Белый рейдер

Худ легко взбежал по ступенькам, миновал мраморные изваяния атлантов, поддерживавших портик у входа, и прошёл в здание, где жили курсанты. В просторном холле стояла приятная прохлада. Негромко шумел фонтан. Вправо и влево широкими пролётами уходили лестницы. Худ поднялся по правой лестнице и зашагал по коридору вдоль ряда одинаковых дверей из тёмного дерева. Приоткрыв одну из дверей, он зашёл внутрь. Обстановка в комнате была простой: письменный стол с книжными полками у окна, стул с деревянной спинкой, встроенный в стену маленький фонтан с полукруглой чашей и раскладной диван, сейчас разложенный как кровать. Бисмарк спал, лёжа на спине и раскинув руки. Светлая чёлка разметалась по его лбу. Лицо его было безмятежным, кажется, он даже чуть улыбается во сне. Стараясь не шуметь, Худ переставил стул и сел рядом. Он сам только что вернулся из дока, где провёл два дня, вверив себя заботам корабельных мастеров, -- повреждений оказалось больше, чем рейдер предполагал. Он ожидал, что к его возвращению Бисмарк уже проснётся, но, видимо, мальчишке после пережитого требовался долгий отдых. В комнату заглянули Ойген и Альфред. Худ кивнул им, приглашая войти. Они зашли, оба с учебными папками. Наверное, только что с занятий. -- Он так всё это время и спал? -- шёпотом спросил Худ. -- Ага, -- тоже шёпотом ответил Ойген. -- Но сестра Маргарита сказала, что он скоро проснётся. -- Худ, если у тебя дела, мы побудем с братом, -- предложил Альфред. -- У нас всё равно занятия закончились. -- Тогда отлучусь на полчаса. -- Худ поднялся и легонько сжал плечи мальчишек: -- Если Бисмарк проснётся раньше, чем я вернусь, можете пойти с ним погулять. Только не уходите далеко. Оставив Бисмарка с мальчишками, Худ вышел из здания и быстро зашагал по песчаной дорожке через залитый солнцем сад с цветущими гибискусами и яркими клумбами. Миновав здания английского ланга (так неформально называли жилые кварталы адмиралтейского городка, где вместе селились военные корабли из одной страны), он оказался в просторном парке. Это уже была территория русского ланга, и здесь у него предполагалась встреча. Под цветущей липой на простой деревянной скамье сидела молодая женщина в дымчато-голубом платье с кружевным воротником и манжетами. Её вьющиеся каштановые волосы, уложенные в высокую причёску, украшал гребень с перламутром. -- Доброго плавания, Екатерина, -- поздоровался Худ, подойдя. Она поднялась ему навстречу: -- Доброго плавания, Худ. Глядя на мягкие черты Екатерины, трудно было подумать, что это дредноут, в недавнем прошлом один из самых мощных кораблей Русского флота. Её земная судьба была очень нелёгкой, как, впрочем, у многих крупных боевых кораблей. Придя в Звёздную гавань, она выбрала путь рейдера, спускающегося во тьму, чтобы помогать другим... Когда-то на её борту значилось имя "Императрица Екатерина Великая", но здесь она настояла на том, чтобы её звали просто Екатериной. Екатерина и Худ присели на скамейку под липой. -- Я просмотрела твой отчёт, -- проговорила Екатерина, подавая Худу планшет. -- Нет для учителя большей награды, чем ученик, начинающий превосходить его. А ты превосходишь... И всё же надо было договориться с Одейшесом заранее для подстраховки, а не рассчитывать на случайный приграничный патруль. Я знаю, что и без поддержки ты довёл бы Бисмарка до границы, но в доке тебе пришлось бы простоять гораздо дольше, чем два дня. Далее. В глубине я бы всё-таки последила за поведением Призраков прежде чем открывать себя. Возможно, был бы шанс дождаться, пока