Комната 13

На лестнице Чимин колеблется между «вернуться в комнату» и «пойти дальше», нервно перебирая в руках веревочки от собственной толстовки. В коридорах приглушенно горит свет и стоит полная тишина, отчего кажется, что слышно биение его сердца. Это было глупым решением, принятым сгоряча, отчего Чимин мысленно дает себе оплеуху, но повернуть назад все же не решается. Это будет значить, что он признает поражение, что он правда такой наивный, каким его постоянно называет Тэхен. Лучше он сходит, посмотрит, убедится, что его обманули, а потом с чистой совестью отвесит другу подзатыльник, а то и два. Спустившись с лестницы, Чимин медленно толкает дверь в восточное крыло, надеясь, что она не будет скрипеть. В нос тут же ударяет смесь тяжелых запахов, отчего приходится поморщиться и отшатнуться на шаг. Все это слишком непривычно и как-то неправильно. В их крыле все запахи сладкие, легкие, могут кружить голову только своей приторностью. Порой он даже не чувствовал, то ли потому что привык, то ли кто-то пил подавители, чтобы во время течек не смущать всех своих усилившимся запахом. А здесь, в крыле альф, запах был насыщенный, резкий, и тяжело оседал в легких, отчего было трудно дышать. Чимин надеялся, что все уже спят, и его собственный никого не привлечет. Тэхен говорил про комнату «13» в самом конце коридора около окна, которое выходило на лес. Сейчас оттуда мягко светила луна, отбрасывая свое мерцание на пол. Благодаря ей и светильникам, что не выключали по ночам в коридорах, идти было менее страшно, и никакие тени не создавали пугающих образов. Чимин медленно сглотнул вязкую слюну и сделал нерешительный шаг вперед, прислушиваясь. В коридоре было тихо. Спор был глупой затеей и Чимин это прекрасно понимал, но все равно не мог сказать «мне все равно», из раза в раз ведясь на манипуляции друга. Сегодня из-за полной луны они заговорили про сверхъестественное, оборотней, вампиров и прочую нечисть. И если проверять то, что их профессор был оборотнем и съедал двоечников в полнолуние, Чимин даже не собирался, как минимум потому что имел хорошие оценки, то вот на историю с вампиром повелся как маленький. Ну да, нравятся ему эти романтические фильмы, и пускай в жизни там скорее какой-то Дракула, чем Эдвард Каллен, но рискнуть все равно стоило. Да и звучало это как меньшее из зол, чем спускаться в крыло для учителей. Находиться на территории альф тоже было страшно. Он здесь никогда не был, потому что это было запрещено, и днем здесь часто можно было встретить кого-то, кто бы точно не дал пройти. Омеги с альфами в целом пересекались не так часто, имея мало совместных уроков — этикет, музыка и иногда танцы, а в конце года проводились спортивные мероприятия из смешанных команд. Все остальное время они были только среди своих, ведь даже на перерывах им не разрешали общаться. «Благородные омеги не делают так» — звучал противный голос их учителя, если кто-то делал что-то не по уставу. Чимину было интересно, получают ли альфы такие же фразы, одергивают ли их каждый раз, когда хочется немного расслабиться и не держать спину ровно или посмеяться громче, чем того требуют правила. И если по первости, когда общих уроков у них не было совсем, еще получалось ослушаться и не получить выговор, то в последствии любая провинность, особенно на смежных уроках, могла караться телесно. Чимин делает шаг за шагом, медленно переставляя ноги в мягких тапочках, которые позволяют ему казаться еще тише. Руками он сжимает свои рукава, натянутые по самые пальцы. Он просто надеется, что шалость сойдет ему с рук и никто из учителей не устроит обход глубокой ночью, иначе не видать ему своих ладоней, что будут гореть от ударов линейкой (и это в лучшем случае, что бывает хуже — Чимин предпочел бы не проверять). Если честно, он не знал, что хочет увидеть, да и что должен тоже, слепо поведясь на чужие слова. В качестве доказательства он должен