Fly butterfly

***

      Делая первую затяжку привычного Marlboro, Чонгук устремляет взгляд куда-то далеко. Его душа находится не здесь. Мужчина смотрит на звёздное небо, а на сердце скребутся кошки. Ему осточертело находиться одному в пустой, практически голой квартире.       Повсюду были разбросаны вещи, на кухне творился полный кавардак, а стенам не хватало яркой краски и украшений. Чонгук дышал тяжело: его лёгкие наполнились дымом, а мысли пронизывали тоска и одиночество. Он вспоминал времена, когда с друзьями проводил беззаботные вечера, смеялся до слёз и радовался каждому мгновению. Но сейчас он остался наедине со своими мыслями, сцепившись в одиночной борьбе с душевной болью.       Ему не хватало уюта. Не хватало того самого чувства, когда ты дома. Ему катастрофически не хватало Чимина. Стоило его возлюбленному захлопнуть за собой дверь, жизнь Чонгука разделилась на до и после. Теперь ничего не казалось ему важным: весь мир стал для него темнее ночи. Даже звезды на небе не казались Чонгуку привлекательными, как это было раньше, как это было с Чимином. Чон бросает окурок в окно и в темноте видит, как маленький огонёк падает на землю только для того, чтобы погаснуть навсегда.       Его руки тряслись, когда он доставал следующую сигарету из пачки. Казалось, что от курения теплота проникала в его тело, на мгновение помогая забыть о внутреннем холоде. Он жаждал ощутить хоть какое-то облегчение. Но с каждой затяжкой понимал, что никакой никотин не даст ему настоящего утешения. Он нуждался в близости, в тепле другого человека, который был рядом в трудные моменты. Его сердце жаждало любви и понимания.       Огонёк сигареты начинает тухнуть, а Чонгук продолжает смотреть в ночное небо. Звёзды казались ему далёкими и недостижимыми, как и все его мечты о счастливой жизни. Однако в глубине души он знал, что ничто не вечно.       Никто из них не мог подумать, что обычный разговор приведёт к концу. Чонгук сожалел о тех словах, сказанных Чимину в порыве злости. Ему хотелось отмотать время назад и никогда не начинать этот разговор. Но в той же степени Чонгук понимал, что когда-нибудь такой разговор всё-таки бы случился. А ведь всё начиналось так хорошо.       Чонгук часто вспоминал то, как зародилась их любовь. Они были так юны, не знали этот мир от слова «совсем», но так сильно были влюблены в друг друга. Парни пережили многое, держа друг друга за руки, ревели друг другу в плечо, обнимались, как в последний раз. Они поссорились из-за такой мелочи, из-за простого дома, который Чонгук строил уже несколько лет в тайне от Чимина. Он должен был стать подарком для двоих, стать их уютным гнездышком и тем местом, в котором они создадут новые прекрасные воспоминания. Но Чимин был в ужасе от этой новости. Стоило Чонгуку заикнуться про общую недвижимость, Пак пришёл в бешенство.

~~~

      — Какой сериал будем смотреть? — кричал из их спальни Чонгук, собирая по полу смятые простыни, которые они разбросали в шуточной драке подушками.       — Тот, который про лабиринт, — ответил Чимин, заглядывая в комнату. — Но это не сериал, а трилогия фильмов.       — Бегущий в лабиринте? — переходя из одной комнаты в другую, уточнил Чонгук. — Мы ведь его уже смотрели! — кидая постельное белье в ящик.       — Я хочу пересмотреть, уже ни черта не помню, — садясь на кожаный диван и расставляя по столу еду и напитки.       — Стареешь, хён, — падая около Чимина, прошептал Чонгук ему в ушную раковину. — Скоро на пенсию? — хихикая, поддразнивал Чонгук, обхватывая своими руками талию Чимина.       — Изыди! — морщась, ответил ему Чимин. — До пенсии, как до Эвереста: слишком далеко.       — А может, высоко? — смеялся в голос Чонгук.       Чимин лишь щурит свои и без того узкие глаза, молниеносно берёт со стола попкорн и заталкивает его в рот Чонгука, наваливаясь на макнэ сверху и заглушая его смех, который уже переходит в икоту.       — Смешно тебе? — смотря Чону в глаза, спрашивает Пак. — А сейчас? — Чимин залезает на Чонгука всем телом, специально упираясь одной из своих коленок в его пах, и ощутимо давит своим весом, наблюдая, как закатываются глаза Чонгука от боли вперемешку с удовольствием. Чонгук обожал грубости, особенно в постели.       — Всё-всё! — Чон выплёвывает попкорн, который остался у него во рту. — Таким успехом, Чимин-ши, мы не фильм твой смотреть будем, — дёргая правой бровью.       — Трилогию, — давя ещё сильнее на пах Чонгука.       — Бля! — закусывая губу вместе со своей сережкой. — Трилогию, — Чонгук хватает Чимина за коленку, пытаясь убрать её со своего члена. — Молю, хён, хватит! — смотря на Чимина снизу вверх, просит сжалиться Чонгук. — Если ты продолжишь, я кончу.       — А может, я этого и добиваюсь, — наклоняясь ближе к чонгуковскому лицу. — После оргазма ты намного сговорчивее и милее, — Чимин круговыми движениями начал надавливать на член Чонгука через слои одежды. — Точно хочешь, чтобы я остановился? — кусая Чонгука за губу, слегка посасывая его металлическую сережку в нижней.       — Да, — ломающимся голосом отвечает Чонгук. — Я не смогу больше кончить после нашего марафона.       — И кто из нас ещё пенсия? — скатываясь с парня, пропел Чимин, как будто секунду назад не он возвышался над Чоном, возбуждая его. — А, Чонгук-а?       Брюнет лишь слегка посмеивается. Чимин, как всегда, урыл его. Это была классика в их отношениях: Чонгук всегда начинал, а Чимин был тем, кто всегда заканчивал.       — Я, хён, — приближаясь ближе к лицу Чимина. — Я твоя пенсия, — Чонгук приблизился к лицу Пака и прошептал, играючи целуя его пухлые губы, вызывая улыбку на лице своего парня. — Я твоё всё, — медленно скользит губами по щеке Чимина, словно оставляя след своего владения. — А ты моё.       Чимин улыбнулся в ответ на действия Чонгука и прижался к нему, обнимая его за шею. Он безумно любил младшего и невероятно глубоко чувствовал, что этот мужчина — его судьба. Чимину иногда даже казалось, что в прошлой жизни он спасал целую планету, чтобы в этой жизни Чонгук стал его наградой, его смыслом жизни.       — Давай смотреть фильм, — отрываясь от Чонгука, Чимин бёрет со стола пульт и нажимает на кнопки, пытаясь настроить телевизор, в чём особо не преуспевает. — Ащ-щ-щ! Сделай ты! Я до сих пор не понимаю, как ты справляешься с этим.       — Как-то же с тобой управился, — забирая из рук Чимина пульт, Чонгук профессионально настраивает его, находя первую часть фильма и включая её, разворачивая картинку на весь экран.       — На что это ты намекаешь, а? — поворачиваясь к Чонгуку лицом.       — Смотри, хён, — потянув Чимина за руку, Чонгук усаживает тело парня между своих раздвинутых ног, укладывая руки на его миниатюрную талию, обнимая. Чимин фыркает, облокачиваясь об Чона спиной, и утыкается в экран телевизора, полностью погружаясь в фильм.       Они оба дорожили такими моментами в своей жизни после того, как группа объявила перерыв. За этими месяцами скрывалось много всего. И Чимин даже и не заметил, как время приближалось к его сольному дебюту. Он помнил, как записывал свои песни в блокнот, который подарил ему Чонгук, лежа на этом диване. Помнил, как Чонгук загорелся идеей записать свой голос на бэках и как умолял Чимина об этом.       Ему казалось, что всё это было так давно, но календарь упорно твердил, что прошло всего пару месяцев. И Чимин не понимал — куда же бежит время.       Сколько ночей он не спал, работая над каждой нотой, каждым словом. Он помнил те вечера, когда Чонгук сидел рядом с ним, подбадривая своей настойчивостью и верой в его талант. Они проводили бесконечные часы, настраивая каждый звук, каждую партию, чтобы создать самую потрясающую музыку.       Чимин безмерно благодарен Чонгуку за ту поддержку, которую он ему оказал и оказывается по сей день. Без него всё это не имело бы смысл. Чимин дорожил каждым моментом, проведённым с ним, ведь в ближайшем будущем судьба не предоставит им шанса быть рядом. И Чимин старался не думать об этом, но мысли в его голове не могли успокоиться. Он не знает, как он проживёт без Чонгука, как вытерпит эту разлуку в два года.       — Хён, — водит рукой круговыми движениями по животу Чимина. — Что случилось? — шептал Чонгук в макушку парня.       — Просто задумался, — ответил Чимин, не отрывая взгляда от экрана. Он знал, что, если сейчас обернётся и посмотрит в глаза Чонгука, его слёзы не смогут остаться скрытыми.       — Нет, не в порядке, — сжимая талию парня. — Помнишь, что мы обещали друг другу? Всегда говорить о том, что чувствуем. Если ты будешь закрываться от меня, я не смогу понять, как помочь тебе.       — Забей, Чонгук, это обычные мысли.       — Чимин, — разворачивая тело парня в своих руках против его воли, Чонгук смотрит на лицо Чимина, замечая слезы. — Я рядом. И приму всё, что ты мне скажешь, — обнимая парня, прижимает его маленькое тело к себе ближе. — Не бойся.       — Армия, Чонгук, — глотая слезы, признаётся Чимин, сжимая одежду Чона в руках, — Я подумал про неё, — надломлено говорит Пак. — Что будет с нами?       — Мы справимся с этим, я в этом уверен, — поглаживает Чимина по голове. — Я тоже много думал об этом. Бывало такое, что из-за собственных мыслей не мог уснуть и приходил на лайв к арми, — шептал Чонгук. — Они дали мне надежду, Чимин. Читая их комментарии, каждый их пост, я видел, как сильно они заботятся о нас и как сильно желают, чтобы снова все были вместе. И с их поддержкой я поверил, что возможно всё! Доверься судьбе, Чимин. Всё будет хорошо. Ты и я даже не заметим, как пролетит время, и мы снова окажемся вместе.       — Ты веришь в это? — спрашивает Чимин, смотря Чонгуку в лицо — Что будет так?       — Я знаю это, — прижимает любимого к себе. — И тем более после армии наконец-то будет готов наш с тобой общий подарок.       — Какой ещё подарок? — отрываясь от Чонгука.       — Я не хотел тебе говорить об этом, — уводя взгляд в сторону. — Я строю дом. Наш с тобой дом.       — Чонгук, это…       — Я знаю, — заключает лицо Чимина в свои ладони. — Я всё прекрасно знаю. Это ответственный шаг, и я готов пойти на него. Я уже это сделал, — целуя чиминов лоб. — Только представь: наш дом, мы вдвоём, и никого нет рядом. Мы можем делать всё, что угодно. И всегда после работы мы будем возвращаться в одну кровать. Больше не придётся искать время для наших встреч, — шептал вполголоса Чонгук в кожу лица Чимина. — Ты готов разделить со мной это? Готов стать моим окончательно и начать жить вместе до самой старости?       — Я не просил тебя об этом! — сбросил Чимин руки Чонгука со своего тела. — Почему ты мне ничего не сказал об этом? Почему молчал?       — Это ведь сюрприз, — немного ошеломленно произнёс Чонгук. — Я думал… Тебе понравится.       — Нет, — вставая с дивана, Чимин посмотрел на Чонгука таким холодным взглядом, что парню показалось, словно его окатили ледяной водой. — Ты всё делаешь, как и всегда, не посоветовавшись со мной. И даже не берёшь моё мнение в расчет, — размахивая руками. — Ты даже не спросил меня, хочу ли я этого? Готов ли я, блять, пойти на такой шаг и жить с тобой на постоянной основе, — хватая свой бомбер с подлокотника дивана, Чимин накидывает его на свои плечи. — Тебе просто плевать, чего хочу я! И срать тебе хотелось насчет того, что нас тупо могут запалить в этом доме! И весь мир увидит, какие у нас с тобой «дружеские» отношения!       — Ну а чего хочешь ты? — вскакивая вслед за Чимином с дивана, выплёвывает Чонгук. — Ты ничем со мной не делишься. Постоянно в своих мыслях. Откуда мне знать, чего ты хочешь? Стоит мне начать разговор о нашем будущем, ты уходишь от него. — Чонгук приближается к Чимину. — Ты видишь нас в будущем? Какие у тебя вообще планы на нас? Или тебе всё равно? Насрать? — от злости Чон практически выкрикивает эти слова в лицо Паку. — Скажи мне, чего хочешь ты? — хватает Чимина за руку.       — Отпусти меня! — вырывается парень из рук Чонгука. — Я ничего не хочу! Чонгук, давай просто закончим это всё, — проговаривает Чимин со слезами на глазах. — Мы с тобой дошли до точки невозврата: ты не понимаешь меня, а я не понимаю тебя, — с горечью в голосе говорит Чимин, делая пару шагов назад, подальше от Чонгука. — Когда повзрослеешь, ты поймёшь, о чем я так сильно переживаю, — хватая свой телефон со стола, Чимин бросает последний взгляд на Чонгука, выходя в коридор.       Напряжение в комнате ощущалось сильнее, чем когда-либо. Чонгук метнулся следом за Чимином, видя, как парень надевает свою обувь.       — Бежишь от меня? Ты не устал? — свирепо говорит Чонгук, смотря на Чимина. — Говоришь мне, что бы я повзрослел. Но единственный человек, кому стоит повзрослеть — это ты!       Чонгуку было сейчас плевать, что лицо Чимина всё в слезах. Его окутал гнев, боль и отчаяние. Он не мог поверить в то, что сейчас происходит с ним. Что происходит с ними.       — Ты просто так уйдёшь? — Чонгук снова хватает Пака, только на этот раз за рукав его бомбера. — Ты бежишь от самого себя, Чимин!       Чонгук пытался развернуть парня к себе лицом. Он желал прочесть в глазах Пака все его мысли и найти там ответ. Но Чимин рывком вырвался из этого сильного хвата. На его ресницах блестели засыхающие слёзы.       — Хватит, Чонгук, — тихо произносит Чимин, уставший от борьбы и разногласий. — Ты не понимаешь… — поворачиваясь боком к Чонгуку, видя, как в любимых глазах рушатся мечты. — Ты не понимаешь меня, а я не понимаю тебя. Нам нужно время. И поэтому я ухожу, — отворачиваясь от Чонгука, Чимин открывает электронную дверь. — Задумайся о том, чего хочешь ты на самом деле. И подумай о том, чего хочу я, — его голос стал ещё слабее, и Чимин покидает квартиру, оставляя последнее слово за собой.       Как только дверь захлопнулась, внутри квартиры раздался пронзительный крик, который проник в каждый её угол. Кричал Чонгук. Его голос звучал словно раненое животное, которое отчаянно борется за свою жизнь. Он хватался за всё, что попадалось под руку, и с гневом бросал эти предметы об стены и пол. В его душе бушевала невыносимая боль, которая казалась бесконечной. Она разъедала его, словно жгучий огонь, и не давала покоя.       Казалось, что для одного сломленного человека в этих четырёх стенах время остановилось. Гробовая тишина в квартире прерывалась лишь глухими ударами разбивающихся предметов. Каждый раз, когда Чонгук швырял что-либо, слышались отчаянные рыдания, что потоком рвались из него.       Он пытался взять контроль над своими эмоциями, но это было невозможно. Это боль была внутри, а Чонгук был тем, кто тонул в океане отчаяния и разочарования. Это ощущение разъедало его изнутри, причиняя физическую и душевную боль, которую он не знал, как облегчить. Темнота квартиры скрывала его слёзы, и он позволил им свободно течь по щекам. Чонгук ощущал себя уязвимым. Его мир был разрушен. Руки тряслись от безысходности, а он продолжал искать способы выразить свою боль. Но с каждым броском и ударом ему становилось только хуже. Чонгук опустился на колени, охваченный отчаянием. В этот момент ему хотелось умереть.       Чонгук не знал, сколько времени он провёл, стоя на коленях в полной темноте, но стоило ему подняться на ноги, то сразу направился на балкон. Его взгляд устремился в бескрайнее небо, подсвеченное мягкими лучами заката. В голове был полный кавардак. Сердце болело в груди так сильно, что Чонгук чувствовал каждый удар. Ему казалось, что оно могло остановиться. Он не знал, что ему делать и как быть теперь. Чонгуку хотелось напиться. Нет, ужраться в хлам и забыться.       Но он понимал, что это не решит его проблему. Не приведёт к ответам, которые он так отчаянно искал. Чонгук вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Он понимал, что самое важное — не сдаваться. Нужно найти силы внутри себя и идти вперёд. Даже если путь кажется тёмным и запутанным, он должен продолжать двигаться вперед. Шаг за шагом.       Медленно, но решительно Чонгук направился обратно в комнату. Он сел за стол и достал блокнот. Слова начали появляться на страницах, словно волшебство, освобождающее его от тяжести мыслей. Он писал о своих чувствах, о своих сомнениях, о своих мечтах. Боль подарила ему вдохновение.       Но какой ценой?