они уйдут, и провести операцию незаметно. Но не мне судить тебя. Ведь это ты видел страдающую душу, в которой едва теплилась надежда на спасение... Ну и в-третьих. Я читала отчёт Вилфреда. Он очень рисковал. Ты в курсе, что он был ранен? -- Нет, -- несколько растерянно ответил Худ. -- Он мне ничего не говорил. -- Вот как... -- Тень задумчивости коснулась красивого лица Екатерины. -- Хорошо, я поговорю с ним об этом сама. Кстати, как Бисмарк? Всё ещё спит? -- Говорят, скоро должен проснуться. -- Пусть отдыхает, сколько потребуется. Его дорога сюда была очень нелёгкой... Если не секрет, какие знаки он выбрал на Маяке? -- Он перевёл стрелку со знака Луны на знак Рейдера. И потом спросил, может ли стать рейдером сам. Как будто бы он уже выбрал свой путь. Екатерина внимательно посмотрела на Худа: -- Может, он всё-таки выбрал не путь рейдера, а тебя? Старшего брата с рейдерской нашивкой на рукаве? -- Может, и так. -- Помолчав, Худ добавил: -- В этот раз Маяк спрашивал и меня. Словно хотел услышать, готов ли я стать Бисмарку старшим братом... У него есть настоящий брат, здесь, в Звёздной гавани. Но почему-то именно нас с ним странным образом связала судьба, ещё в Датском проливе. Екатерина задумчиво проговорила: -- Знаешь, чем мы отличаемся от людей? У них больше родственных отношений, чем у нас, кораблей. И наверное, самые глубокие из них -- отношения родителей и детей, старших и младших. А у нас нет ни родителей, ни детей, только братья и сёстры. Но запас любви одинаков и у нас, и у людей. И в глубине души мы хотим быть для кого-то не просто старшим братом или сестрой, а кем-то вроде отца или матери. -- Она улыбнулась задумчиво и с лёгкой грустью: -- Как боевой корабль, я всю жизнь плавала с людьми, но только здесь по-настоящему узнала их. На несколько мгновений она ушла в какие-то свои сокровенные мысли, но потом вернулась к реальности: -- И всё же я хотела бы посоветовать: постарайся отговорить Бисмарка от идеи стать рейдером. Ему и так хватило мрака и ужаса. Зачем ещё раз испытывать это, спускаясь в бездну? Пусть лучше идёт в Дальний патруль вместе с братом. -- Я, конечно, постараюсь, но... пусть он сам решит за себя. -- Я понимаю. Просто пусть это будет не сиюминутное решение. Ты ведь знаешь, что такое путь рейдера. В любом случае, сначала Бисмарк должен пройти общую учебную программу, как и все новоприбывшие. А там будет видно... Да, на планшете я оставила тебе более подробные замечания. Просмотри, когда найдёшь время. -- Хорошо. -- Худ поднялся: -- Я пойду. Тем более, что тебя уже ждут. Он уже заметил Вилфреда, остановившегося чуть поодаль в глубине липовой аллеи. Обернувшись, Худ кивнул другу. -- Доброго плавания, -- простился он с Екатериной. -- Доброго плавания, -- пожелала Екатерина в ответ. Худ быстро зашагал прочь. Екатерина поднялась со скамейки и прошла вглубь аллеи к ожидавшему её Вилфреду. Взяла его под локоть тонкой изящной рукой, и они вдвоём пошли по аллее, негромко о чём-то беседуя. Сквозь дрёму Бисмарк слышал чьи-то шепчущиеся голоса: -- Женька, тебе приходилось решать такие задачи? -- Да, на курсе геометрии многомерных пространств в прошлом году. А что, у тебя не получается? -- Ответ не сходится с тем, что в учебнике... О, а что у тебя за книга? -- "Цусима". Олег дал почитать. -- А можно посмотреть? -- Там же движущиеся картины и звук. Шуметь будет. -- Ну я только загляну. -- Послышались как будто отдалённые крики и звуки орудийных залпов, и мальчишеский голос воскликнул от неожиданности: -- Ой!.. Что-то упало на пол. Второй