принести из комнаты любую вещь, которой нет в их собственной. Чимин дышит медленно, уткнувшись носом в собственный ворот толстовки, и ступает дальше, пробегаясь взглядом по номерам комнат. Он надеется, что в нужной окажутся хоть какие-то вещи и дверь в целом будет не заперта. Страшнее мертвого вампира было встретить живого альфу, но Тэхен заверил его, что по аналогии с их крылом, жилых комнат там только двенадцать. Полную тишину изредка разбивает скрип кроватей, доносящийся из комнат, а за одной из вовсе слышаться очень приглушенные разговоры. Чимин хочет верить, что там просто живут лунатики, а не неспящие альфы, которых разбудил его собственный запах. От этой мысли прошибает холодным потом и шаги становятся еще менее уверенными и рваными. Коридор кажется бесконечным, но оставшееся расстояние Чимин преодолевает, даже не заметив. Оглянувшись назад, где все также приглушенно горят светильники, подсвечивая коридор мягким светом, Чимин прерывисто вздыхает, выныривая из толстовки. Он морщится от скопления запахов, на секунду прикрывая глаза и стараясь сконцентрироваться на своем, чтобы стало легче. Руки от волнения стали совсем холодными и кажется негнущимися, когда он берется за ручку двери. Чимин, прислушиваясь к собственному грохочущему сердцу, не сразу замечает, как ранее тихий коридор становится все оживленнее за счет шума из соседних комнат. И тринадцатая от них не отстает, наполняясь тихим шарканьем все ближе к двери, пока резко не распахивается перед самым носом омеги. Чимин от неожиданности пятится и не успевает звука издать, как его затягивают внутрь. И сразу после открывается дверь тех самых лунатиков, как надеялся Чимин, и фраза «Ты тоже это чувствуешь?» тонет в глубине комнаты. Только сейчас омега замечает, что руками касается совсем не мертвого холодного тела вампира, а вполне горячей кожи под тканью футболки на груди альфы, в которого от неожиданности уперся ладонями, когда его затащили внутрь. — Юнги-хен?! Альфа не сразу отвечает, вслушиваясь в звуки за дверью, и ждет, пока любопытные личности наконец уйдут к себе. Он держит Чимина за локти, не давая отстраниться, но и не прижимая. Мало ли омега решит ретироваться из комнаты раньше времени, пока его сокурсники бродят по коридорам и прислушиваются к сладкому запаху. И только в коридоре вновь становится тихо, Юнги отмирает. — Какого черта ты бродишь здесь?! — альфа шипит, встряхивая омегу за плечи, но, заметив напуганный взгляд, сбавляет пыл. — Ты почему не спишь? Чимин отдергивает ладони, будто от горячего, и хочет сделать шаг назад, но не отстраняется, во все глаза смотря на старшего, которого никак не ожидал здесь увидеть. Успокоение медленно растекается по коже, а холодная нервозность сменяется на теплое чувство радости, что перед ним не страшный вампир, которого красочно описывал Тэхен, и не любой другой альфа, которого Чимин не хотел бы встретить, а его хен. Просто его хен. Чужой запах не чувствуется так головокружительно давяще, как смесь в коридоре, и приятно оседает в легких. Чимин дышит медленно, все еще растерянно глядя на старшего. Юнги выглядит растрепанным, но не помятым как после сна, возможно он еще не ложился. Он взволнован не меньше омеги, совсем не рассчитывая увидеть его здесь ночью, и, судя по напуганным глазам, бродил Чимин здесь не с целью повидаться с ним. Да и знать, какая комната его, он просто не мог. — Чимин? Омега отмирает, резко прижимаясь к нему и обнимая за талию, чтобы в следующую секунду сбивчиво начать тараторить, вжимаясь в него только сильнее. Он рассказывает и про Тэхена, с его глупыми байками про вампиров, и про луну в коридоре, и про запахи, что давили на него. Очень просит, чуть ли не умоляя, чтобы Юнги никому не рассказывал, что он был здесь, потому что наказание за такой поступок явно будет не самым щадящим. Альфа даже не сразу успевает обнять чужие плечи, оттого быстро Чимин отстраняется и