О том, почему Питер ненавидет биатлон. И идею с программой по обмену для школьников в целом

– А потом он просто встал и ушёл с урока, даже не спросив у учителя. Просто встал. И ушёл, - простонал бледный как снег Питер. Вот уже как три недели он находился в другой стране по обмену. На другом континенте. В России.

***

С чего же всё началось. А началось всё с конкурса, ну как, если бы конкурс был просто для добровольцев, Питер бы никогда даже не обратил на него внимания, но он был обязательный и ещё вдобавок никому из них не сказали, что это конкурс. Просто ещё одна контрольная. Внезапная, надо заметить. И Питер, который в аду видел все эти контрольные, ибо с часу на час должны были вернуться Мстители с очередного очень важного задания, писал её просто на автомате. Лишь бы отстали. К слову, дорогая тётушка Мэй тоже отсутствовала. Она была на Бали. Вместе с Хэппи. Отмечали медовый месяц. Так что да. Наконец-то прозвенел звонок, работы были сданы и Паркер чуть ли не галопом рванул домой, то есть в башню. Ну ему же надо было где-то жить. Вот Тони и предложил свой скромный вариант в виде комнаты в пентхаусе и остальной башни в подарок. – Мэй, дорогая, но не будет же карапуз сидеть всё время в комнате? - спросил Старк. А заодно подсунул документы с опекой. Мэй же лишь закатила глаза на такую наглость. Что ж, по-моему, у Тони всё же получилось, раз Питер переехал в башню мстителей. К слову о Мстителях. Дар речи они теряли дважды. Первый раз, когда только увидели Питера и узнали, что он тут вообще-то жить на серьёзных щах будет. Тут даже доводы Наташи и Стива об опасности для ребёнка и вообще «какого фига, Старк» не помогли. Второй раз, когда стало известно, на что способен Питер и чем занимается по ночам, когда обычные подростки должны спать. Вот тут стало понятно абсолютно всё. Точнее ничего, но всё же чуть больше, чем до этого. Не сказать, что вопросов стало меньше, но они хотя бы изменили свой ракурс с «что он тут вообще делает» на «Старк, какого хрена он так мало ест? Ему надо больше есть!» Стоит ли говорить, что когда Мстители узнали, что Питер теперь ещё и под опекой Тони, то не удивился уже никто. Разве что сам Тони, когда понял, что Мэй всё же одобрила его идею. В остальном все уже давно привыкли. А потом Паркер выиграл грант на обучение в другой стране. На другом континенте. В России. К его счастью, надо сказать, в Москве. Спасибо, хоть не у чёрта на куличках. И всё стало ещё запутаннее. Разумеется, Питер сначала рванул отказываться, ну уж нет, ему и так проблем хватает. Но крепкий хват Баки за шиворот и серьёзный разговор с Пеппер остудили его пыл. Да, Человеку-Пауку придётся чуть-чуть залечь в спячку. Нет, Нью-Йорк не исчезнет, пока Питера не будет. Нет, Морган не очень расстроится, если Питер будет отсутствовать какое-то время. И ещё раз: да, всё будет хорошо, у нас есть Мстители, не умрём. Наверное... Тут даже Наташа предложила свою кандидатуру на роль сопровождающего. И даже взгляд Ника Фьюри, грозу всех нарушителей, её не переубедил. Хотя, по идее, должен был, ибо испугался даже Тони - человек, который плевал на Ника Фьюри и щит в целом. К слову, Морган действительно не расстроилась. Но только из-за того, что в следующий момент посмотрела на Тони и со всей серьёзностью, которой могла обладать пятилетняя девочка, сказала, что они будут должны хотя бы каждый месяц навещать братика. А ещё она хочет чизбургеров. Так и началась новая страница в жизни Питера. Благо вместе с Наташей. Благо хоть язык он знал. Не сказать, чтобы уж очень глубоко, но уроки Наташи даром не прошли. Питер как ученик по обмену, а Наташа как сопровождающий, ну и ходит слух, что Ник Фьюри дал ей какое-то задание. Так что да. Поначалу всё было не так уж и плохо, Москва оказалась действительно очень красивым городом. А потом Питер попал в свою новую школу. И боже упаси. Лучше б он этого не видел. И дело было даже не в самом здании. Здание как раз было лучшее во всём этом. Дело было в учениках. То ли менталитет другой, то ли просто он неудачно попал, но ёлы палы... После первой недели у Питера начал дёргаться глаз, после второй недели он начал искать седину в волосах. Нет, к такому он точно не был готов. Дети тут были самостоятельные. Слишком самостоятельные. Не то чтобы в Нью-Йорке таких не было, но всё же... да. А ещё он наконец-то начал понимать шутку про пешеходные переходы, что только русские на одностороннем движении смотрят и направо, и налево. Что же, теперь и он тоже. На всякий случай. А ему здесь жить... долго. До конца мая. А сейчас только октябрь. В первый день, когда Питер только получил учебники, он узнал, что в российской школе нет шкафчиков. Вообще. - Нет, Паучок, в России ты не можешь оставить учебники в школе, ты потащишь их домой, - по-доброму засмеялась Наташа, когда забирала его после занятий. На вопрос о сменной обуви чёрная вдова ответила так же, правда позже, чуть-чуть подумав, добавила: – Да, и спортивную форму тоже, а зимой ещё и лыжи. Вот тут Паркер точно словил