мальчишеский голос с упрёком произнёс: -- Ну вот, и книгу уронил, и Бисмарка разбудишь раньше времени. -- А я и так уже не сплю, -- отозвался Бисмарк, услышав своё имя. Открыв глаза, он повернул голову. В небольшой светлой комнате за письменным столом сидели двое мальчишек. Один что-то чертил в тетради, второй наклонился, чтобы поднять толстую книгу, которую, видимо, только что выронил. А сам он лежал на диване, укрытый клетчатым пледом. Бисмарк сел, оглядываясь: -- Где это я?.. А вы кто? -- спросил он мальчишек, ловя себя на ощущении, что они ему странно знакомы. -- Ты что, не узнаёшь? -- спросил светловолосый мальчишка, поднявший книгу с пола. -- Я же твой брат! -- Тирпиц! -- Бисмарк вскочил и обнял брата. Потом перевёл взгляд на второго парнишку, повыше и постарше, с тёмными прямыми волосами: -- Принц Ойген... Это ты? -- Ну а кто же ещё? -- Ойген обнял Бисмарка. -- Привет, боевой товарищ! И не зови меня "принцем". Лучше просто Ойген. -- Или Женька, -- встрял Тирпиц. -- Его так в русском ланге прозвали. Ну, типа Ойген по-русски. А меня лучше звать Алом. Потому что Альфред Тирпиц. -- Ал. Женька... -- повторил Бисмарк непривычно звучащие имена. -- А... вы как сюда попали? Тоже через Маяк? -- Ну да, а как же ещё, -- подтвердил Ойген. Бисмарк, холодея от тревожных предчувствий, спросил: -- А... до Маяка? -- Давай не будем об этом сейчас, -- попросил Ойген. Ал поддержал его: -- Да, потом как-нибудь расскажем. А сейчас лучше пойдём погуляем. -- А Белый Рейдер? Худ? Где он? -- Он заходил, когда ты спал, -- ответил Ойген, бывший в этой паре явно за старшего. -- Ушёл по делам, но сказал, что скоро подойдёт. Чаю или кофе хочешь? -- Зачем? -- удивился Бисмарк. -- Чтобы быть на ходу! -- пояснил Ал. -- Ну, это как топливо для не-корабельного облика. -- Он нетерпеливо потянул брата: -- Пойдём! Мы покажем тебе наш ланг. -- Худ просил не уходить далеко, -- напомнил Ойген. -- Ну так это и недалеко, всего два квартала, -- попытался возразить Ал, но Ойген был непреклонен: -- Ага, будет очень вежливо. Худ придёт, а нас нет. А он так хотел дождаться, когда Бисмарк проснётся. -- Ну ладно, -- с неохотой согласился Ал. -- Покажем тогда в другой раз. А сейчас просто погуляем в парке. Мальчишки вышли из комнаты. Идя с братом и Ойгеном, Бисмарк смотрел вокруг во все глаза. Они шли длинным коридором. Вдоль стены тянулся ряд одинаковых дверей темного дерева. В промежутках между дверьми -- картины, в основном на морские сюжеты. Над картинами -- светильники, дававшие мягкий оранжево-белый свет. Как это непривычно, подумал Бисмарк. Будто он сам находится внутри огромного корабля. Они спустились по лестнице, прошли мимо фонтана в пустом и прохладном холле, и вышли наружу. Бисмарк прикрыл рукой глаза с непривычки, таким ярким и залитым светом было всё вокруг. От входа с атлантами вниз сбегали каменные ступени, а дальше тянулась песчаная дорожка, прямая как стрела, ведущая к большому фонтану среди цветущих деревьев. По сторонам дорожки вдоль зелёного газона были разбиты клумбы, усаженные синими и ярко-жёлтыми цветами. Ойген куда-то сбегал и вернулся с тремя кружками, прикрытыми крышками. -- О, вот и кофе, -- обрадованно проговорил Ал. Взяв у приятеля две кружки, он подал одну из них Бисмарку. На кружке был замысловатый герб, который мальчишка тут же начал разглядывать. -- Это герб английского ланга, -- пояснил Ойген, отпивая свой кофе. -- Лангами называют кварталы, где живут корабли из одной страны. Как у мальтийских рыцарей... Худ принёс тебя сюда, потому что сам живёт