Караоке

      — Ростик, сегодня очень знаменательная дата!       — День рождения у кого-то из твоих родственников?       — Нет!       — Какой-то праздник?       — Почти. Сегодня полтора года с нашего первого поцелуя!       — Господи… Ты и такое записываешь? — удивился Ростислав.       — Нет, я это помню. Ну, совсем до абсурда не довожу. Например, я не держу в памяти дату и время, когда ты на меня впервые посмотрел дольше обычного, — посмеялся Александр.       — Никто не знает, что у тебя в голове творится, — ответил на это Ростислав. — Может, держишь, просто говоришь, что нет.       — А вот насчёт этого я промолчу. Сегодня вечером я предлагаю пойти в тот самый бар. И отпраздновать, — продолжил Александр.       — Хорошо, идём в бар.       Ростислав с удивлением примечал, какой, оказывается, был неблизкий путь к этому бару. Прошлой зимой он не обратил на это внимания, просто шёл следом за Александром, надеясь хоть куда-то придти.       — Оказывается, это далеко, — сказал Ростислав. Шли они пешком, Александр сказал, что нужно размяться после целого дня посиделок дома.       — Ты тогда был убит горем и вообще даже не задумывался, куда я тебя веду, — посмеялся Александр. — Но зато так доверился, даже несмотря на то, что хотел меня прибить за мою навязчивость.       — Я сам себе удивляюсь, что так легко поверил, — ответил Ростислав.       — Там мой друг барменом работает, сказал, что это безопасное и дружелюбное место для всех нас, непохожих на то, что называют нормой, — говорил Александр. — Так забавно, заканчивали один факультет, но по-разному судьбы сложились.       — Зато ты благодаря ему знаешь место, где можешь побыть среди людей, похожих на тебя, — подметил Ростислав. — Я вот таких не знаю, потому что постоянно подстраивался под то, что называют нормой. Ну и сам себя обесценивал из-за этого. Встречаешься с девушкой — уже не панромантик, так любили говорить.       — А встречаешься с парнем — тоже гей, а не панромантик, так, что ли? — смеясь, поинтересовался Александр. — Панфобов в топку, ты классный.       — Спасибо за аффирмацию, — улыбнулся Ростислав.       Только вот место, куда вместе сходили выпить полтора года назад, не узнали. Александр даже адрес перепроверил. Всё правильно, место то же, но сменилась вывеска. Теперь это был караоке-бар, а не просто бар. Кроме этого всё осталось вроде как прежним.       — О, Санёк. Ходишь постоянно не в мою смену, хулиганишь, да? — бармен поднял взгляд на новых посетителей и сразу узнал Александра. Смеясь, обнял его.       — Ну уж не наговаривай, давненько я здесь не был, — ответил Александр. — Привет, Миша, сто лет не виделись.       — Ты, как я вижу, нашёл своё счастье в жизни, в прошлый раз вас вместе видел, — Михаил кивнул в сторону Ростислава. Помахал ему рукой. — Только тогда вы как будто чужие друг другу были.       — Говорить про прошлый раз ничего не буду, себя помню плохо, — скромно ответил Ростислав. — Только хочу верить, что ничего не натворил.       — Сашка бы сказал, если вдруг что. Тоже всё помнит, зараза, как и я, ничего от нас не утаишь, — усмехнулся бармен. — Ох, я забыл представиться. Михаил, можно на ты и просто Миша. Если хочется поиздеваться, то Михаил Ильич. С преподской работой у меня не сложилось, в магистратуре студенты от меня бегали, ну я и ушёл в место себе по душе.       — Ростислав, можешь называть Ростиком, но ни в коем случае не Славой, — посмеялся Ростислав. Пожал Михаилу руку. — Рад знакомству.       — Это ты тот самый великолепный доцент, про которого Саня может часами говорить? — поинтересовался Михаил. — Я тебя по-другому представлял. А в тот раз лица не разглядел, вы с Саней как-то быстро ушли.       — Ну, стало быть, я, — кивнул Ростислав.       — У нас всё серьёзно, между прочим, нынче год отношений отпраздновали, — похвастался Александр.       — Поздравляю. А я окончательно осознал себя аромантиком, поэтому смотрю на все парочки со стороны и ржу, что вы все такие неловкие дурачки и дурочки, — гордо сказал Михаил. — Ну что, присаживайтесь за любой столик. Вынужден огорчить или обрадовать, мы теперь квир-караоке-бар, поэтому можно услышать пьяные вопли от наших друзей и повыть самим.       — Звучит заманчиво, я готов размять свои голосовые связки, — загадочно улыбнулся Александр.       — Никто и не сомневался, — развёл руками Михаил. — Держите меню, если что, сообщайте о своих желаниях выпить. А насчёт музыки — у нас общая сцена, договаривайтесь между собой, кто за кем. Увижу драку — всех выгоню.       — Ты был бы самым грозным преподом, — посмеялся Александр.       — Меня уволили бы первого сентября, поэтому я лучше буду создавать для всех наших дружественную атмосферу, — ответил на это Михаил. Тут же принял заказ от другого стола и стал готовить коктейли.       Ростислав выбрал апероль, Александр же смело заказал водку. Ростислав лишь как-то недоверчиво на него посмотрел, но говорить ничего не стал.       — Небо уронит ночь на ладони! — пела какая-то девушка.       — Нас не догонят! Нас не догонят! — подпевала ей вторая. Девушки обнялись и в обнимку продолжали исполнять песню.       — Я их на другой кафедре видел, кажется, — пригляделся Ростислав.       — Сейчас у всех любовь, а вот как сентябрь начнётся, все будут ходить серьёзные и важные, — посмеялся Александр.       Пока Ростислав пытался вспомнить, где он мог увидеть этих девушек, Александр успел выпить ещё пару рюмок водки.       — Ну что, кто следующий? — неловко озиралась по сторонам одна из девушек. Тут же увидела Александра и вручила ему микрофон.       — Начнём с бессмертной классики, — весело произнёс Александр. В списке нашёл Меладзе.       — Ох, Сашка, если это только начало, то что будет потом… — тихо вздохнул Михаил, урвавший пару свободных минут. Навалился на стойку и с интересом поглядывал в сторону сцены.       — Ты так любила яркие цветы! — немного не в том ритме, но зато громко и ярко. Александр чувствовал себя себя уверенным на все сто. И выбрал себе песню по душе.       — Ничего себе… — удивился Ростислав. Никогда не слышал, чтобы Александр что-то пел. Ещё и таким победным голосом.       Компания девушек поддержала Александра одобрительными возгласами. Александр продолжал исполнять песню, выискивая Ростислава взглядом. Немного смеялся над его искренним удивлением.       — Только сложится нелегко дружба пламени с мотыльком, — загадочно улыбаясь, спел Александр. И тут же во весь голос продолжил: — Самба белого мотылька! У открытого огонька!       — Как бы тонкие крылышки не опалить! — хором подпевали ближние столики.       — Господи, Саша… — Михаил закрыл лицо рукой. — Ростик, и вот часто его так выносит? — поинтересовался у Ростислава, попросившего ещё один апероль.       — Впервые с момента, когда мы пили на корпоративе. Он тогда весь вечер орал мне признания в любви, а я ничего ему не мог ответить. И было это почти года два назад, — задумавшись, ответил Ростислав.       — Ничего не меняется, вообще ничего, — покачал головой Михаил. Налил Ростиславу ещё один бокал и продолжил слушать пение лучшего друга.       А Александр нашёл себе группу поддержки в виде столика лесбиянок. Все были в восторге от песен Меладзе. И наперебой с Александром кричали строки его песен.       — Лучше мало, да без тоски жить, как белые мотыльки! — весело продолжал Александр.       Так на бодрой ноте он и закончил эту песню. Все ему аплодировали, восхищались его эмоциональным исполнением.       — Спасибо! — поклонился Александр. И вернулся за свой стол, по пути взяв у Михаила ещё рюмку водки.       — Я даже не знал, что ты петь умеешь, — сказал Ростислав.       — Ну я ж чуть-чуть, — всё скромничал Александр. — Без бокала нет вокала, скажем. Поэтому я и не пою. А тут люди хорошие, атмосфера приятная и вообще…       — Сильно много не пей, утром голова будет болеть, — напомнил Ростислав.       — Хорошо, не буду, — ответил Александр.       Тем временем на сцену снова вышли девушки. Снова вместе исполняли песню. Решили продолжить начатое Александром и тоже выбрали Валерия Шотаевича.       — Я тысячу раз обрывал провода, — пела одна.       — Сам себе кричал: «Ухожу навсегда», — продолжала вторая.       — Непонятно, как доживал до утра, — подхватывала третья.       — Салют, Вера! — крикнул Александр.       Снова всем залом исполняли песню. Михаил не обманул насчёт того, что устраивал здесь дружелюбную атмосферу. Если раньше можно было придти и просто выпить в хорошей компании, то теперь можно было и устроить мини-концерт. Никто из собравшихся не был профессиональным певцом, но песни всё же исполняли на достойном уровне. А главное — было душевно.       — Ребят, надо че-нибудь лиричное, поспокойнее, — сказал кто-то из толпы.       — Кажется, моя очередь, — улыбнулся Ростислав. И, допив апероль, твёрдым шагом направился к сцене, догоняя Александра, который пытался его обогнать.       Ростислав бегло посмотрел список песен. Увидел имя своей любимой певицы. Тихо напел мелодию себе под нос. Решил, что справится. И выбрал песню, которая попалась на глаза при повторном изучении списка.       — Господи, Лану здесь ещё никто не пел, — удивился Михаил. За год работы заведения в статусе караоке-бара успел услышать многое. Но всё равно находились вещи, которые его поражали.       — It's enough just to make you feel crazy, crazy, crazy… — пел Ростислав. Удивлялся самому себе, что получалось не так плохо, как он себе представлял. И радовался, что его никто не осудил за его исполнение.       — Держите меня семеро, такого я тоже не слышал! — Александр как будто заново влюбился. Неумело подпевал строчкам, которые вроде бы и слышал, но совсем не помнил.       Остальные молчали. Берегли связки для новых песен. Расслаблялись под ненавязчивую спокойную песню Ланы дель Рей, которую так же спокойно исполнял Ростислав.       — It's enough to be young and in love… — продолжал Ростислав.       — To be young and in love… — повторял Александр полушёпотом, допивая очередной бокал чего-то покрепче.       — Спасибо! — крикнули близко сидящие компании.       Ростислав тихо, скромно поблагодарил публику и вернулся за стол. Александр принёс ему ещё один коктейль.       — Я пошёл радовать публику! — громко сообщил о своём намерении Александр. И, не встретив на пути ни активного, ни пассивного сопротивления, выбрал песню.       — О, драма, больше драмы! — радовались преданные поклонники его исполнения, узнав по первым нотам следующую песню.       Только вот Александр начал сдавать позиции. Первые строки пропустил, но втянулся потом. Ему повезло, что он нашёл себе публику, с которой уже перезнакомился и обменялся контактами. Новые друзья его охотно спасали, сами кричали строки.       — Ориентация север, я хочу, чтоб ты верил, я хочу, чтоб ты плака-а-а-ал!!! — тянул Александр со всей драматичностью, которую только мог вложить. — А я не буду бояться, что нам нужно расстаться, что мне нужно остаться-а-а, — жмурил глаза и продолжал мучить свои голосовые связки.       — Вечно у геев какая-то драма, даже когда у них всё хорошо, — вздыхал Михаил, наливая Ростиславу коньяк. — Не ищи в этом скрытый смысл, Сашку просто уже понесло. Может, давно прокричаться хотел.       — Я просто не могу спокойно смотреть, как его разносит. Это ведь точно не конец, — ответил Ростислав. — Ну и утром он будет никакой. Ладно хоть под боком живёт, не надо ночью психовать, что с ним, как он там.       — О, вы съехались? — просиял Михаил. — Поздравляю. Я вот думаю со своим приятелем тоже съехаться. Привязались очень друг к другу. Не любовь, но очень необычная дружба.       — Всё сложится, как надо, надо только уверенно идти к своей цели, — сказал Ростислав.       Он повернулся к сцене. Слезы наворачивались на глазах от этой песни. И Александр выглядел так, будто вложил в неё всю боль. Скрестил руки на груди, надрывисто кричал строки. Может, вспомнил прошлое, которое всё ещё неприятно щекотало, говоря, что оно никуда не ушло и не забылось.       После песни повисла оглушительная тишина. Которую прервал Ростислав громкими аплодисментами. За ним подтянулся и весь зал.       — А теперь Максим. Если драма, то качественная драма, — сказал кто-то в толпе. Александр молча вручил микрофон следующему желающему, а сам взял бокал виски с колой с барной стойки.       — Это последний, честно, — сказал Александр Ростиславу. И залпом выпил бокал.       — Ты себя нормально чувствуешь? — спросил Ростислав. Чувствовал, как сам пьянеет, но решил всеми силами и всеми правдами и неправдами держать себя в сознании. Больше некому провожать Александра до дома.       — Всё хорошо, не парься, — ответил Александр. Но выглядел не так бодро, как пытался звучать.       Александр услышал, как уже знакомая компания исполняет следующую песню. Махнул рукой, намекнув, что следующую исполнит сам.       — И хорошо, что он не знает про такую, как я, — пел какой-то парень. Слова уже еле складывались в звучную фразу. — И что в мечтах моих ванильные снежинки — зима, а под шагами босоногими метели и лёд…       — Он больше никогда из мыслей моих не уйдёт, — подпевала ему девушка. — И мне не стыдно закричать о том, что это — любовь!       Таким дуэтом и исполнили трогательную песню из репертуара всеми любимой певицы.       — Я под эту песню на выпускном в магистратуре танцевал со своим бывшим, — вспомнил Ростислав.       — Значит, на следующем корпоративе мы… потанцуем… — сказал Александр, навалившись ему на плечо. — О, моя очередь.       Александр уже не так бодро шёл на сцену. Алкоголь резко ударил в сознание, теперь лишь бы на ногах удержаться и не отключиться по пути. Но Александр в себя верил так же, как студенты верили в счастливый случай, приходя на экзамен с одним выученным из всей кучи билетом.       Снова пропустил пару первых строк. Но всё ещё быстро сообразил и вступил, благодаря возгласам в зале.       — Знаешь ли ты? Вдоль ночных дорог, — пел Александр, — шла босиком, не жалея ног…       — Сердце его теперь в твоих руках, не потеряй его и не сломай, — подпевал Ростислав. Крепко сжимал руки замком, пытался держать эмоции в себе.       Песню снова исполняли всем залом. Пока Александр снова путал слова и строки, его спасал сводный хор. Ростислав пока отошёл расплатиться за напитки с Михаилом.       — Спасибо, было душевно и правда, — сказал Ростислав.       — Специально для Сашки сделаю ограничение по количеству рюмок. Кто ж знал, что его так вынесет, — усмехнулся Михаил, выдавая чек.       — А за окном сжигает фонари проклятый дождь! — орал Александр. Сам разрыдался, будто песня прошлась ножом по его сердцу. — Мой милый мальчик, ты прости меня за эту дрожь! — путал слова, заменяя их синонимами. Всё равно никто не заметил.       А песня приближалась к своему драматичному финалу. Весь зал наполнился этим напряжением.       — Знаешь ли ты?! — и снова Александр упускал строки, но надрывисто кричал те, которые вспоминал. Но уже был не в состоянии исполнить песню полностью от и до. Чаще пропускал слова, пел иногда только окончания строк. — Пульс его теперь в твоих руках, не потеряй его…       — Браво, — аплодировал весь зал. И все немногочисленные гости. Были всё те же лица, которые сидели здесь с самого начала. Никто не расходился. Ночь только начиналась.       Но для Александра вечер уже закончился. В таком состоянии уже невозможно находиться где-то, но не дома. Хотелось прилечь. Александр запнулся об ступеньку, но его подхватил Ростислав.       — Вы такая милая пара, — подметили девушки, которых Ростислав пару раз видел в университете на другой кафедре. — До встречи в сентябре, что ли, — одна из них пожала руку Ростиславу.       — Спасибо за вечер, хорошо посидели, — кивнул Ростислав. — А кто-то — особенно хорошо, — кивком показал на Александра.       — Так он так замечательно пел, чего тут скромничать? — подметили за другим столом.       — Тем не менее, мы пойдём. Хорошего вам продолжения вечера, — ответил Ростислав. Подхватил Александра, на прощание махнул рукой Михаилу, и вышел из бара, пытаясь заставить Александра идти самостоятельно.       А на улице шёл дождь. И таких пьяных их никто не посадил бы в такси. И Александр выглядел таким убитым, что Ростиславу стало до жути обидно. Обидно, что он бессилен перед всеми этими обстоятельствами. И обидно, что Александр его не послушал, всё-таки взял и напился. Его дело, конечно, но Ростислав не хотел, чтобы тот себя плохо чувствовал всю ночь и всё утро.       — О, дождик… — устало улыбнулся Александр. И только потом понял, что дождь был холодный и противный. А то, что он ощущал своей щекой, это слёзы Ростислава. Как-то неудобно Александр стоял, прижимаясь щекой к щеке Ростислава. Или уже сидел? Сложно было разобрать свои собственные действия.       — Саш, ну чувство такта надо иметь. И в музыке, и в жизни. Мне обидно, что ты мне сказал, что много пить не будешь. А сам еле на ногах стоишь. Я переживаю, что ты будешь плохо себя чувствовать утром, — пытался как можно спокойнее произнести Ростислав. — Прости, — он закрыл свободной рукой глаза.       — Ростик, ты чего? — Александр совершенно ничего не понял. Но ему стало неловко из-за того, что Ростислав шумно вдыхал воздух носом и явно пытался скрыть какие-то свои чувства.       — Люблю тебя, идиота, — ответил Ростислав. Уткнулся в плечо Александру и продолжил заливаться слезами.       Ростислав еле дотащил Александра до ближайшей скамейки. Тогда-то и пошёл дождь. Сложно было вести домой человека, который смутно понимал, что с ним происходит. Идти под дождём сложнее вдвойне. Вот они и сидели на скамейке, пока Александр медленно осознавал меняющуюся вокруг обстановку. Вот, уже до него дошло, что на улице дождь.       — Как выпьешь, так сразу такой… Ранимый? Слово забыл… — Александр похлопал Ростислава по спине.       — Ранимый, сентиментальный и прочие прилагательные, да, — ответил Ростислав. — Пойдём домой, ты вымокнешь и простынешь.       — Во! Сентиментальный! Точно! — просиял Александр.       — Пойдём домой, — Ростиславу снова пришлось поднапрячься, чтобы поднять Александра со скамейки. И, подхватив его за плечи, вести в сторону дома. Хотя Ростислав и сам уже насквозь промок, еле сдерживался, чтобы не стучать зубами, он решил не грузить и так улетевшее в астрал сознание Александра какими-то своими мелкими проблемами.       По пути закончился дождь. Деревья шелестели листвой при порывах ветра. Всё вокруг казалось слишком тихим после стольких часов в шумном помещении. И успокаивало мысли после очень насыщенного времяпровождения.       — Вот сейчас ляжешь спать. Без всяких «но», — сказал Ростислав, когда они переступили порог квартиры. Помог Александру снять мокрую ветровку, повесил её сушиться. Повёл в комнату. Помог переодеться и уложил спать.       Александр сразу же и заснул, едва почувствовал мягкую подушку. Принять положение оси абсцисс хотелось ещё пару часов назад. Ещё и одеялом тёплым сверху укрыли. Точно как в раю.       Только Ростислав уснуть не мог. Вспомнил, как сам когда-то в таком же никаком состоянии вернулся домой не без помощи Александра. Ругал самого себя за то, что не сдержался и наворчал. Но в глубине души понимал, что Александр на него за это не обидится. Просто потому что этого ворчания он не вспомнит. Они слишком весело провели время, чтобы зацикливаться на таких мелочах.