~~~

      Чонгук жалел о своей безоговорочной любви к Чимину. Он всегда считал, что любовь должна превышать все преграды и проблемы, но сейчас понял, что она может быть источником боли и разрушения. Чон помнил, как глаза Чимина наполнились слезами, полными обиды и разочарования. Чонгук видел, как его слова раскалывают сердце любимого человека на куски.       Они оба были сильными и независимыми людьми, но их любовь поглотила их самих. Им было сложно признаться себе в своих ошибках и простить друг друга. Разрыв был неминуем. И они оба это знали.       Чонгук стоял на краю пропасти, не зная, что делать. Он был разбит и охвачен чувством потери. Но время не вернуть назад. Этот разговор подошёл к концу, как и их отношения. Теперь между ними двумя образовалась непреодолимая стена. Чонгук знал, что потерял кусочек своей души. Потерял того, кто был его луной и звёздами.       Дни бежали слишком быстро, а они всё так и не могли поговорить после той ссоры. Они оба словно не давали друг другу шанса, но Чонгук знал: Чимин не хотел его видеть. Чон всё испортил в такой ответственный момент.       Чонгук медленно сгибал колени, откинув голову назад. Он чувствовал, как слёзы вновь стекали по его лицу. Слова извинения и раскаяния уже были у него на языке, но оставались непроизнесёнными. Больше всего он желал просто обнять Чимина и сказать, что они оба сделали ошибки, что могут преодолеть это, но каждый раз, когда он пытался приблизиться, невидимая стена только увеличивалась.       Чонгук знал, что именно он был виноват в этом разрыве. Парень слишком часто игнорировал Чимина. Он был эгоистичен и не обращал внимания на нужды Пака. И хотя он лелеял искру надежды, что Чимин простит его, в глубине души понимал, что не заслуживает этого.       Разрушение своих отношений с Паком превратило Чонгука в другого человека. Он стал замкнутым и угнетённым. Его энергия и радость жизни постепенно исчезали. Все, что оставалось — это пустое чувство потери и сожаления.       Но даже сейчас, когда Чонгук стоял на краю отчаяния, надежда всё ещё теплилась в его сердце. Он осознал: чтобы вылечить свои отношения, ему придется принять свои ошибки и сделать всё возможное, чтобы вернуть Чимина. Чон понимал, что это будет непросто, но уже не мог прожить без своей любви. Не мог прожить без него.