здесь. А мы вообще-то живём в немецком ланге. -- Ну да, ты больше живёшь у русских, -- заметил Ал, дуя на свой кофе, чтобы быстрее остыл. -- Всё время пропадаешь у Олега, когда он не в патруле... А что мы стоим? Пойдёмте хоть здесь немного походим! Прихлёбывая на ходу кофе, они направились к фонтану. Бисмарк широко распахнутыми глазами смотрел вокруг. Он никогда не видел столько солнца и столько цветов и оттенков. Ему показалось, что он вдруг начал крениться. -- Голова идёт кругом с непривычки, да? -- спросил Ал. Бисмарк кивнул: -- Ага... -- Ничего, сейчас пройдёт, -- успокоил Ойген. -- Давай посидим у воды. Они дошли до фонтана -- круглой чаши с гладкими каменными краями и веером водяных струй, бьющих из середины. Бисмарк сел на край чаши и опустил ноги в воду. Прикосновение знакомой стихии немного привело в чувство мальчишку, оглушённого обилием красок и света. Впрочем, он уже начал привыкать к этому яркому и красочному миру. Отпивая из чашки кофе (казавшийся ему невероятно вкусным), он с интересом смотрел по сторонам. Мимо проходили люди, идушие по своим делам. Впрочем, он не был уверен, люди ли это или корабли в человеческих обликах. Молодые или подростки, как он сам. Проходя, они здоровались. Открытые лица, приветливые взгляды, спокойные улыбки. Нет той напряжённости и настороженности, свойственной кораблям и людям на земле. Не говоря уже о Мёртвом заливе, где никто никогда не улыбался... Теперь, сидя на краю фонтана, звенящего множеством водяных струй, глядя на солнечные блики, играющие на воде, и деревья, цветущие крупными белыми и красными цветами, Бисмарк удивлялся, как же он жил до этого. Воспоминания о земле отдалились и словно подёрнулись лёгкой дымкой. А пребывание в Мёртвом заливе казалось и вовсе чем-то нереальным, будто кошмарный сон. Единственной реальностью был этот светлый мир с высоким синим небом, яркой зеленью и приветливыми взглядами прохожих, -- мир, словно обнимавший его теплом и ласкою. Мир, куда привёл меня Белый Рейдер, подумал он. Мир, где нас любят и ждут... -- Ты что задумался? -- спросил Ал. -- Да так, -- ответил Бисмарк. -- Кажется, я начинаю привыкать... А что там? -- он махнул рукой в сторону лужайки за деревьями, откуда доносились оживлённые голоса. Ойген присмотрелся: -- Эсминцы зарубаются в волейбол. Сходим посмотрим? Допивая на ходу кофе, мальчишки по дорожке, извивающейся как лента, прошли под цветущими магнолиями к зелёной лужайке. На лужайке между двумя вбитыми в землю столбами была натянута сетка. С той и с другой стороны стояли игроки -- парни и девушки, с оживлёнными возгласами перебрасывающие друг другу мяч. Они все были похожи друг на друга -- одинаково невысокие, одинаково ладно и крепко сложенные, с одинаковыми густыми светло-русыми волосами. Как будто братья и сёстры. Все они были в майках с изображением жёлудя на груди и номером на спине. Один голос, низкий, чуть хрипловатый, звучавший чаще и громче всех, Бисмарк узнал. Тот самый маленький эсминец, рвавшийся в бой возле границы. Принадлежал этот голос девушке с короткой стрижкой и мускулистыми плечами, в майке с номером 20. Она, похоже, была главным заводилой на волейбольном поле. Она тоже узнала Бисмарка. -- Надя, постой вместо меня! -- распорядилась девушка, обратившись к своей приятельнице, с волосами, убранными в "конский хвост", отдыхавшей в стороне вместе с двумя братьями. Покинув игровое поле, она подошла к мальчишкам. -- Привет! -- по-свойски поздоровалась девушка и обратилась к Бисмарку: -- Ну как, Биз? Осваиваешься? -- Да, -- ответил