Маленькая тайна умницы Грейнджер

Гермионе дарили много цветов. Охапки помпезных алых роз, которыми заваливал еë Виктор Крам в надежде, что она согласится пойти с ним на бал. Милых полевых первоцветов, которые жутко краснея вручал ей Рон, предварительно сверившись с календарём для поиска повода. Белоснежных пушистых хризантем, которые любит Джинни. Однажды, ей даже подарили цветущий кактус (цветочница уверила Гарри, что это лучший подарок для подруги). Но главными цветами в еë жизни стал маленький букет голубых фиалок, сорванных с клумбы гордым светловолосым мальчишкой. С этими цветами в руке Драко напоминает себе придурка. «Война с женщиной недостойна мужчины», — он мысленно передразнивает крестного и понимает, что влип. — Это тебе, — Драко протягивает ей несколько веточек голубых фиалок собственноручно содранных с клумбы. — Что это? — Гермиона в замешательстве комкает в ладони край ученической юбки. Видеть его таким непривычно и как-то волнительно. — Фиалки, Грейнджер, просто фиалки, — Драко лениво растягивает слова, стараясь скрыть неуверенность за показной скукой и у него почти получается, пока он не добавляет: — Под цвет твоих глаз. — Но мои глаза карие, — Гермиона отводит взгляд и на еë скулах проступает румянец. Малфой совершенно точно знает, какого цвета еë глаза: слишком часто тонет в них во время совместных занятий, а вот зачем ляпнул такую банальщину — нет. — Так что ты решила? Пойдёшь со мной на бал? — он так сильно сжимает пальцами стебли, что ещё немного и они переломятся пополам. — Драко, — Гермиона впервые называет его по имени. Она так и не приняла цветы. — Гарри и Рон меня не поймут… — Снова этот чертов Уизли! — грудь сжимает тисками, а воздух становится таким раскалённым, что сделать вдох равносильно смерти. — Ты же понимаешь, что он не подходит тебе?! — Они мои друзья, — на контрасте с его криком еë голос словно шёпот. — Ну и дружи! — сквозь зубы цедит он и швыряет букетик ей под ноги. Прочь: из этот коридора, от неё, от себя, от этой нелепой попытки поступить так, как хочется самому. Стремительно, широкими шагами, Драко пересекает коридор. В спину ему летит «Малфой!» и он на мгновение замирает. Не Драко. Малфой. Он уходит, так и не обернувшись, поэтому никогда не узнаёт, как, стоя на коленях в коридорной пыли, Гермиона Грейнджер бережно прижимала к груди помятые голубые цветы.