Отчаяние

— Икар..? Икар! Мальчик крался по пустым тëмным коридорам, едва слышно шепча имя друга. — Да где же этот несносный малый… — беззлобно буркнул себе под нос Брут. На самом деле дружили они не так уж и давно: Икара и Брута только пару месяцев назад заселили в одну комнату сиротского приюта, но они уже успели стать лучшими друзьями. Сосед показался мальчику весьма интересным человеком — чувствовалось в нём что-то схожее, родное… Быть может, виной тому их общее стремление к знаниям и наукам? Хотя, признаться честно, кудрявый мальчишка явно превосходил Брута количеством идей и их неудержимостью, а главное — воплощал большую их часть в жизнь! Правда, вëл себя он зачастую совсем как ребёнок… Нередко за свою гениальность и импульсивность Икар получал осуждение со стороны педагогов и оплеухи от сверстников… Да уж, почти каждая его выходка сопровождалась травлей, иногда — насилием, которое в Полисе так долго пытались искоренить. Но это же дети, что с них взять? Был уже поздний вечер. Отбой объявили около двух часов назад, однако Икара в комнате не было. Бруту надо бы радоваться, что в кои-то веки он сможет спокойно заснуть, без лишних разговоров и новых безумных мыслей и мечтаний товарища, однако отсутствие друга в этот раз вызвало необъяснимое беспокойство, потому мальчишка отправился на поиски, рискуя получить выговор за несоблюдение режима. — Икар, да где же ты..? Бруту пришлось спуститься на этаж ниже, где тишину наконец-то нарушил неясный звук. Мальчишка быстро прокрался к нужному помещению — мужскому туалету. Дверь была приоткрыта. Подойдя ближе, Брут всë же сумел распознать в неясном звуке сдерживаемые всхлипы и рыдания. — Икар, это ты..? Тихонько открыв скрипучую дверь нараспашку, стараясь не издать лишнего шума, мальчик запустил в помещение бледный свет от силового поля купола и устремил взгляд внутрь. Брут распахнул свои зелёные глаза, не смея даже шелохнуться. Парня начала бить крупная дрожь. Кровь… На полу была кровь. Раздался всхлип. Кудрявый парень с грязным кухонным ножом в руке сидел на полу возле раковин, свернувшись калачиком. Свет озарил его беззащитную фигуру, содрогающуюся от рыданий, заставив прикрыть лицо окровавленными руками. Алая жидкость стекла до локтя и рухнула на серый кафель. Всего лишь секунда, не более, однако для Брута она была сродни вечности. Никогда… Никогда в жизни мальчик не видел проявление насилия над собой. Абсолютно всегда людей сдерживали браслеты, не давали впасть в отчаяние, защищали от нанесения вреда и ущерба себе или кому-либо ещё. Однако они с Икаром были детьми, которым, как известно, статусы причисляли куда позже, а браслеты не надевали, во избежание риска подавления юных талантов. Лишь в конце подросткового возраста становится возможным определение потенциальных способностей человека, а до того, казалось бы, что может натворить ребёнок..? Видимо, многое… Очень многое… Промедление Брута длилось всего несколько мгновений, хоть ему и казалось, будто прошла целая вечность. Если бы не его извечная рассудительность и холодный ум, мальчик так бы и стоял в ступоре, однако в стрессовых ситуациях парень всегда вёл себя благоразумно, находил в себе силы взять разум и эмоции под контроль. — Чëрт возьми… Икар! Ты что творишь?! Брут немедленно бросился к другу, выбивая у того нож из руки и хватая за запястья, внимательно осматривая их. — Б-Брут..? Я… Я не… — Рыдания и боль мешали нормально говорить, Икар то и дело захлëбывался слезами, пытаясь связать хоть пару слов. Кажется, мальчик и сам жутко испугался того, что пытался сделать… Брут, конечно, не был врачом, однако по количеству крови и ранам сообразил, что вены всë-таки не были задеты, хотя каждая полоса