Полёт

      Собравшиеся в церкви издавали множество приглушённых, полустёртых звуков: кто чихал, сморкался, кто перешёптывался, шуршали платья, дети нетерпеливо переминались на одном месте… Одной старушке стало дурно от запаха ладана и свечей — родные поспешили вывести её на свежий воздух.        Мистер Крэмс — приходской священник — по случаю облачённый в торжественное одеяние, потёр переносицу — ему явно не хватало тяжести очков на ней. С букетом цветов в руках стоял жених; новый костюм сидел на нём хорошо, хотя накрахмаленный воротничок успел натереть шею. Но будущий супруг, несколько придавленный торжественностью минуты, сохранял достойный вид. Церковные скамьи на стороне жениха почти пустовали, особенно в сравнении со стороной невесты — только семья дяди да пара приятелей ещё со времён учёбы в университете.       Наконец отворились двери, и на пороге, в нестерпимом солнечном сиянии показался силуэт невесты, идущей под руку с отцом. Жених встал ровнее и обратил взор на приближающееся белое облако — настолько пышен оказался наряд возлюбленной, — со смесью немого обожания и лёгкой тревоги.        Присутствующие замерли, когда невеста шла по проходу. Родители её не поскупились… Гости поговаривали, что пошивом занималась лучшая швея Лондона, и теперь хитроумное сооружение из белого атласа, итальянской серебристой парчи и пенящихся кружев — словно изысканное пирожное плыло к алтарю под руку с важным мистером Коллинзом. Лицо невесты скрывала тончайшая вуаль, которую закреплял в причёске венок из флёрдоранжа, перчатки из тонкой кожи плотно обтягивали её изящные руки. Всё в облике невесты — от пышных юбок, до проглядывавших сквозь вуаль золотистых локонов – дышало прелестью и обещанием блаженства. Старушки и маленькие девочки смотрели на неё с восхищением, а молодые женщины — с сожалением. Мужчины же всех возрастов были ею просто очарованы.       Жених, Альберт Гладстон, с умилением следил за тем, как с каждым шагом прекрасная Лорели становится всё ближе к нему…       Запел церковный хор, мистер Крэмс незаметно прочистил горло. Отец семейства Коллинзов, подвёл дочь к алтарю и с важной нежностью передал её немного дрожащую руку будущему зятю.        Глубоко взволнованный внутри, но спокойный снаружи, Альберт поднял кружевную вуаль. И как только он это сделал, по рядам собравшихся пронёсся взволнованный шёпот… — по лицу невесты струились слёзы, а прелестные голубые глаза смотрели на жениха с нескрываемой мукой. Альберт порывисто взял Лорели за руки, букет упал на пол. Что происходит Альберт не понимал, но выражение её лица казалось более тревожным, чем обычная грусть от расставания с девичеством.       — Что случилось? – он не отрываясь смотрел на неё.       Но Лорели вырвала свои руки из его ладоней и, горестно качая головой, попятилась. Её ножка в атласной туфельке смяла белые розы свадебного букета.       — Прости… Берти… Ты не виноват… Но я не люблю тебя! – прокричав последнее, Лорели подхватила юбки и кинулась к выходу.       Когда ей попытались помешать родители, Альберт, сбросив оцепенение закричал:       — Не препятствуйте!       Мистер Коллинз, побагровевший и растерянный, отпустил юбку дочери; в полной тишине Лорели легко побежала по проходу, так как даже мальчики-певчие сбились в кучку на хорах, чтобы увидеть, как невеста бросает у алтаря жениха. Миссис Коллинз лишилась чувств. Её примеру последовали ещё три чувствительные дамы, и в церквушке воцарился хаос.        Альберт поблагодарил друзей за то, что они смогли прийти, пожал руку дяде и поцеловал руку тётки, затем решительно вышел из церкви. Ему предстояло о многом подумать…