***

      Чимин практически не спит: вся его энергия уходит на работу — он живет ей. Не видит солнца, не видит звёзд, не видит луны. Он не понимает сам, как его тело ещё не отказало. Как он вообще был ещё способен дышать и ходить. Чимин был скован болью. Сердце разрывалось от той тоски, что разрасталась внутри него. И единственной надеждой на спасение стала работа. Он жил в студии, практически ничего не ел, и когда подходил к зеркалам, ему больно было смотреть на самого себя. Это ссора уничтожала его. Но он знал, что так было нужно. Ему нужно пережить расставание с Чонгуком. Он сильный и со всем сможет справиться в одиночку.       Он видел те взгляды, что бросал на него Юнги. Замечал, как закусывал губы до крови Хоби. И как печально оглядывал его тело Намджун. Пусть они ничего и не знали, что происходит на самом деле, Чимин ценил их понимание ситуации. Ребята не лезли в его личную жизнь и не пытались расспрашивать подробности ссоры.       Дни и ночи сливались воедино, а Чимин продолжал работать, не останавливаясь ни на мгновение. Он осознавал, что такой образ жизни неправильный и опасный, но не видел другого выхода. Студия стала его домом, а работа — его единственным компаньоном.       Тёмные круги под глазами становились всё больше, а тело — слабее и истощённее. Но Чимин не позволял себе остановиться. Боль внутри него была неподъёмной, но он был решительным. Чимин должен был пройти через эту боль, чтобы стать сильнее.       Однако время от времени Чимин не мог не задумываться о том, что было бы, если бы всё было по-другому. Если бы он мог увидеть улыбку Чонгука в свою сторону, услышать его тихий голос, чувствовать тепло любимого рядом. Пак мечтал о том, чтобы их отношения вернулись в прежнее русло, но каждый раз быстро отгонял эти мысли и возвращался к своим обязанностям. Жизнь Чимина была наполнена трудностями и эмоциональными испытаниями, но его страсть к музыке и сильная воля помогали ему продолжать двигаться вперёд.       — Он сам себя губит, — размышляет Хоби, запивая витамины водой. — Кто-нибудь смог дозвониться до Чонгука? — садится на диван в студии Юнги, где собрались все, кроме Джина, который был в армии, и главных персон обсуждения.       — Нет, — небрежно бросая свой телефон на стол, ответил Намджун. — Сколько бы раз не звонил, Чонгук не абонент. Он не отвечает на звонки и сообщения, и его менеджер не может сказать, где Чон находится.       — Он дома, — отвечает на самый волнующий вопрос сидящий на полу Тэхён. — Я знаю это наверняка.       — Едем к нему? — взволновано спрашивает Хоби. Ему совершенно не нравится вся эта ситуация, что разворачивается между Чимином и Чонгуком.       — Нет, не надо. Пока что ничего не делайте, — сказал Намджун, вставая с места. — Я попробую поговорить с Чонгуком самостоятельно, — Тэхён кивнул на слова лидера, хотя сам хотел уже заводить машину и ехать к Чону.       Намджун отправился в отдельную комнату, чтобы позвонить их макнэ. Он знал, что в такие моменты лучше дать Чонгуку немного пространства, чтобы младший сам разобрался со своими мыслями.       В то время как Намджун разговаривал по телефону, остальные ребята продолжали обсуждать ситуацию. Хоби выразил свою озабоченность и желание помочь. Он не мог смотреть на то, как его друзья страдают. Пусть главный танцор и не видел Чонгука, Чон-старший прекрасно понимал, что тот убивается так же, как и Чимин. А возможно, ещё хуже.       Намджун вернулся в студию со странным выражением лица. Он открыл рот, но слова никак не хотели выйти. В итоге лидер просто покачал головой.       — Чонгук не хочет разговаривать со мной. Он сказал, что ему нужно время, чтобы всё осознать.       Ребята обменялись взглядами. Ситуация стала ещё более сложной. И теперь никто не знал, чем это всё может кончиться.       Юнги поднялся со своего кресла и вышел из студии. Его сердце было полно беспокойства и тревоги, но он решил не показывать свои чувства остальным ребятам. Это было не в его стиле. Вместо этого он решил сделать всё по-своему: самостоятельно съездить к мелкому и узнать, что же случилось у них с Чимином.       Когда Юнги подъехал к жилому комплексу Чона, то заметил, что там стояла машина младшего, а значит, Чонгук точно дома. Желание узнать правду и разобраться в ситуации было превыше всего.       Набирая пароль от электронной двери, Юнги входит в квартиру и замечает полную разруху и хаос, что творится в стенах дома Чонгука. В спальне он обнаружил разбросанную по кровати одежду. Проходя мимо остальных комнат, которые были также пусты, как и все остальные до них, Юнги направляется в студию Чона.       Там Мин и обнаруживает Чонгука с покрасневшими глазами и глубокой печалью на лице. Он пригласил Юнги внутрь молча, словно знал, что именно он к нему и придёт.       — Расскажи мне, что случилось, — мягко попросил рэпер, положив руку на плечо вокалиста.       Чон опустил голову. Недокуренная сигарета упала на кафельный пол.       — Чимин… он… он ушёл, — с трудом выдавил из себя Чонгук. — Я не смог его остановить. Я во всём виноват.       Юнги стало плохо. Он сжал плечо Чонгука сильнее, пытаясь передать ему свою поддержку.       — Я ублюдок, хён, — ерошит свои волосы, сжимая пряди пальцами. — Мы поссорились из-за дома. И Чимин был во всем прав: я даже не спросил его, хочет ли он вообще этот дом, нужен ли он ему, — слова льются из Чонгука рекой, а поток слёз он старается сдержать. — Я был так эгоистичен и заслуживал того, чтобы он ушёл. Я пытался извиниться, кучу раз звонил ему, писал, но Чимин не отвечает мне, не хочет меня слушать, — Чон заплакал, не в силах совладать со своими эмоциями. Так много ошибок, так много нерешённых проблем.       Юнги обнял младшего крепче, пытаясь его утешить.       — Нет, Чонгук. Ты не один виноват. Это было непростое решение для Чимина, и нам нужно уважать его выбор. Мы все совершаем ошибки, но главное — научиться принимать их, делать выводы, чтобы в дальнейшем становиться лучше, — объясняет Юнги, крепко обнимая Чонгука. — Ты никогда не будешь один. Помни, что у тебя есть семья и друзья. Не убивай себя.       Чонгук продолжал плакать, но постепенно рыдания стали затихать. Он прижался к Юнги, наслаждаясь теплом и поддержкой. Мин медленно погладил его по спине, стараясь успокоить.       — Мы вместе справимся с этим, Чонгук. Найдём способ вернуть Чимина, если он действительно так важен для тебя. Не сдавайся, будь сильным! — сказал Юнги и приподнял голову Чонгука, чтобы встретиться с его глазами. — Ты должен простить себя и не позволять себе терять надежду.       Макнэ взглянул на Юнги: в его глазах он увидел искреннюю заботу и поддержку. Чон почувствовал, что не одинок. Что рядом с ним настоящий друг.       — Спасибо, хён, — пробормотал Чонгук, все ещё пронизанный горечью и болью, но уже несколько спокойнее. — Я попробую не сдаваться и дать Чимину время. Надеюсь, мы сможем разобраться и вернуться к тому, что было раньше.       — Я верю в нас. В тебя. Мы сможем преодолеть это вместе. Чимин тоже должен понять, что вы сделали ошибку и готовы её исправить, — Чонгук кивнул, снова обняв Юнги.       Они оставались в объятиях друг друга, зная, что вместе смогут побороть все преграды на своем пути. Они семья. Чонгук постарается сделать всё возможное, чтобы вернуть Чимина обратно. Чтобы они снова были вместе.       Он понимал, что без Чимина его жизнь будет пустой и бессмысленной. Они вместе преодолевали уже столько трудностей, что Чон не мог себе представить свою жизнь без него. Чонгук обещал себе, что будет сражаться за свою любовь и не позволит ничему разлучить их.       Младший знал, что это будет трудное испытание, но он был готов к нему. Они обещали друг другу поддержку, веру и любовь. Обещали быть рядом, даже если это означало пройти через испытания и боль. Вместе они были готовы преодолеть все трудности.       Чонгук осознавал, что путь будет нелегким. Но когда он держал Чимина в объятиях, то чувствовал себя непобедимым. Вместе они создавали такую сильную команду, которая способна преодолеть все преграды на своем пути. И он собирался сделать всё, чтобы вернуть свою любовь. И снова быть рядом в объятиях друг друга.