шла им параллельно, что могло лишь означать серьёзность намерений Икара. Продольные разрезы даже с нынешними технологиями зашить было бы крайне затруднительно, особенно когда счëт мог идти на минуты… От одной этой мысли парня передёрнуло, но тот быстро подавил в себе панику и подступившие к глазам слëзы. Брут осторожно приобнял друга за плечи, пытаясь успокоить и в то же время заставить двигаться, чтобы как можно быстрее разобраться с порезами. Руками зеленоглазый по-прежнему поддерживал товарища за предплечья, находясь чуть позади и помогая подняться. — Ну-ну, тихо… Вот так, осторожно… Слышишь? Вставай. Потихоньку… Брут говорил мягко, негромко, но с приказной интонацией. Он где-то слышал, что человек, находящийся в шоковом состоянии, будет вести себя благоразумнее, если давать ему чёткие указания. Так и получилось, что Икар не нашёл в себе силы сопротивляться и медленно поднялся. Его ноги подкашивались, тело тряслось, кудри прилипали ко лбу, а слëзы замыливали взгляд, но крепкая хватка друга не позволяла мальчику упасть. Брут судорожно соображал, что ему следует делать и в какой последовательности. Для начала он думал промыть раны проточной водой, однако быстро отверг эту идею, зная, насколько у них в приюте ржавые трубы, так он только сделал бы хуже, поэтому, не мешкая больше ни секунды, Брут вывел друга в коридор. Тот шёл неуверенно и даже чуть ли не начал сопротивляться, не желая выходить из тëмного закрытого помещения — там он хоть немного чувствовал себя защищённым — однако разум сейчас не подчинялся мальчику, поэтому Брут довольно легко смог направить товарища к двери и вывести наружу. Благо, во многих комнатах можно было найти аптечку, потому зеленоглазый парень потащил горе-самоубийцу в самую ближайшую из них. Аккуратно усадив Икара на стул, Брут начал заглядывать во все шкафчики, в поисках заветной коробки с медикаментами, а кудрявый мальчишка, кажется, уже приходил в себя и только-только начинал осознавать происходящее. От боли и потери крови кружилась голова и подступала тошнота. Как же сейчас ему было плохо… Вчерашние слишком жестокие насмешки тяжëлым камнем ложились на душу, а предрешённая судьба — быть в лучшем случае серебром — поднималась к горлу до боли давящим комом. Как же он от этого устал! Однако… Разве так он хотел закончить всë это? Сбежать от проблем, вместо того, чтобы утереть всем нос и добиться в жизни успеха? Неужели он и правда такой слабак..? — Прости… — Что? — Брут как раз уже копался в аптечке, отбирая всë, что могло бы пригодиться. — Прости… — Сейчас Икар походил на напуганного мышонка, маленького и беззащитного, как те, которых могло знать лишь первое поколение жителей Полиса. Брут глубоко вздохнул, развернулся и подошёл ближе к другу. Слегка присев, чтобы смотреть точно глаза в глаза, мальчик положил руки Икару на плечи и немного сжал их. Его взгляд, казалось, был твëрже стали и сиял уверенным блеском ярче самой платины: юному гению даже показалось, что друг приковал его таким образом к месту, не позволяя шелохнуться. — Икар, послушай меня. Ты — мой лучший друг и я клянусь вместе с тобой разорвать этот бренный круг стереотипов о нас, сиротах. Мы добьёмся куда большего успеха, чем все, кто в нас не верит, вместе взятые! Карьера, любовь, наука — всë это будет принадлежать нам! Наши с тобой имена будет знать каждый житель Полиса, мы больше никогда не будем жить так, как раньше, так, как живëм сейчас. Никто и слова не посмеет сказать в нашу сторону, пусть только попробуют! Ты меня понял? — Икар сглотнул и молча кивнул. — Нужно лишь немного подождать, совсем чуть-чуть. Вот получим браслеты, статус не меньше золота, и заживём, вот увидишь! А пока, давай-ка обработаем