***

      Новый особняк, который Альберт приобрёл на Парк-Лейн для будущей миссис Гладстон, в этот час пустовал — прислугу они планировали нанять по приезде из свадебного путешествия. Альберт прошёл в наполненный тишиной кабинет, сел за массивный стол, обитый зелёным сукном, и схватился за голову. Он пытался разобраться: где допустил ошибку? что сейчас делать? И пока разум был занят непростой работой, сердце мучительно заныло, пробуждая воспоминания полугодичной давности…       Лорели исполнилось девятнадцать лет, и она с радостным возбуждением рассказывала ему о своей мечте: стать учительницей и учить детей. Мистер Коллинз грубовато прервал дочь, сказав со смехом, что всё зависит от неё самой — сколько сможет родить, столько и выучит! Мать Лорели ахнула — плебейские замашки мужа всегда резали её утончённую натуру точно ножом. Альберт, в отличие от родителей будущей жены, серьёзно воспринял слова об учительстве, но Лорели уже беззаботно рассмеялась и сказала, что шутит. Праздничный ужин продолжился в атмосфере дружеского веселья…       Или другой случай — когда они под руку прогуливались по Оксфорд-стрит, и Лорели остановилась у книжного магазина Робинса. Но миссис Коллинз, которая сопровождала их, настояла на продолжении прогулки. Альберт тогда не придал значения расстроенному лицу невесты. Впрочем, оно почти сразу же засветилось от радости: высоко в небе проплыл цеппелин — одно из последних новшеств, служившее для перевозки людей из одного конца города в другой.       — Ах, как было бы прекрасно, полетать на нём! – мечтательно воскликнула Лорели, сжимая локоть Альберта.       Но не успел он и слова вымолвить, как голос подала будущая тёща:       — Глупости, милая! Эти машины опасны! Спроси у мистера Гладстона — он ведь не зря главный инженер в Королевском бюро изобретений!       — Да, — тихонько улыбнулась Лорели, — Вы правы, матушка.       Альберт попытался заговорить о том, что цеппелины не такое уж опасное и безрассудное предприятие, но миссис Коллинз уже нацелилась на французский магазин для рукоделия, куда и потащила обручённых…       Сейчас, вспоминая эти и множество других эпизодов, Альберт понял: он ничего не знал о Лорели. Ему являли прекрасную внешнюю оболочку — прелестную и весёлую девушку с хорошими манерами. Но её мечты и желания ускользали от него. Да, немалую роль сыграли родители Лорели, но ведь и сам он так мало интересовался ею… А эти слова про то, что она хочет учить детей и эпизод с цеппелином — они и вовсе не задержались надолго в памяти! Альберт купил этот дом, ориентируясь больше на вкусы миссис Коллинз, чем на пожелания своей невесты. И в свадебное путешествие они должны были отправиться во Францию. А не в Италию или Индию, как хотела Лорели. Столько невнимательности!.. Но при этом, Альберт знал: если и есть что-то, в чём он свято уверен — так это его любовь к ней!       Чувство это пробилось в сердце строгого молодого человека самым неожиданным образом. Сирота, Альберт с детства приучил себя к железной дисциплине и сдержанности. Он вырос в семье дяди, который и привил ему любовь к математике, инженерии и чертежам. После окончания университета Альберт с блеском прошёл стажировку у Карла Грина — предыдущего главного инженера Королевского общества изобретателей. Именно по протекции мистера Грина Альберта взяли на его место.       — Этот юноша нам всем покажет! – сказал тот, благоухая джином и дыша добродушием.       Слова эти оказались пророческими: за три года работы Альберт Гладстон зарекомендовал себя как автор восьми полезных изобретений, включающих в себя усовершенствованную сукновальную машину и упрочнённую конструкцию паровозного котла. Всё это было введено в эксплуатацию и демонстрировало полезные результаты. О нём заговорили, ему повысили жалование — в совокупности это делало мистера Гладстона завидным женихом! Его стали до неприличного часто приглашать на вечера, пикники и всевозможные увеселения с участием молодых незамужних девушек из хороших семей.       На одном из вечеров Альберт, отсиживавшийся как всегда в тени, был словно молнией поражён видом златокудрой красавицы, которая засмеялась чуть громче положенного. Лорели вообще была чрезвычайно смешлива: она умела подмечать в окружающих, да и в самой себе, массу забавных черт — после того, как они стали женихом и невестой, она сообщала ему шепотом о всяких комичных несуразностях, которые замечала. Альберт, который никогда не отличался весёлым нравом, за это время смеялся, наверное, больше, чем за всю свою жизнь!..        И всё же под весёлостью он не уловил тревожных сигналов: того, как она иногда задумчиво смотрела на него или как говорила, что была бы счастлива иметь такого… брата, как он. Это ведь что-то да значило! А утомительные приготовления к свадьбе, от которых она с каждым днём становилась бледнее…       Сейчас Альберт схватил себя за волосы и с силой сжал. Скандал, непременно скандал! Его это мало волновало, но что будет с Лорели? Её безрассудство обязательно выльется в неприятности, особенно зная миссис Коллинз... Как легко можно было взять на себя роль оскорблённого жениха и просто уничтожить в глазах света и девушку, и её семью!       Внезапно Альберт отпустил многострадальные волосы, после чего достал из стопки бумаги на столе один лист, взял острозаточенный карандаш и принялся делать набросок…