мальчишка, немного удивлённый таким сокращением своего имени. -- Здесь хорошо. -- Ну так это же Звёздная гавань! Здесь не может быть по-другому. Хочешь с нами в волейбол! -- Я не умею. -- А что тут уметь? Просто отбиваешь мяч. Главное, чтобы он не упал на твоём поле. -- Вообще-то мы ждём Худа, -- напомнил Ойген. -- Он должен скоро придти. -- А, понятно. А мы тренируемся, -- пояснила девушка. -- На следующей неделе играем против Акасты. -- Фьюри, а где ваш капитан? -- поинтересовался Ал. -- Обычно Ливерпуль всегда с вами. Фьюри нахмурила светлые брови. -- В доке он. -- Заметив тревогу в глазах мальчишек, она поспешила пояснить: -- Да ничего страшного... теперь уже. -- Помолчав, она добавила: -- После того, как Худ увёл Биза, была ещё стычка с Призраками. Ливеру досталось торпедой в борт. Дурень он неосторожный... Последние слова были сказаны не с осуждением, а словно бы грубоватой фразой Фьюри хотела прикрыть тревогу за того, кто ей дорог... Бисмарк вспомнил лёгкий крейсер, бывший в составе патруля Одейшеса. Один из тех, кто пришёл Худу на помощь... значит, его имя -- Ливерпуль. -- Передавай ему привет, если увидишь, -- попросил Ал. -- Пусть побыстрее возвращается. -- Передам, -- отозвалась Фьюри. -- Сегодня как раз собираюсь сгонять к нему. Поболтав немного с Фьюри, мальчишки направились обратно к жилым зданиям английского ланга. Бисмарк снова подумал о том, как странно видеть себя и другие корабли в человеческих обликах. А ещё ему очень хотелось увидеть Худа. В человеческом или корабельном облике -- неважно. Лишь бы увидеть. Он соскучился по Белому Рейдеру. Подойдя к зданию с атлантами у входа, мальчишки поднялись по лестнице и расселись на ступенях возле гранитных ног атлантов. -- Чашки надо отнести, -- напомнил Ойген. -- Ал, я ходил за кофе. Теперь сходи ты. -- Да ладно, потом отнесём, -- отозвался Ал. -- А пока сгружу себе на борт. Он деловито сгрёб все три кружки к себе, и они исчезли одна за другой под его взглядом. Бисмарк удивлённо смотрел на эти манипуляции. -- В не-корабельном облике мы можем перебрасывать вещи к себе-кораблю на борт, -- пояснил Ойген. -- В корабельном тоже, -- встрял Ал. -- Ты потом увидишь в порту, как происходит погрузка у пассажирских кораблей. Никаких кранов. Просто смотрят на предмет и мысленно переносят его к себе. -- Главное потом не забыть разгрузиться, -- добавил Ойген. -- У тебя в трюме, наверное, уже склад пустых чашек. -- Зато всё сразу и выгружу, -- нашёлся Ал и поинтересовался у Бисмарка: -- Биз, а ты чем хочешь заняться? Ну, в смысле, здесь, в Звёздной гавани? -- Он только прибыл, а ты уже спрашиваешь, -- хмыкнул Ойген. -- Дай осмотреться человеку, то есть, кораблю. Бисмарк рассеянно посмотрел на них: -- А вы чем будете заниматься? -- Мы собираемся в Дальний патруль! -- охотно пояснил Ал. -- Это как на Границе, но только в космосе. Там ведь тоже всякое бывает. А то давай с нами! -- Я... наверное, нет. -- Бисмарк сжал пальцами звезду на цепочке: -- То есть я хотел бы с вами, но... я стану рейдером. -- Рейдером? -- присвистнул Альфред. -- Так ты больше будешь сидеть на берегу, чем ходить в море. -- Это такое правило, -- пояснил Ойген. -- После каждого рейда в бездну нужно определённое время жить в городе. Ходить в церковь, молиться. Просто отдыхать. Чтобы бездна не завладела твоим сердцем. И вообще-то в рейдеры мальчишек не берут. -- Значит, подожду. -- Бисмарк продолжал теребить звезду на цепочке. Теперь и Ойген с Альфредом заметили подарок Мериэл: -- Ух ты! Талисман Звезды морей? Это крылатые сёстры