твои раны… Брут напоследок по-дружески хлопнул Икара по плечу и вернулся к столу, чтобы взять перекись, вату и бинты. — Спасибо… Я правда не хотел этого делать… Не знаю, что на меня нашло… Я не хочу… Не хочу умирать… Хочу стать учëным вместе с тобой! Хочу обрести счастье… Хочу жить..! — Слëзы по-новой подступали к глазам, выражая на этот раз лишь глубину сожаления. Брут уже смочил ватку перекисью и, взяв чужую руку в свою, приступил к дезинфекции ран. — Ай! Больно… — Мальчик съежился от неприятного сильного пощипывания и зажмурил глаза, стараясь не смотреть на свою кровь и виднеющуюся под ней более светлую плоть. — Терпи! А то как маленький ведëшь себя… — Как бы Брут ни пытался, укор в тоне создать он не смог — скорее шуточное замечание. На несколько мгновений повисла тишина, сопровождаемая лишь тихим шипением Икара, находящимся на грани со всхлипами. Вдруг лицо Брута стало серьёзным и сосредоточенным, а голос — тихим и слегка хрипловатым. — Не умрëшь. Я не позволю. — Брут… — А в прочем, нам ещё строить наш идеальный мир, так что только попробуй мне тут помереть! — И снова мальчик вернулся к своей привычной доброжелательной манере общения, будто вся мрачность рассеялась силой его мысли. Бруту потребовалось ещё несколько минут, чтобы закончить обрабатывать и перевязывать порезы на обеих руках. — Ну вот, готово. Ты как? Идти сможешь? Нам только на этаж выше подняться… — Погоди, ты хочешь отвести меня к воспитателям..? — Икар, не глупи, они должны отвести тебя в больницу. Я должен был сразу им обо всëм сообщить, но времени тогда не было, необходимо было остановить кровотечение. —… — Я пойду с тобой, не переживай. Икар всë-таки медленно кивнул и попытался встать. Ноги подкосились, и он чуть было не осел обратно на стул, но Брут вовремя подхватил его. — Голова закружилась… Ничего, я могу идти. — Может… Я приведу кого-нибудь сюда..? — Нет… Брут, пойдëм вместе, не оставляй меня одного… — Мальчик получил в ответ кивок. Выходя из комнаты, Брут мимоходом окинул взглядом пол, а затем и себя с другом, мысленно утвердив, что отмывать паркет и одежду от крови придётся именно ему. Через несколько минут раздался стук в комнату педагогов и воспитателей. Женщина лет тридцати открыла дверь и увидела за ней двух мальчиков… Оба в окровавленной одежде, один — с аккуратно перевязанными запястьями. Такая картина могла бы её ужаснуть, но, благо, медный браслет не позволил эмоциям взять верх. После объяснения обстоятельств, Икара увели, а Бруту наказали возвращаться в комнату и ложиться спать, а завтра уже разбираться со всем остальным. Мальчик сразу пообещал всë очистить и убрать, чтобы Икару потом не досталось — он и так достаточно натерпелся. Прежде чем вернуться в комнату, Брут зашёл в туалет, чтобы умыться. Стоило двери закрыться, мальчик первым делом стянул с себя рубаху, бросив её прямо на пол, и прислонился к холодной стене спиной, немного сполз по ней вниз, после чего устало выдохнул. Рассеянный взгляд упал на ладони, что всë ещё были в крови. Перед глазами вновь всплыли те эмоции друга, те руки, изрезанные до мяса, которые Брут лично так внимательно осматривал и обрабатывал… Слишком ярко он видел сейчас эти образы… На этот раз контроль покинул парня, и тошнота подкатила к горлу с новой силой. Распахнув глаза, в которых уже стояли слëзы, и прикрыв рот рукой, стараясь сдержать рвотный позыв, Брут бросился к раковине и склонился над ней, опустошая желудок. Хрупкие плечи тряслись в судороге, а паническая атака наконец взяла верх. И как только Брут мог так долго её сдерживать? Дыхание участилось, зрачки сузились до маленьких точек, и мальчик опустился на корточки, всë ещё держась за раковину. Был бы у него сейчас