заявляет, что сейчас же вернется в комнату. — Цыц, — Юнги перехватывает ладони омеги и тянет за собой вглубь комнаты, пока младший и правда не сбежал. — Сначала успокойся. Твой запах сейчас слишком яркий, если ты продолжишь так ходить по коридорам, кто-нибудь еще проснется. Чимина усаживают на кровать, он натягивает рукава толстовки так, чтобы пальцев не было видно, и теперь наконец обращает внимание на саму комнату, слушая нравоучения альфы вполуха. Чужая спальня почти не отличается от тех, что находятся в крыле омег, только кровати стоят по другую сторону, а на стенах почти ничего не висит, кроме картин, что были здесь изначально. Чимин предполагает, что все комнаты выглядят также, но именно их, благодаря Тэхену, обвешана плакатами да гирляндами. Пустые стены ощущаются как-то печально, но вместе с тем хорошо сочетаются с самим хеном. Омега замечает, что вторая кровать аккуратно заправлена, будто никто здесь не живет. — Мой сосед на карантине, — отвечает Юнги на немой вопрос и садится на кровати рядом, накидывая одеяло на плечи и голову Чимина. — Приглушим твой запах, чтобы ты безопасно вернулся в комнату. — Но я же буду пахнуть тобой… — К утру выветрится, — мягко улыбается Юнги и смотрит в сторону двери. — А Тэхен этого и ждал, посылая тебя сюда. Юнги поворачивается к стушевавшемуся омеге и по-доброму посмеивается, как тот дует губы и кутается в одеяло, будто обиженно прячась от него. Альфа дергает край одеяла и протягивает ему руку, на которую из незашторенного окна падает лунный свет, делая бледную кожу еще светлее. — Это кожа убийцы, Чимин, — низким голосом тянет Юнги, демонстрируя свою кожу, которая, к сожалению, не светится. Омега возмущенно пищит, отпихивая его от себя, и накрывается одеялом полностью, подтягивая к себе ноги, превращаясь в недовольный кокон. Юнги хохочет с его реакции, прося не обижаться, и обнимает его через одеяло. Он прекрасно осведомлен, о каких вампирах обычно треплются эти двое, и насколько его младший брат способен задурить другу мозги, что он ночью приходит в крыло альф, ожидая увидеть как минимум Эдварда Каллена, а не Мин Юнги. Они сидят так еще немного, пока Чимину не становится тяжело дышать и он выпутывается из одеяла. Его щеки раскраснелись, а глаза сверкали возмущением. Он уже и забыл, что совсем недавно настороженно крался до этой комнаты, где оказалось тепло и светло, а не страшно, как уверял его Тэхен. Юнги потрепал его по волосам и стянул одеяло, кивнув на часы. — Я провожу тебя до лестницы, пойдем. Чимин оттягивает ворот своей толстовки и утыкается в нее носом, когда они выходят из комнаты. Его собственный запах смешивается с запахом Юнги, звуча так правильно и гармонично, отчего он даже не замечал посторонних, которые кружили голову по пути сюда. В коридоре было все также тихо и тускло, но уже менее страшно. Луна стала как будто ярче, подсвечивая все белым светом. Остановившись около западного крыла, но не открывая двери, они замерли на лестнице, стараясь даже не шевелиться. Оставалось только надеяться и верить, что еще слишком рано для обхода и все учителя спят, чтобы увидеть их здесь. Юнги чуть толкнул Чимина в сторону их спален, чтобы тот поскорее вернулся к себе без приключений. Мысленно он надеялся, что завтра не пойдет никаких слухов о сладком запахе в коридоре посреди ночи и профессора не устроят допрос для омег. — Спасибо, — одними губами шепчет Чимин, смотря ему в глаза, и скрывается за дверью, быстро пробегая по коридору до своей комнаты. Юнги бредет к себе, поражаясь, насколько его брат безрассудный и смекалистый одновременно, что отправляет своего лучшего друга одного бродить по запретным коридорам, хоть это в итоге и приводит его в комнату давно влюбленного в него альфы. Чимин со своей очаровательной наивностью поражает его не меньше, но если это их сблизит, он готов отыгрывать роль вампира и дальше. Но только более безопасными для них способами.