***

      В вечер порушенной свадьбы двери дома семьи Коллинз были плотно закрыты. Хозяйка лежала в спальне в бессознательном состоянии. Мистер Коллинз велел раздать бедными еду, заказанную к торжественному ужину. Но трехъярусный торт, покрытый сахарной глазурью и кремом, он распорядился доставить домой. Сейчас, в зеленоватом свете газовых рожков, глава семейства с угрюмой решительностью ел пропитанные брэнди коржи; да будь он проклят, если выбросит на ветер такую прорву денег!        Приход Альберта, о котором ему доложил дворецкий, смутил мистера Коллинза. «Как же! Пришёл, наверное, требовать возмещения за дом и обстановку!» — мрачно подумал он. Решив ни пенни не давать, мистер Коллинз приказал проводить гостя в столовую.       — Присаживайтесь, — проворчал он, отправляя в рот очередную ложку с тортом. – Не желаете ли кусочек?       — Нет, благодарю, — молодой изобретатель сидел, уверенно расправив плечи, и выдержав непродолжительное молчание, он решился спросить: – Как мисс Лорели?       — Как, вы полагаете, может чувствовать себя дочь, сбежавшая из-под венца и разбившая родительское сердце? – мистер Коллинз неприятно облизнул ложку. – Заперлась у себя и отказывается есть торт. Впрочем, как и вы. Приходится мне одному за всех отдуваться!       Альберт с тревогой взглянул на тучного несостоявшегося тестя:       — Вы собираетесь выгнать её из дома?       — Нет! – мистер Коллинз испустил тяжёлый вздох. – Она моё единственное дитя, пусть и безрассудное. Отправится к тётке — в Бат. Потом к другой тётке — в Ирландию. Когда скандал уляжется — вернётся в Лондон…       — Позвольте мне поговорить с ней? – в голосе Альберта прозвучала нотка надежды.        — Попробуйте, — мистер Коллинз схватил пухлой рукой колокольчик и вызвал лакея. – Проводи мистера Гладстона до комнаты мисс Лорели, а потом приходи — поможешь мне с этой горой сахара!       Вышколенный слуга, если и удивился приглашению, то вида не показал — только сдержанно кивнул:       — Да, сэр.

***

      Лорели сразу впустила Альберта. С ней в комнате находилась старая гувернантка — мадемуазель Рюш. Бедняжка так и не выучила английский, поэтому только хлопала круглыми, почти совиными глазами во время разговора молодых людей.        Лорели не сняла свадебного наряда. Правда сейчас он утратил значительную часть своего великолепия: атлас не блестел, итальянская парча казалась особенно тусклой, кружевная вуаль и остатки флёрдоранжевого венка валялись на ковре, а золотистые локоны Лорели растрепались. Однако же сама она смотрела на бывшего жениха с вызовом.       — Мне жаль, Берти, — она качнула головой. – Но я не могла тебя обманывать — брак без любви не стоит того, чтобы его заключать. Взгляни на моих родителей!       — Я думал, они счастливы вместе, — произнёс он осторожно.       — Вот именно! Они любили друг друга, когда поженились! Матери даже пришлось из дома сбежать! А я… я просто не люблю тебя! Ты хороший, милый, внимательный… Но моё сердце… оно… Оно молчит рядом с тобой! Я пыталась, полюбить тебя, но поняла, что не могу! Прости.       — Не стоит извиниться, — Альберт подошёл к ней, взял руку и почтительно поцеловал. – Я думаю, ты права.       — Да? – она остановила на нём заплаканный взгляд. – Но ведь это же ужасно — то, что я сделала! Ты должен меня ненавидеть, я бы поняла!..       — Я не могу тебя ненавидеть, потому что я тебя люблю, — Ещё один поцелуй. – Давай попробуем так: разреши мне вновь ухаживать за тобой и если ты не сможешь полюбить меня, то я отступлю. И больше никогда тебя не потревожу.       — Зачем? – Лорели смотрела на него уже широко распахнув глаза. – Это ни к чему не приведёт! В романах пишут, что любовь должна возникнуть сразу!       Альберт прижал её руку к своей груди.       — Должна, но не обязана.       Лорели задумалась. Собственно, чем она рисковала? Самое страшное уже случилось. И она дала Берти ещё один шанс.