браслет… Плевать какой, к чëрту статус, пусть хоть медный дадут, лишь бы только не чувствовать сейчас это всë, лишь бы только забыть этот ужас..! Одной только силой воли Брут заставил себя, сжав кулаки и зажмурившись, выровнять хоть немного дыхание и подняться на подкашивающихся ногах. Мальчик кое-как отмыл руки от крови, а затем несколько минут подряд умывал лицо ледяной водой, чтобы разум его стал таким же холодным, а следы от слëз хоть чуточку посветлели. Подняв с пола грязную рубаху, парень поплёлся к себе в комнату, еле передвигая ногами. Вид, конечно, у него был крайне помятый: слегка опухшее лицо, красные глаза, синяки под ними, растрëпанные волосы, что всегда были причёсаны и аккуратно уложены. Бруту, очевидно, нужен был отдых. Сил не было даже на то, чтобы переодеться, поэтому парень завалился в кровать прямо так, разве что скинув обувь. Сейчас он хотел лишь только забыться во сне, который, между прочим, довольно быстро затянул мальчика в свои объятия. Однако блаженный отдых так и не последовал — всю ночь Брут ворочался в постели, пытаясь уйти от кошмаров, самых неприятнейших снов. Благо, существует две фазы сна, и лишь в одной из них человек способен видеть сновидения, лишь это позволило Бруту хоть немного за ночь прийти в себя, чтобы на следующий день встречать каждого прохожего доброжелательной улыбкой. Правда, подобные сны ещё множество раз будут возвращаться к маленькому мальчишке, молодому юноше, до тех пор, пока его руку не станет обрамлять золото. Через неделю Икар вернулся в приют. От прошлой боли во взгляде не осталось и следа, сейчас там читалось только стремление к вершинам и достижениям, желание сделать жизнь в Полисе лучше. На этого мальчишку и правда так просто повлиять… Хотя, не исключено, что за это непродолжительное время с ним провели достаточно бесед, возможно даже как-то медикаментозно или технологически оказали влияние на мозг, практически уничтожая в памяти всë, что могло снова заставить его совершать такие безрассудные поступки. Даже шрамы на руках Икара были полностью удалены при помощи новых технологий в больницах. Интересно, возможно ли так же зашлифовать и шрамы на психике и душе.? Ответ лежал на поверности — подавить, заблокировать, не допустить больше подобного. На всë это способна лишь система браслетов. Быть может, даже самое минимальное ограничение смогло бы спасти Икара, не допустить в его голову и единую мысль о смерти. Если бы только был браслет…

«Нужно сохранить систему… »

*** Воспитатели объявили отбой. Парни лежали в своих кроватях, отвернувшись лицом к стене. Один из них был уже готов погрузиться в царство Морфея, а вот второй собирался с мыслями. Раздался совсем тихий голос: — Икар… — Мм..? Чего? — Мальчик протёр глаза, отгоняя ещё не успевший начаться сон. — Обещай мне… — Брут впился ногтями в ладони, оставляя небольшие тëмные вмятины на них. — Нет, поклянись, что больше никогда не повторишь того, что сделал… Собирался сделать… Просто поклянись, прошу… Икар сел на кровати и вопросительно взглянул на соседа — тот даже не отвернул голову от стены. Послышался серьёзный и уверенный голос: — Гм, клянусь! — Последовала улыбка. Икар не сомневался в своей клятве. — С тобой ведь я точно не пропаду! «Как бы нам вместе не пропасть…» — такой ответ придёт в голову спустя много лет уже не мальчишке, а молодому мужчине, одному из ведущих учëных Полиса, харизматичному стороннику логики, единственному человеку, который предпочтëт старый мир, а не бегство из него. Он один подставит свои окрепшие плечи, помогая Атланту удержать хрупкий треснувший мир, прекрасно осознавая, какую цену придётся заплатить за его падение.

«Все умывают руки, а решать проблему нужно мне..! »