо!.. Ну нет, Плотников это так просто не оставит. — Влад. — Строго произнес он, буравя ученика хмурым взглядом. Парень был готов к самому худшему. Как говорится, не бейте, лучше обоссыте. Примерно такие же мысли крутились в голове мальца. Созрел план, как быстро сбежать и не получить порцию ударов по заднице. Она ведь Владу ещё нужна! — Влад. — Повторил Плотников. — Ты же понимаешь, что так просто не отделаешься и все равно огребешь. Хочу напомнить, что мы в одной квартире живём. В школе – Константин Андреевич, а дома хоть как. Никто не знал об их отношениях, но эти двое были только рады.

***

Домой Влад и Костя ехали в гробовой тишине, не проронив ни одного слова. Коноплев дрожал, ожидая получить град ударов по драгоценной пятой точке, а Плотников лишь вел машину, стараясь объезжать все пробки. Хотелось быстее попасть домой и отшлепать этого проказника. А Владу совершенно туда не хотелось. Не хотелось видеть Костю, не хотелось, чтобы он его бил, не хотелось потом дёргаться от каждого прикосновения. Как минимум это будет неприятно, а как максимум, очень больно. Плотников знает, как, чем, куда бить, чтобы довести.

***

В спальне — Кость... — Влад говорил очень тихо, не желая провоцировать Костю на что-то не очень хорошее. — Что? — Не надо, я куплю новый, или этот отмою, только не бей, пожалуйста! — Одежду снимай, Коноплев. — Холодно ответил учитель. — Или мне помочь? Влад вздохнул, видимо, принимая свою участь и начиная снимать штаны. Оставшись в одном белье, он посмотрел на Плотникова. — А дальше? — Кость, не надо, пожалуйста, Костя! — Ты как маленький! Снимай давай! Влад стянул с себя трусы, прикрывая пах ладонями. Через мнгновенье он оказался животом на коленях своего учителя, вцепившись пальцами в одеяло, что лежало на постели. — Кость... Ответа не последовало, лишь хлесткий удар ладонью по ягодицам. — Ай, не надо! Его никогда не пороли и даже не шлепали, лишь отчитывали, поэтому для парня это было в новинку. Он примерно знал, как это и каковы ощущения, но казалось, что это будет не так больно! Костя ждал, он тянул время и шлепал ладонью по попе Влада через некоторое время, после предыдущего удара. Мягкая, нежная, бледная кожа стала ярко-малиновой под ладонью учителя и активно напрягалась с каждым ударом, в такт сердцебиению. — Костя, прости, я больше так не буду! — хныкал Влад. — Как не будешь? — Не удержавшись, мужчина взял в руки заранее приготовленный ремень и хлестнул им по заднице мальца. — Ай! — Вскрикнул он. Посыпался град ударов по ягодицам, заставляя Влада прогибаться в спине и тихо скулить, скрываясь на крик. Несколько минут Костя не обращал внимания на завывания и хныканье Влада, но когда задница юноши была красной, как спелый помидор, он отложил кожанный ремень в сторону. Юноша что-то проскулил в бедро Плотникова, сильнее сжимая пальцами край одеяла. — Влад, ты что, плачешь? — Услышав тихие всхлипы, спросил педагог. — Влад? — Отвали! Плотников поднял Влада, усаживая к себе на колени и поглаживая выпоренные ягодицы. — Владь, прости, я не хотел, чтобы ты плакал... — Так зачем сделал это?! — Чтобы больше такого не творил, словами же не понимаешь. Коноплев взвыл сильнее, хныкая и плача в чужое плечо. Слезы текли по щекам, оставляя мокрые, соленные следы на коже и попадая на ткань футболки. Костя позволил выплакать все удивление от порки себе в плечо, легонько поглаживая юношу по спине и прижимая к себе. — Влась, я правда не хотел, прости, пожалуйста... — Ладно. — Грубо ответил он. — Хватит меня трогать. — Влад, ну, не надо дуться, я же любя! — Нахуй твое «любя». — Буркнул он, все ещё прижимаясь к Косте. — Ну, ладно, что мне сделать, чтобы ты не дулся на меня? — Принеси лед. И поцелуй меня. И обними. И не отпускай. — Ладно, ладно, — Усмехнулся Плотников.