***

      Знакомые и друзья возмущенно шушукались, когда узнали, что изобретатель возобновил визиты в дом бывшей невесты. Их вновь стали видеть вместе: он сопровождал Лорели и её матушку в театр, на прогулках, на скачки. Дружную троицу можно было заметить в парке Сент-Джеймс и на Оксфорд-стрит. Все посвящённые в скандал судачили о том, чем бы это могло закончиться.       А Альберт упрямо вызывал Лолери на разговоры — теперь-то уж миссис Коллинз не мешала им. Вообще случившееся изрядно потрепало нервы несостоявшейся тёщи, поэтому всё чаще вместо себя она отправляла с молодыми людьми гувернантку. Мадемуазель Рюш только глазами хлопала, пока Альберт и Лорели вели оживлённый разговор.        Теперь Альберт не только слушал, как это было во времена первых ухаживаний, но и о себе рассказывал. Про смерть родителей, про жизнь с дядей и тётей, про кузенов и учёбу в одной из старинных школ, рассказывал про коллег и про свои изобретения, про то, что вдохновение изобретателя чем-то напоминает вдохновение художника — оба начинают с карандашного наброска.       Они совершали долгие прогулки, катались на лодке по пруду и даже решились полететь на цеппелине. Мадемуазель  Рюш пришла с такой восторг, что привлекла внимание одного джентльмена в хорошем сером костюме.        Лорели и Альберт смотрели с головокружительной высоты на Лондон. Рука об руку… Лорели была в восторге; она так прелестно смеялась, что улучив мгновение, когда на них никто не смотрел, Берти решился на быстрый поцелуй в щёку. Лорели ничего не сказала — лишь покраснела, чем стала напоминать малину со сливками.        Господин в сером костюме сошёл вместе с ними и следовал за мадемуазель Рюш на расстоянии. В конце месяца гувернантка изрядно удивила миссис Коллинз, попросив расчёт. Вскоре после этого она вышла замуж за письмоводителя из Счётной палаты — некоего мистера Мрака.  И вновь пришлось матери сопровождать дочь и её жениха…       По вечерам Альберт занимался своим проектом, который приобрёл на бумаге чёткое чертёжное воплощение. Он показал свою работу сведущим коллегам, но те один за другим отказали ему в жизнеспособности. Тогда молодой изобретатель с удвоенной энергией принялся за разбор. Лолери спрашивала над чем он так усердно работает, и тот отвечал, что пока это секрет, но она станет первой, кто увидит результат.       Между тем сложности возникли и с деталями, которые приходилось изготавливать на заказ. Первый опытный образец оказался неудачным — пришлось разбирать и переделывать. Второй — рухнул вниз, поднявшись всего на десять ярдов.        Альберт с невозмутимой методичностью продолжал совершенствовать своё детище. Дни его были заполнены под завязку: утром он ходил на работу, вечером вёл на прогулку Лорели и её мать, иногда просто оставался у Коллинзов на ужин, а по ночам трудился над проектом. К каждой из сфер своей жизни, Альберт подходил со всей ответственностью. И это стало приносить плоды…       За усовершенствование очистительных установок Лондонской канализации Альберта наградили орденом и в очередной раз повысили оклад. И пусть злопыхатели называли награду «дерьмовой», Лорели очень им гордилась. Да и сама она стала замечать, что насколько привыкла к обществу Альберта и настолько сблизилась с ним, что каждое расставание стало даваться ей тяжело. Она не была уверена, что это любовь — слишком уж спокойным и нежным оказалось новое чувство. В последнем романе мистера Д. ясно говорилось, что любовь без жгучих страстей невозможна. Но нет —  она не пылала в любовной горячке, как видела Берти, не стремилась сбежать к нему и позволить сердцу излиться в письмах. Просто он стал необходим как воздух: его не сильно замечаешь, но без него, она знала, что не смогла бы дышать.       