***

Like crazy — Jimin

      Тэхён кусал губы, смотря, как Чимин танцует хореографию к Like Crazy. Юнги им всё рассказал, что случилось между Чоном и Паком. И Ким не мог понять реакцию Чимина. Ведь он был тем, кто мечтал уже несколько лет жить с Чонгуком вместе в их общем доме, подальше от худших глаз и ушей. И всё это никак не укладывалось в голове парня: он не мог понять, что является истиной, а что ложью.       Тэхён испытывал сильное беспокойство и смутную тревогу. Он хотел разобраться во всей ситуации, но слова Юнги были единственным источником информации. Тэ не мог не верить своему другу, но в то же время и не мог не доверять словам самого Чимина.       Ким наблюдал, как Пак сосредоточенно и страстно исполнял танец. Он был удивительно талантлив и прекрасен во всём, что делал. Но сейчас всё его внимание было сосредоточено на том, чтобы не дать слабости или эмоциям вырваться наружу. Тэхён ощущал огромное раздражение и горечь внутри себя. Он не понимал, почему Чимин так старался скрывать свои чувства. Что же происходило на самом деле? Парень никак не мог сообразить, как чувства между Чонгуком и Чимином могли резко потухнуть из-за одной ссоры.       Он решил, что должен поговорить с Паком, чтобы разобраться во всей этой ситуации. Не мог просто так оставить его в одиночестве со своими мыслями и страданиями. Он прекрасно знал, что Чимин не будет первым, кто начнет разговор о своих чувствах и проблемах.       Тэхён медленно приблизился к танцору, после того как тот закончил отработку хореографии. Чимин ещё долго смотрел в зеркало, стараясь прийти в себя, но его глаза были пустыми и грустными.       — Чимин, — позвал Тэхён, — Мы должны поговорить… — Пак обернулся к другу: его взгляд в самом деле был полон боли и усталости.       — Что случилось, Тэхён? — прошептал он и попытался улыбнуться, но эта улыбка вышла искажённой и горькой. Ким сжал кулаки, увидев столько страданий в глазах своего соулмейта.       — Чимин, я не знаю, что произошло между тобой и Чонгуком, и не хочу обвинять или судить кого-либо. Но вижу, что ты страдаешь. И мне очень тяжело на это смотреть. Я хочу помочь тебе, но мне нужно знать, что происходит.       — Тэхён, я… я тоже не знаю, что происходит. Не могу понять, как всё так быстро изменилось, — говорит Чимин через силу. — Мы поссорились с Чонгуком, и я не знаю, что мне делать дальше, — Тэхён смотрел на Пака с состраданием и пытался подавить болезненное чувство раздора внутри себя.       — Я знаю, что это очень трудно для тебя, Чимин. Но верю, что вы с Чонгуком сможете разобраться. Ваша любовь прочна. И я знаю, что оба вы этого хотите, — Чимин опустил голову и слабо улыбнулся.       — Но что, если не получится? — прошептал он. — Что, если наши отношения навсегда разрушены?       Тэхён протянул руку к Чимину и ласково погладил его по плечу.       — Чимин, я знаю, что вы сильные. И сможете преодолеть это. Но если что-то пойдёт не так, знай, что ты не одинок. Мы все здесь для тебя. И всегда будем поддерживать тебя, вне зависимости от того, что случится, — Чимин мягко улыбнулся, но слёзы продолжали течь по его щекам.       — Спасибо, Тэхён… Я так счастлив, что у меня есть ты и остальные парни. Не знаю, как бы справился без вас, — Ким крепко обнял его.       — Мы не позволим вас разлучить. Помнишь, как поешь в твоей песне: «Я — это ты, ты — это я»? — улыбается Тэхён, крепче обнимая Чимина. — Мы с тобой, Чимин, во что бы то ни стало.       Продолжая сидеть в обнимку, каждый из них понимал, что вместе они смогут преодолеть любые трудности.

***

      Тишина не может длиться вечность. Поэтому Чимину и Чонгуку нужно поговорить, но никто из них не знает, как им прийти к этому разговору. Чон всё своё время проводит на лайвах, а Пак убивается в студии.       Они не живут вместе уже больше двух недель, и за это время парни так и не поговорили. Остальные ребята пытались каждому из них намекнуть, что пора сделать шаг и наконец-то встретиться, но Чимин всё так же продолжал игнорировать сообщения Чонгука, а Чон перестал звонить и писать, приняв такую же политику, что и сам Пак.       И никто из них не понимал, остались ли у каждого чувства к друг другу. Они оба были в пучине сомнений. Но понимали, что эту ситуацию нужно преодолеть. Они не могли позволить себе потерять друг друга из-за гордости или страха.       — Чонгук, давай сегодня поужинаем вместе? — предложил Хоби, валяясь на его диване.       Чон отрывается от своего блокнота, в котором хранит тексты своих будущих песен, и смотрит на Хоби слегка удивленным взглядом.       — Окей… — скомкано отвечает парень. — Куда ты хочешь пойти?       — Тут недавно на Тондэмуне открылся ресторан. Говорят, хороший, — показывает Чонгуку экран телефона с сайтом этого ресторана. — Пишут, что готовят вкусно и мясо у них хорошее.       — Парней звать будем? — встаёт со стула Чонгук.       — Да, я уже написал всем.       — Всем?       — Кроме Чимина, естественно, — закатывая глаза, ответил Хоби. — Он не вылезает из студии: его из студии не вытащить. Хочет завершить работу над альбомом, поэтому полностью погружен в процесс.       — Понятно.       — Я тогда поеду домой, чтобы собраться, — вставая с дивана, пояснил Хоби. — Встретимся уже там, — смотря на свои наручные часы. — Часиков в десять, окей?       — Окей, — успевает сказать Чонгук, видя, как Хоби уже обувается и стремительно покидает его квартиру. Всё это показалось Чонгуку немного странным.       Чон подходит к окну и видит, как его хён садится в свою машину и уезжает. Чувство, что Чонгука только что обманули, не покидало его. Но он решил забить на это, направившись в ванную, чтобы принять душ и приготовиться ко встрече с мемберами. Он давно не видел всех их в полном составе.       Часы показывают почти десять вечера, и Чонгук уже выходит из дома, задумавшись о том, что он сегодня будет есть. Он просматривал сайт ресторана, подмечая для себя интересные позиции. Но Чонгук точно знает — сегодня алкоголь пить не будет. Хватит с него, а то такими темпами у него откажет не только печень, но и весь организм.       Ресторан, в котором они решили собраться сегодня, оказывается, находился недалеко от апартаментов Чона. Он уже был рядом, когда написал Тэхён.       Чонгук-а, мы уже здесь! Где ты?