подарили? -- Ну... да. Вообще-то это я сам попросил у Мериэл, -- признался Бисмарк. Альфред задумчиво проговорил: -- Они добрые, Эарвина и Мериэл... И у них сила Звезды морей. Которой они умеют исцелять души... Когда меня привели к Маяку, я всего боялся. Как будто бы страх Мёртвого залива забрался мне в трюмы и никак не хотел оттуда вылезать. Эарвина сидела рядом, гладила меня по голове. И страх постепенно уходил, пока не ушёл весь. А Женька вообще пробыл у них целую неделю, и только потом Олег его забрал. Возвращаясь, Худ заметил Бисмарка с Ойгеном и Альфредом. Мальчишки сидели на ступенях у ног атлантов возле входа и оживлённо болтали. Он приостановился, глядя на них, и улыбнулся. Как хорошо, что они быстро подружились. Так получилось, что Худ имел отношение к судьбе и Ойгена, и Альфреда. Тирпица он сам поднимал из бездны. Это была его последняя миссия совместно с Екатериной, после чего Худ получил разрешение ходить в рейды самостоятельно. А Ойген... Это было уже позже, после Второй Мировой войны. Худ с Вилфредом шли в Мёртвый залив совершенно по другому делу. И остроглазый Вилфред разглядел среди мёртвых обломков живой корабль. Когда Худ подошёл ближе, он ужаснулся. Незнакомый корабль дрейфовал в черных водах, не зная, куда и зачем идёт. Его взгляд... Худ никогда не забудет этот неподвижный, застывший взгляд, в котором отпечатался какой-то недавно пережитый ужас. Только потом Худ узнал про операцию "Перекрёстки", где Ойген, переименованный американцами во "вспомогательный корабль", служил целью для атомной бомбы... Худ отбуксировал Принца Ойгена до границы и передал русскому патрулю, возглавляемому крейсером Олегом. Олег и отвёл Ойгена к Маяку. И потом стал для немецкого корабля старшим другом, даже, вернее, добрым и заботливым старшим братом. Олег и прозвал Ойгена на русский манер -- Евгением, Женькой. Альфреда, тоже часто бывавшего с Ойгеном в русском ланге, соответственно прозвали Алом, Алькой. Словно почувствовав взгляд Худа, Бисмарк повернул голову, и рейдер встретил его улыбку, радостную и немного смущённую. Он улыбнулся в ответ и ободряюще кивнул. -- Худ, мы тебя ждали! -- радостно сообщил Ал. -- Мы с Бизом походили вокруг, но не уходили далеко, как ты и просил! -- Биз? -- удивился Худ. -- Это кто тебя так прозвал? -- Фьюри! -- снова встрял Ал. -- Она тренируется на волейбольной площадке с другими Акорнами. Они будут играть против Акасты. А Ливерпуль всё ещё в доке. Потом у них была ещё стычка с Призраками, и в него попало торпедой. -- Понятно. -- Худ словно наяву увидел картину сражения: патруль Одейшеса, отстреливающийся от Призраков солнечными снарядами, вода, вскипевшая чёрным фонтаном возле борта крейсера, и отчаянный крик Фьюри: "Ливер!.." Сколько таких сражений они прошли вместе, и сколько сражений ещё впереди... Отогнав тревожные мысли, рейдер улыбнулся: -- Ал, ты выкладываешь новости не хуже "Городского курьера"... Я на сегодня освободился. Бисмарк, хочешь посмотреть город? Да и вы можете составить компанию, -- пригласил он Ойгена и Ала. -- Ура! -- обрадовался Альфред, но Ойген напомнил: -- Ал, нам ещё делать домашнее задание. -- Ну вообще-то да, -- неохотно согласился Ал. -- Тогда мы вечером зайдём. Биз, а где ты будешь жить -- в нашем или английском ланге? -- Ну, наверное, в нашем, -- произнёс Бисмарк. -- Я же всё-таки немец. -- Вот вам, кстати, поручение, мальчишки, -- добавил Худ. -- Организуйте Бисмарку комнату в жилых корпусах. -- А чего организовывать? -- беспечно отозвался Ал. -- Там есть свободная, рядом с моей.