Что до тайного изобретения, то проведя серию испытаний — причём все их Альберт проводил лично, даже неудачные — он сумел добиться желаемого: последний образец оказался превосходным. Как изобретатель, Альберт тут же запатентовал его, так что о будущем не беспокоился — сейчас главное показать своё детище Лорели…       В прекрасное сентябрьское утро Альберт пригласил её испытать новое изобретение. Миссис Коллинз решительно воспротивилась выходу и слегла с мигренью, посему ехать в экипаже вместе с молодыми людьми за город пришлось мистеру Коллинзу.        Здесь, в открытом поле, их уже ждали. Помощники Альберта сняли  брезент, укрывавший изобретение. Мистер Коллинз увидел нечто, напоминающее велосипед, но с прикреплённой сбоку ячейкой. Самым примечательным здесь оказались сложенные металлические крылья. Когда нажатием на кнопку Альберт расправил их, они распахнулись от кончика и до кончика почти в три с половиной ярда длиной!        Лорели согласилась прокатиться вместе с изобретателем. Мистер Коллинз стал кричать и доказывать, что подобная прогулка ничем хорошим не закончится и равносильна самоубийству! Но дочь решительно сняла шляпку, надела вместо неё шлем и буквально приказала отцу успокоиться! Оторопевший от такой наглости мистер Коллинз лишь рот разинул.       Альберт надел на Лорели тяжёлый рюкзак:       — Здесь парашют. Если что-то пойдёт не так, тебе следует дёрнуть за это кольцо, — он показал латунное кольцо на верёвке, и Лорели с серьёзным видом кивнула.       Затем он помог ей сесть в ячейку. Для этого пришлось повозиться с кринолином и юбками, но в итоге получилось всё благополучно утрамбовать. Сам Альберт также надел шлем и рюкзак.        Мистера Коллинза пришлось в прямом смысле слова оттащить от летательной машины — когда начался взмах металлических крыльев, вокруг поднялся страшный ветер. Сначала машина двинулась вперёд, затем пошла на разгон и взмыла в небо. Мистер Коллинз упал в обморок.       Они облетели поле два раза и довольно быстро пошли на снижение. Лорели не могла сдержать счастливого крика, и пусть скрежет крыльев оглушал, а в лицо били потоки холодного воздуха — она ощущала лишь бесконечный восторг! За этот короткий полёт она поняла, что не хочет расставаться с человеком, который построил для неё мечту: покорение воздуха…       Крылья продолжали взмахивать, осеннее солнце светило сквозь тучи. Когда машина приземлилась в десяти ярдах от точки взлёта, к ним уже бежал мистер Коллинз. Первым делом он схватил Альберта за грудки и хорошенько потряс:       — Негодяй, негодяй!.. – только и мог выкрикнуть он.       Лорели выбрались из ячейки, и бросив шлем в родителя, сердито крикнула:       — Оставь моего будущего мужа в покое, папа!       Альберт посмотрел на неё с трепетным обожанием, а мистер Коллинз… бессильно опустил руки.

***

      После тихого венчания молодые поселились в особняке на Парк-Лейн. Воздухоплавательную машину пришлось разобрать, так как мистер Коллинз всё же пожаловался на неё в полицию. Крылья разместили на стенах кабинета Альберта, и Лорели сама бережно стирала с них пыль.       Альберт переговорил с мистером Крэмсмом, после чего священник разрешил строительство небольшой школы рядом с церковью — там Лорели учила детей бедных прихожан читать и считать. Сам священник с ленцой проводил уроки благочестия, а в остальном оставил школу в управлении миссис Гладстон.       Альберт с радостью возвращался домой, где его ждала любимая супруга и дети. За все долгие годы, которые ждали их впереди, он ни разу не пожалел, о том, что между ненавистью и прощением выбор сделал в пользу последнего.