Я уже близко, через пару минут буду

      Ждём тебя       Когда Чонгук вошёл в ресторан, то не увидел никого. Ресторан был полностью пуст, а Чонгук в полном смятение. Он быстро просмотрел свою переписку с Тэхёном, чтобы убедиться, что они действительно был в нужном месте. Но все данные указывали на то, что это и есть ресторан, выбранный ими. Чонгук почувствовал лёгкую тревогу и решил выйти на улицу. Но стоило ему сделать шаг обратно в сторону двери, он увидел, как в ресторан зашёл Чимин.       — Чимин?       — Чонгук?       — Где остальные? — спросил Чимин.       — Я здесь один. Как раз собирался позвонить Тэхёну и спросить, где все остальные. Кажется, что-то пошло не так.       — Я тоже искал их внутри, но ресторан полностью пустой, — ответил Чимин, стараясь не смотреть в глаза Чонгуку. — Решил обойти его полностью, даже вышел посмотреть на улицу, но никого не оказалось.       — Может быть, что-то случилось? — предположил Чонгук.       — Надеюсь, что нет. Давай позвоним им. Может, они где-то рядом, — предложил Чимин.       Чонгук достал телефон и набрал номер Тэхёна, но вызов сразу же перешёл на голосовую почту. Он попробовал дозвониться до других участников группы, но результат был тот же — никто не брал трубку.       — Никого нет, все их номера недоступны, — сказал Чонгук, подняв свой взгляд на Чимина. — Нас одурачили, хён, — слегка улыбаясь уголками губ, подвёл итог Чонгук.       — Они хотели, чтобы мы поговорили… — прошептал Чимин.       — Подстроили это, — ответил на его мысли Чонгук. — Сняли для нас целый ресторан, чтобы мы с тобой всё решили, — подходя к Чимину ближе. — Мы ведь поговорим?       — Поговорим, — поднимает взгляд на Чонгука, смотря на него снизу вверх. — Давай сядем, — кивая ему головой чуть в сторону, показывает на открытую дверь. — Когда я был тут до того, как ты зашёл, то увидел эту комнату, она похожа на переговорную, — уходя от Чонгука в сторону этого пространства, объясняет Чимин. — Там и поговорим.       — Хорошо, — следует за Паком.       И стоило им оказаться в комнате, Чонгук закрывает двери за ними, щёлкая замком, отрезая все пути к отступлению окончательно. Они сели лицом к лицу и обнаружили на столе записку. Чимин был удивлён, ведь этой записки раньше здесь не было.

~~~

Дорогие Чонгук и Чимин! Мы знаем, что у вас сейчас много нерешённых проблем и конфликтов. Поэтому хотим, чтобы вы поговорили и нашли выход из этой сложной ситуации. Потому что мы — ваша семья и хотим видеть вас счастливыми и вместе. Мы подготовили для вас эту комнату и весь ресторан, чтобы дать вам пространство для разговора и примирения. Здесь нет никаких скрытых камер или прослушки — только вы двое и ваши искренние разговоры. Пожалуйста, откройте свои сердца и выскажите друг другу всё, что вас тревожит. Мы надеемся, что после этого разговора вы сможете найти компромисс и вернуться к счастливой и гармоничной жизни вместе. С любовью, Ваши друзья

