Башня из кубиков

      Томас всегда был очень робким и чутким мальчиком. С детства хрупкий, боящийся солнца из-за альбинизма, он вечно скрывал свою особенность во тьме глубоких капюшонов мешковатых толстовок. С людьми общался редко — лишь по необходимости; на улицу только в школу; практически не имел друзей. Лишь нескольких знакомых. Потому, когда Тому сообщили, чтобы он собирался в поездку — в новую школу на другом конце страны, его обуял ужас.       У Томаса всегда были отличные отметки. Ему просто нечем, кроме учёбы, было заняться, оттого он знал несколько языков и даже пару японских диалектов. Но никогда не гордился своими знаниями и нигде никогда не участвовал, опасаясь чужого внимания. Участие же в программе обмена студентами было инициативой его родителей, горящих желанием «обеспечить ребёнку лучшее будущее». Всё потому, что, по слухам, школа, куда отправляют Шелли, элитная Академия «Оверрайт», где обучаются лишь лучшие.       «На какой черт, тогда меня собираются послать?» — для Тома осталось загадкой. Он ведь не гений. Он — зубрила, без друзей и нормальных увлечений. У него скверный характер, внешность забитого призрака-неудачника, погибшего самой унизительной смертью — от удушения (подавился конфетой, — так всегда отвечал Шелли особо настойчивым).       Ему никогда особо не было одиноко. Скучно, да. Но заводить друзей ему совсем не хотелось. Точнее говоря, он не верил, что с таким уродцем, как он, вообще кто-то захочет общаться. Волосы прозрачные, как фунчоза; сам худой скелет; сквозь тонкую пергаментную кожу только органов не видно; ещё и глаза красные, как у лабораторной крысы.       Собственно в школе его все так и называют «крыса», из-за постоянной необходимости хрустеть таблетками и маленькими витаминизированными перекусами. Хроническая анемия плюс гипотония — не самое лучшее сочетание.       Сборы в поездку заняли всего один вечер. Том решил взять с собой лишь необходимое: белье, средства личной гигиены, любимые гаджеты. На остальное по необходимости родители дали денег с твёрдой верой — сын распорядится средствами правильно. Да и не вышло бы у Шелли как-то отклониться от ожиданий родителей — они всегда все отслеживают: его перемещения, траты, все действия за последние сутки. Гиперопека, что взять. Томас их единственный сын.

…

      Дорога до новой школы заняла без малого четыре дня. Это несколько пересадок с одного поезда на другой и всего одна экскурсия по городским и природным достопримечательностям уже по пути в академию. Само здание оказалось куда более величественно и странно, по мнению Шелли. Вычурная чёрно-белая многоэтажная башня, казалась собрана из множества блоков, больших и малых (особенное во-о-он тем стеклянным, что на вершине), причём ребенком.       «Башня из кубиков» (как окрестил про себя академию Томас) была слегка наклонена влево, а большинством «кубиков» косила вправо. Казалось очень странным, как это строение ещё не рухнуло к черту при таком-то видимом перевесе. Но, по словам встретившего его педагога, мистера Викси, стоит башня «Оверрайт» уже более ста с лишним лет и знаменита именно за счёт своей уникальной конструкции, автором которой был сам основатель академии. Томас, конечно, присвистнул, но уже решил, что дольше положенного в этом месте оставаться уж точно не хочет. Ну нафиг, такие выкрутасы! Ему ещё жить и жить! А жить хочется спокойно, без всяких «косых башен».       Первый учебный день Томаса начнётся завтра в восемь часов утра. А пока мистер Викси оставляет Шелли одного в своей новой комнате: располагаться, осматриваться, готовится к завтрашним занятиям — ему даже книг из библиотеки натаскали. Внушительная кучка.       Наконец-то попрощавшись с надоедливым преподом Том прилёг на небольшой диван и немного осмотрелся. Комната — как комната: просторная, светлая; стены белые, кровать деревянная двухэтажная — на первом стол со стулом да парой тумбочек; напротив стенный шкаф и диван, где лежит мальчик.       Спать, конечно, хотелось страшно. Никаких читать, гулять, думать и даже играть. Спать. Слишком долгая дорога — слишком много впечатлений.

…

      Первые странности начались с первым ударом курантов ровно в полночь. От столь пронзающего звона Томас аж подорвался до самого потолка. «Что за чёртовщина?» — вскрикнул мальчик, огляделся: на абсолютно пустых белых стенах никаких тебе часов с кукушкой. А кукушка кукухает, причём где-то над ухом, да только не видно заразу — в стенах что ли? Свои двенадцать ударов куранты пробили тихо, но их бит словно отразился эхом внутри, как если бы «задевались струны души» (в отличии, от кукушки, крики которой чуть башку не снесли). «Ну, офигеть можно! Понесло в поэзию на ночь глядя…» — разозлившись на неведомую силу за нарушенный вполне сладкий сон, Том пригрозил воздуху кулаком. Пошёл, принял водные процедуры в личной ванной (ранее он её как-то не заметил) переоделся в «нормальную» одежду и наконец «нормально» лёг в кровать, вскоре крепко заснув.       Вот только спать «нормально» этой ночью ему явно было не суждено.       Спустя три часа часы пробили снова, отчего Томас вновь проснулся. «Да что за бред?! Три часа ночи!» — решив, что оставлять подобные шалости безнаказанными нельзя, мальчик нашёл среди своих вещей канцелярский набор, который купил по дороге в Академию, достал оттуда небольшой канцелярский ножик и отправился на поиски нарушителя своего спокойствия. Не сломать, так разобрать — чуть-чуть перенастроить, вдруг что сломалось, и на самом деле часы должны были пробить в восемь утра, а не три ночи.       Блуждать в поисках злополучных часов пришлось очень долго. Оказалось, что механизм, отвечающий за измерение времени в этом месте, вмонтирован в сами стены заведения. Как Шелли об этом узнал? Случайно нашёл «кладовку», дверь которой вела совсем не в кладовую, а «за стены». Там оказался целый лабиринт, состоящий из множества взаимосвязанных механизмов.       Вот тут-то лезть в работу со своими «настойками» точно не стоит — правильно подумал Томас и поспешил ретироваться, пока не заметили или не потерялся. Пока мальчик осматривался, то тут, то там мелькали лучи фонариков, отчего ему иногда приходилось прятаться. Вероятно, местные часовщики. Том пригибался время от времени, прячась за стены и самые большие шестерни, лишь бы не заметили. Просто возвратившись назад, Шелли поспешил к себе, не переставая думать, что же это за башня такая? Мало того, что косая, так ещё и насквозь пронизана какими-то механизмами. «Ещё и не факт, что часовыми», — заговорила природная паранойя мальчика. Обдумывая увиденное, он решил, что изматывать себя лишними переживаниями — глупо. Что стоит просто спросить у преподавателей? А как отговорка: «Решил осмотреться, потерялся, случайно нашёл», — вполне неплохо, на личный взгляд Томаса. Просто и правдиво.       Все же он просто студент по обмену, который «просто» осматривался и потерялся — совершенно «простая» и понятная ситуация.       Ага! Так и сделаем», — с этой мыслью Шелли наконец-то заснул снова. И в этот раз проснулся лишь в шесть тридцать утра, но по своему будильнику. «Ну, здравствуй. Совсем немилый новый день…» — «Ну, здравствуй! Мой очень милый новый сосед! Хи-хи!» — «Вааа!»