диссонанс. Зачем. Ему. В. Школе. Лыжи? На это Наташа лишь рассмеялась ещё громче и заговорчески добавила, мол, «зимой узнаешь». Дальше лучше не было. Дальше была столовая. Когда мстители давали Питеру свои номера телефонов, Паркер никогда не думал, что будет звонить из-за... этого. – Так это точно съедобно? - неверяще спросил Питер, ковыряясь ложкой в, как оказалось... каше. - Такое коричневое нечто - это гречневая каша, да, её едят, да, это съедобно, - еле сдерживая смех, объясняла паучку Романов. - А в стакане у тебя, как ты выразился, похожее на кофе, но не кофе, это, вероятно, цикорий. В целом, пить, конечно, можно, но не рекомендую даже я. Особенно в школе. И после небольшой паузы добавила: – Да, и ланча тоже не будет, ну уж прости, в России его в принципе нет. Что ж, как понял Питер, сегодня он останется голодным... и завтра тоже, как показала судьба. Из хорошего были гербарии. Много гербариев. Это хорошо. В общем, было весело, скучать было некогда. А потом выпал снег. Наступила зима. И холод ощущался разительно сильнее, чем то, к чему он привык. Прям очень. Хоть, как сказала Наташа, в Москве намного теплее, чем в других городах, но тот присловутый минус двадцать восемь был. Он просто был. А потом Питер понял, что значит Наташино «потом поймёшь» про лыжи. Что же. Выбор у Паркера был никаким: тут или пытаться не сломать себе шею, идя по льду в скользких лыжных ботинках, или вместе с учебниками, сменкой, тетрадями и парой лыж тащить ещё и лыжные ботинки. Питер начинал ненавидеть то, что он вообще согласился на эту поездку. Хотя... А был ли у него выбор? К слову, поехали они только после третьего урока. На электричке. С лыжами. Всем классом. Дальше нужно было добраться до леса. А потом оказалось, что всё, что было до этого, вообще цветочки. Ибо Питер столкнулся с тем, что их ещё надо было надеть. И Наташа не соврёт, это было, наверное, худшее. Даже с кашей не сравнить. Паркер падал на снег раньше, чем мог подняться. Позже, видимо, учитель всё же сжалился и, сказав что-то про то, что нынешние дети ничего не умеют, помог. Питер бы и не против ответить, но... Но нет. Спасибо. А дальше надо было ехать, и какое счастье, что там была лыжня. Иначе Питер даже не знал, что бы он делал. Но несмотря на это, пришёл он всё равно последним, ибо большую часть времени он провёл лёжа в сугробе. Вместе с лыжами. Нужно ли говорить, что еле приползя домой, единственное, что он мог сделать, это упасть на кровать. И нужно ли также говорить, что к концу зимы лыжи всё же стали приходить ему в кошмарах? Самых жутких и страшных. Любое упоминание лыж у Питера вызывало неконтролируемую дрожь, а спортивные зимние магазины он обходил за километр. Единственное, что сглаживало его беспробудные дни, это обещанные встречи с семейством Старк. Каждый месяц. Иногда даже Мстители забегали. Правда, в маскировке и неожиданно появляясь из ниоткуда, а позже исчезая в никуда, что очень забавляло Паркера, но всё же приходили. Даже тётушка Мэй приезжала. Это да. Это было. Это хорошо. Это Питер ценил больше всего. Потом была весна. И лыж больше не было. Зато были резкие смены температуры. Это когда вчера было плюс девять, зелёная травка и птички пели, а сегодня минус десять и снег шарашит так, что рук не видно. Из-за этого было много льда. И луж. И ещё раз льда. За то время, что продолжался этот период, Питер словил больше синяков, чем за всю свою геройскою карьеру. Он даже всерьёз начал задумываться о том, чтобы добираться благодаря паутине, но мысль о том, что лёд может быть и на поверхности домов, его притормозила. А ещё строгий взгляд от Наташи. Но Питер почти уверен, что главную роль сыграло первое. Угу. А потом были ручейки вдоль дорог. И кораблики из пенопласта. Они с Наташей вместе вырезали и строили их. Это было весело. – Когда вернёмся, - запыхавшись после бега, обратился к Наташе Питер, - сделаем такое с Морган? Думаю, ей понравится. – Обязательно, - с улыбкой ответила чёрная вдова. Что же, хорошее всё же было. Когда наступил май, Питер был в ужасе. Как сказала бы Наташа: – Не опять, а снова, Питти. Не опять, а снова. Ибо ситуация была настолько странной, что уже смешно. Вот он в не сказать чтобы лёгкой курточке, шапке и кроссовках идёт по улице, а навстречу Питеру бежит девочка в лёгком платьице, мимо вальяжно идёт статная дама в шубе, а слева чуть ли не в трусах загорает дед. Ещё там в парке на озере мужики ловят рыбу. Из лунки. – Май. Время разнообразия, - заливаясь смехом, еле выговорила Наташа, смотря на ошарашенного Питера. - Время разнообразия. Так что, когда всё же настало время вернуться домой, Питер был безумно рад. Ещё никогда прежде он так не хотел оказаться дома. Настолько, что он первым же рейсом рванул обратно, не оглядываясь. Не сказать, чтобы этот год уж совсем вызвал у него ненависть. Благодаря ему он стал на многие вещи смотреть иначе, включая саму Наташу. Но повторить он его ни за что бы не согласился. Никогда. Нет. Не-а. Хватит с него и того, что он пережил. Определённо да.