~~~

      Чонгук и Чимин обменялись удивлёнными взглядами. Внезапно всё показалось настолько простым. Они положили записку обратно на стол, смотря друг другу в глаза. Но никто так и не решался начать разговор.       Чонгук встал со стула, нервно прошёлся по комнате, а затем, собравшись с духом, сел обратно за стол.       — Я… Чимин, прости меня. Я виноват во всём этом. Я допустил, чтобы разногласия и недоразумения разрушили нашу связь. Прости меня, мне не стоило даже думать об этом доме, не обсудив это с тобой, — говорит Чонгук, смотря в глаза Чимина. — Я люблю тебя и не могу представить свою жизнь без тебя. Но понимаю, что мои поступки причинили тебе боль.       Чимин внимательно слушал, глубоко вздохнул и начал говорить:       — Чонгук, я тоже виноват. Прости и ты меня. Я поступил эгоистично, бросив тебя тогда в квартире и оставив одного. Мы оба делали ошибки, но я тоже люблю тебя и хочу найти способ преодолеть наши проблемы, — сжимая в руках письмо от ребят, говорит Чимин, заметно нервничая. — Я не хочу, чтобы всё закончилось так. Не хочу думать о том, что тебя может не стать в моей жизни. Я действительно хочу прожить с тобою всю свою жизнь. И я хочу жизнь с тобой, но боюсь…       — Чего ты боишься? — Чонгук протягивает Чимину руку через стол, чтобы тот сжал его руку в ответ, сплетая их пальцы вместе.       — Что о нас могут узнать, — опуская взгляд на стол. — Не могу представить, что у нас всё может быть идеально. Так, как мы сами захотели. Я боюсь осуждения. Боюсь, что наша совместная жизнь может принести нам горе. Что мы не сможем найти путь к взаимопониманию и снова утонем в конфликтах. Боюсь, что наши недостатки и разногласия слишком сильны, чтобы мы могли их преодолеть, — сжимая руку Чонгука крепче. — Но в то же время я не хочу сдаваться, — Чонгук смотрел на Чимина с любовью и решимостью.       — Я не хочу, чтобы страх и неуверенность в том, что будет впереди, затмили нашу любовь. Давай вместе преодолеем все трудности и создадим наш идеальный мир, где наша связь будет крепкой и счастливой. Я готов бороться за нас, за наше будущее. А ты? — Чимин улыбнулся и крепче сжал руку Чонгука, словно давая обещание.       — Я тоже готов бороться, Чонгук, — показывая взглядом Чону, что он готов положить на кон всё, что у него есть. — Ты ведь будешь рядом? Защитишь своего маленького хёна?       — Конечно, буду рядом и защищу тебя, мой маленький хён, — поднося к своему лицу их сцепленные руки, Чонгук целует костяшки Пака. — Я люблю тебя, Чимин. И готов делать всё, чтобы наша любовь преодолела любые преграды.       Чимин еле сдерживал свои эмоции, что рвались из него. И он больше не может их контролировать: первая слеза скатывается по его щеке, а его тело уже приближается к Чонгуку, словно на автомате.       Он обнимает Чона и прижимается к нему сильнее, позволяя своим эмоциям вырваться наружу. Слёзы текут по его лицу, но они уже не являются признаком горя, а связаны только со счастьем и облегчением. Чимин чувствует, что наконец-то дома. Рядом с человеком, которого любит и который любит его в ответ.       Это сильнейшее чувство охватывает их обоих, и они знают, что смогут преодолеть все преграды, стоящие перед ними. Их объятия стали символом их силы и решимости бороться за свою любовь, независимо от того, что им придётся пройти.       Чимин закрывает глаза, и вместе с Чонгуком они погружаются в мир своих чувств. Чон первый не сдерживается и целует пухлые губы любимого со всей нежностью и страстью. Чимин отвечает на поцелуй, открывая рот и позволяя младшему проникнуть глубже. Их языки сливаются в страстном поцелуе, передавая друг другу всю свою любовь и желание. Они забывают о всём остальном: о мире вокруг них, о проблемах и тревогах. В этот миг существуют только они двое.       Время словно замедляется, и парни не хотят останавливаться. Они продолжают целоваться всё более страстно и настойчиво. Чимин обнимает Чонгука ещё крепче, чувствуя его тепло и силу. Он хочет быть ближе к нему, слиться с ним в одно целое. Дыхание ускоряется, сердца бьются быстрее. Их страсть только растёт, и они не могут и не хотят это прекращать.       Наконец-то они отделяются друг от друга, но их глаза продолжают сиять от любви и переизбытка чувств. Оба знают, что их любовь непобедима, и вместе готовы идти вперед, преодолевая любые трудности.       — Я скучал по тебе, — с нежностью говорит Чонгук, смотря Чимину в глаза.       — Так покажи мне, — шептал Пак в губы Чона. — Как ты скучал по своему хёну, — Чимин не дает Чонгуку и секунды на ответ, в этот раз самостоятельно впиваясь в губы напротив.       Этот поцелуй был ещё более страстным и насыщенный чувствами, чем предыдущий. Каждый вдох и выдох, каждое прикосновение, каждое движение — всё это они испытывали вместе.       Чонгук обнимает Чимина крепче, чувствуя, как его сердце бьётся с необычайной силой. Он отдаётся этому моменту, этой взаимной привязанности и страсти. Любовь, которую они испытывают друг к другу, беспрестанно пылает в их сердцах, никогда не иссякая.       — Я хочу тебя, — отрываясь от губ Чонгука, тяжело дышал Чимин. — Возьми меня, — Чон улыбается: его глаза полны желания.       — А как же еда, хён?       — Ты станешь моим ужином, — вставая с Чонгука, Чимин тянет его за руку, заставляя подняться следом за ним.       И как только Чон становится в полный рост, Пак толкает его в грудь, заставляя парня упасть спиной на стол. Чонгук поддается каждому действию Чимина: его тело горит от желания трахнуть своего парня. Старший смотрит на Чона, что лежит готовеньким перед ним на столе, облизывая свои губы. Он жаждет помучить младшего, как Чонгук делал всё это время с ним.       — Раздевайся, — Чимин садится на стул перед столом, широко расставляя свои ноги. — Я хочу видеть, как ты желаешь меня, — говорит Чимин и проводит руками по своему телу. — И как сильно ты хочешь меня.       — Решил поиграть со мной? — выгибает бровь Чонгук. — Ну хорошо, — вставая со стола, Чонгук тянет свой свитшот вверх, снимая его полностью, тем самым оголяя свою крепкую грудь, и кидает одежду за спину. — Мы поиграем, — оглаживает своё тело, медленно спускаясь руками вниз по груди к своим джинсам. — Ты кончишь сегодня без рук, Чимин-ши.       — Посмотрим, засранец, кто ещё кончит быстрее, — вставая со стула, Чимин приблизился к Чонгуку. — И как, — водит рукой по груди Чонгука, задевая его соски. — Ты весь горишь, Чонгук-а. А мы ведь даже ещё не начали, — касаясь Чонгука своими губами, проводит языком по вздутой вене. — Снимай свой чертовы джинсы, — рыча, говорит Чимин на ухо Чону.       — Уже не терпится сесть на меня, детка? — играя своими бровями, спрашивает хриплым голосом младший.       — Быстро! — Чимин дёргает за ширинку джинсов Чонгука. — А то не ты трахнешь меня, а я тебя.       — В другой раз, — отвечает макнэ, завлекая Чимина в голодный поцелуй, смешивая их слюни во рту и пропуская свой язык в чужой рот. Это был горячий, страстный поцелуй, который означал не только желание, но и любовь. Они оба потерялись в мире своих чувств, забыв о всем остальном. Голодный и такой дикий поцелуй продолжался несколько минут, но казалось, что это была целая вечность.       Отрываясь от губ парня, Чонгук поднял руку и положил свои пальцы на губы Чимина. Он поглаживал их мягкими движениями, вызывая у Пака дрожь во всем теле. Чимин схватился за руку Чонгука, его глаза сверкали от желания. Он так соскучился по поцелуям Чона, что все остальное вокруг него казалось незначительным. Чонгук обхватил Чимина сильнее, своими руками поглаживая его спину, прижимая ещё ближе к себе. Они дышали тяжело: сердца бились в унисон, а их тела пылали от возбуждения. Чимин не отставал, своими руками расстегивая ширинку парня, пытаясь сдернуть эти противные джинсы с ног Чонгука вместе с трусами.       — Я трахну тебя жёстко, — положив свои руки поверх чиминовых, помогает ему стянуть с себя чёртовы брюки. — Мне плевать, растянут ты или нет: твоя дырочка всегда была жадной для моего члена, — джинсы падают к ногам Чонгука вместе с его бельём, и он предстает перед Чимином, что был полностью одет, обнажённым. — Твоё желание исполнилось: я голый перед тобой. А вот ты, — дёргает свитер Чимин вниз, намекая на его одежду. — Всё ещё одет.       — Так сними с меня всё, — мурчит в губы Чонгука Чимин. — Или ты уже настолько возбуждён, что не можешь нормально соображать, — Чимин ухмыляется уголками губ.       — Играешь с огнём, — рычит Чонгук. — Я ведь могу не сдержаться и порву к чертям собачьим все твои шмотки.       — Не сдерживайся, — проводит руками по груди Чонгука. — Порви, — опускаясь ниже по телу Чонгука. — Я весь твой, — берёт в руки стоящий колом член Чонгука, начиная его надрачивать. — Трахни меня.       Перед глазами Чонгука темнеет от возбуждения. Взгляд, полный решимости и страсти, отражает его внутренний мир и уверенность в себе. Чонгук снимает свитер с Чимина, откидывая его к своим вещам, остервенело стягивает с парня его джинсы вместе с бельём. И как только с одеждой Чимина было покончено, Чон кидает парня на стол. Пак не теряется и сразу же разводит свои ноги, чтобы младший встал между ними, нависнув над его телом.       Чонгук целует губы Чимина, кусая их до крови, опускаясь к шее парня. В глазах Чона настоящих пожар. Он оглаживает все доступные ему участки кожи, покусывая шею любимого, оставляя на ней засосы. Их страсть вспыхивает всё сильнее, а дыхание младшего становится все более тяжёлым. Руки Чонгука касаются аппетитного тела, оглаживают бёдра партнёра, сжимая кожу до синяков. Чимин задыхается от ласк: его тело дрожит от возбуждения. Каждое касание, каждый поцелуй только усиливает их желание.       Это лишь начало их сумасшедшего путешествия.       Чонгук скользит рукой по телу Чимина, касаясь сжатой дырочки своими пальцами, поглаживает столь нежную кожу в этом месте круговыми движениями. Чон ловит стоны старшего, облизывая его пухлые губы своим языком, смакуя вкус Чимина во рту.       Чимин потерялся в собственных чувствах. Ему хотелось большего. Он хотел Чонгука целиком и полностью. Мечтал о том, как член войдёт в его дырочку. И как Чонгук будет размашисто втрахивать его в столешницу. Чон проталкивает глубже палец в дырочку Чимина, словно читая его мысли, и не чувствует давление.       — Ты готовился? — смотрит на любимого под ним.       — Не то чтобы для тебя, — облизывая свои губы, ответил Чимин. — Планировал покататься сегодня на резиновом члене, который подарил мне Тэхён на день рождения.       — Сегодня твоя попка занята мной, — снова рычит Чонгук, кусая грудь Чимина. — И завтра тоже. Она занята мной все семь дней в неделю, — оставляет голодный поцелуй на губах своего парня.       А Чимин лишь улыбается. Его сердце так будоражило то, что Чонгук ревнует его к неодушевленному предмету. Паку нравилось, как Чон страстно реагировал на его взаимодействие с предметами, особенно с резиновыми членами, будто они были его конкурентами. Это, в свою очередь, разбудило в Чимине еще больше счастья и восторга. Ведь он понимал, как сильно его присутствие влияет на Чонгука.       Теперь, зная, что Чимин готов принять член, младший начал растягивать возлюбленного по-настоящему, используя сразу несколько пальцев. Чонгук получал невероятный кайф от каждого нового стона, что слетал с губ его парня. Он был в эйфории. И когда его член наконец-то оказался в жаркой и такой тесной дырочке, Гук окончательно покинул этот мир.       Чонгук двигался плавно, нависая над Чимином на вытянутых руках, хищно, словно зверь, наблюдал, как эмоции старшего меняются на лице от каждого нового толчка. Чон пытался найти ту заветную точку — простату, чтобы в эйфории оказался и Пак.       — Боже-е, — протяжно простонал Чимин.       — Нашёл, — ухмыляется Чонгук, начиная вбиваться в своего парня сильнее и интенсивнее.       — Не останавливайся, — хватаясь за всё, что можно, шептал возбужденный до предела Чимин. — А-ах!       Они оба тонули в своем наслаждении, в вихре страсти и эмоций. Ни один из них не мог оторваться от этого пленительного состояния, в котором дýши и тела соединялись в искренней гармонии. Их чувства неизменно росли, словно волны, накатывающиеся на берег и оставляющие следы искрящегося счастья.       Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый взгляд — всё было насыщено страстью и любовью. Их дыхание смешивалось вместе, сердца бились согласованно, а тела сливались в единое целое. Их страсть обретала новые оттенки, новые грани. И каждый раз было так, словно это был первый и последний. Наслаждение стало их наркотиком: они не могли остановиться, не могли сдержать свои стоны. Их тела горели ярче, чем огонь.       — Чонгук… — смотрит расплывчатым взглядом на Чонгука. — Я… ах!… Сейчас кончу.       — Кончай,— вбивая в Чимина с последней силой, что осталась в его теле. — Моя луна, — Чонгук и сам был уже на грани: всё тело было покрыто потом, словно он пробежал марафон.       У Чимина закатываются глаза от наслаждения. Пак понимает, что ещё один толчок в его дырочку, и он окончательно потеряет связь с реальностью. Обхватывая своими ногами талию Чонгука, Чимин прижимает его ближе к себе, потянувшись руками к его шее, и цепляется за его волосы. Чонгук подаётся навстречу старшему, наклоняясь ближе к нему, и дышит в лицо, ощущая каждый новый вдох и выдох Чимина.       Они любили друг друга до безумия. И сейчас, в момент, когда их чувства находятся на пике, оба понимали — эти двое были созданы самой вселенной друг для друга. Каждый момент, проведенный вместе, был наполнен яркими эмоциями и неповторимыми мгновениями. Они ценили каждый взгляд, каждое слово. Их сердца бились синхронно. Они были единственными свидетелями этой великой любви.       Оргазм наступил резко, завлекая их двоих в минутную потерю сознания. Им казалось, что они потеряли связь со своими телами. Чимин прижимался к Чонгуку, чувствуя, как член Чона извергается внутрь него: Пак чувствовал тепло внутри себя.       — Прости, — хрипло говорит Чонгук. — Не смог устоять, — чмокая губы Чимина.       — Мне даже понравилось, — проводит своими ладонями от шеи младшего по его плечам. — Ты весь мокрый.       — С тобой и не таким можно стать, — прижимаясь носом к щеке Чимина, шептал Чонгук. — Люблю тебя, моя луна.       — И я тебя, — обхватывая лицо Чона своими руками, старший потирается своим носом об его, создавая таким образом самый чувственный и нежный поцелуй. — Моё солнце.       — Никогда не переставай любить меня, — чмокает губы Чонгука.       Безграничная любовь наполняет их сердца. И они знают, что могут пройти через все трудности вместе. Их связь непоколебима. Они — два противоположных полюса, притянутые непреодолимой силой друг друга. Их любовь — это солнце и луна. Вечные и непостижимые.       Их связь не описывается словами: она просто существует. Они дополняют друг друга, создавая гармонию двух полюсов, которые притягиваются невидимыми нитями. Их любовь — это сила, которая дарит им вдохновение на каждый день. Они знают, что могут пережить все трудности и испытания, потому что вместе. Их любовь — это опора и защита, которая согревает их в самые холодные и тёмные моменты.       Они счастливы быть вместе. А другого им и не надо.