ханахаки

Чак Из судорожного плача я перешел в апатичное, подавленное спокойствие. Я медленно вытерся и оделся. Я подошел к зеркалу. На меня посмотрел человек с серым цветом лица и покрасневшими глазами. Одежда была сильно измята. Я походил на бездомного наркомана. Во взгляде не было чего-то важного, присущего большинству людей. Я не видел в нем жизни. Ее поглотила болезнь. Когда пришел на кухню, там сидела не только Лейла, но и Виолетта. Ее глаза были похожими на мои. Они были такими же пустыми. Лейла предложила мне сесть и поставила на стол тарелку с яичницей и кружку кофе. У меня пропал аппетит. Когда я посмотрел на еду, меня замутило. Приятный запах не завлекал, а отталкивал. Я отодвинул тарелку. -Я не голоден. Лейла и Виолетта переглянулись. Моя лучшая подруга осторожно спросила. -Чак, ты помнишь, что вчера произошло? -да. Она закусила губу и отвела глаза. -Мне так жаль. Прости, пожалуйста. Я правда не знала, что так выйдет. -Прости и меня. Я должна была отговорить ее. -Вы это видели? -Нет. Какой-то парень столкнул девушку в бассейн, и я отчитывала его. На моих вечеринках должно быть весело всем. -Я была в ванной. -Нам рассказали о том, что она кричала, что не хочет встречаться. Но ты не переживай! Влюбишься еще в кого-нибудь, она же не единственная девушка на земле. Я посмотрел на Виолетту. Мы вели безмолвный диалог. «Ты ей не рассказала?» «Нет. Это должен быть твой выбор» Лейла его прервала -Ну, правда, Чак, ее отказ – не конец жизни! Как иронично. Если она меня отвергнет, я умру буквально. «Нам нужно уйти» -Лейла, спасибо. Было очень вкусно, но мы, наверное, пойдем. Виолетта спасла нас от еще большей неловкости. Лейла проводила нас до двери. Она выглядела очень обеспокоенно. Как будто знала, что произойдет что-то не хорошее, если мы выйдем за ее дверь. Но она не могла попросить нас остаться только из-за плохого предчувствия. На прощание она обняла нас крепче, чем когда-либо. -Все ведь будет хорошо? Нет, не будет. -Конечно, Лейла. Хоть в нашем штате и не выпадает снега, но скорый приход зимы ощущается в холодном ветре. В воскресное утро мало кто вставал в такую рань. На переулках было пустынно. Иногда, среди одинаковых домов нам попадались одинокие деревья. Мы не разговаривали, поэтому было так тихо, что мы могли слышать их шелест. Виолетте стало не по себе от гнетущей тишины, и она прервала ее. -Почему ты солгал Лейле? -Я не хочу усложнять ей жизнь. У нее все хорошо: друзья, любовь, планы. Я со своей болезнью не вписываюсь в ее идиллию. -Чак, она же твоя лучшая подруга? Представь, как ей будет, когда она узнает правду. -Ей будет все равно. Я не слишком значительная часть ее жизни. - Я думаю, она будет винить себя, что не догадалась сама, не заметила признаки, не предотвратила. -это глупо. Она ни в чем не виновата. Это – мой выбор -Чувства иррациональны, Чак. Возможно, Виолетта права. Мне было страшно причинять боль Лейле, но, когда это произойдет, мне будет уже все равно. Я не смогу испытать вину за ее чувства. Если я скажу ей сейчас, она, возможно, расстроится на пару дней или неделю, но у нее есть и другие дела помимо меня. Она может даже и обрадуется тому, что обуза больше не мешает ее личной жизни. -ты останешься со мной, пока я не закончу? -Да, прости, что не смогла спасти тебя. Оставшийся путь мы промолчали. Мы разошлись на развилке. На прощание мы не обнимались. Стоит ли избавление от боли и страданий отказ от радости. В моменты счастья вам ответят, что нет. За подобное стоит пережидать полосу неудач. Но когда наступает горе, настоящая беда, люди готовы сделать все, чтобы избавиться от тоски. Боль это не что-то с чем ты можешь торговаться. Перед ее лицом нельзя быть смелым, она знает твои настоящие эмоции и мысли. Она толкает тебя в пропасть и можно лишь выбрать другую. Я пришел домой. В этом месте мне также приходилось притворяться тем, кем я не являюсь. Быть более совершенной версией себя, чтобы меня не отвергали. Чтобы растопить стену изо льда и отчуждения я старался быть более интересным, умным, начитанным. Пытался привлечь их внимание хоть чем-то. Родителей не было дома. Они были дизайнерами интерьера. Большую часть времени они работали из дома, но иногда им приходилось ездить в командировки на объект. Так было всегда. В самые значимые моменты моей жизни они отсутствовали. Но мое дело было неотложно. Я не мог ждать их возвращения и набрал отца. Телефон подняли только во второй раз на десятом гудке. -Ало. -Привет, пап. -Чак, давай поговорим, когда мы приедем? -Нет, это очень срочно. -Не знаю, какое у тебя дело, но я сейчас занят. -Я болею ханахаки! Пару секунд отец нечего не говорил. -Эм, ты хочешь совета или вроде того? -нет, я уже все решил. Я хочу сделать операцию. -Хорошо. Я запишу тебя на консультацию. Пока. -По… Папа повесил трубку. И это реакция на то, что твой ребёнок смертельно болен и принял решение лишиться эмоций? Если это любовь, то я принял правильное решение. … Я сидел в кабинете врача. Пахло лекарствами. Обстановка была выполнена в тусклых тонах. Доктор обладал лицом, без каких либо отличительных черт. Просто обычной человек во многолюдной толпе. Я не мог определить его возраста. Тембр голоса был так похож на все голоса, что я раньше слышал, и я не мог различить в его тоне, что-то кроме безразличия и усталости. Он задавал стандартные вопросы. Как давно болеете? Пробовали другие варианты? Какие цветы? Я говорил честно, но не отвечал на вопросы о своих чувствах. Серьезно, зачем? Скоро я их лишусь. Оказалось, что пациентам с моей стадией болезни операцию делают почти сразу. Меня перевели в палату, чтобы наблюдать за моим состоянием. Ко мне приходила Виолетта. Она читала мне истории. Говорила, что я должен испытать эмоции от их прочтения пока не поздно. За сутки до операции я не ел. Чувство голода подкашивало больше чем страх. Виолетта была рядом. -Я буду с тобой, когда ты проснешься. … Считайте от одного до десяти. -раз -два -три -четы… Когда я проснулся, в голове было поразительно легко. Исчез груз тревоги. Но я не испытал радости. Как и ужаса от отсутствия счастья. Виолетта сидела рядом со мной и держала меня за руку. -ты очнулся. Как ты себя чувствуешь? -Мне все равно на все. -это то, что ты хотел? -Я не знаю. -Я сдержала обещание, Чак. Я была с тобой до конца. Теперь и я должна освободиться. Виолетта слабо улыбнулась и вышла из палаты. Что она имела в виду? Хотя не важно. Это ее дело. Она сама может разобраться. Я больше никогда не полюблю, не посмеюсь и не улыбнусь искренне. Но из моей жизни исчез страх. Сможет быть, это того стоило. *** Виолетта Я не смогла помочь Чаку. Но я выполнила обещание – прошла с ним этот путь от начала до конца. Я была с ним, когда впервые выкашлял лепесток ромашки и когда он исцелился, потеряв эмоции. Я сделала все, что могла и теперь могу получить то, что заслужила. Вокруг меня происходят беды. Я навлекаю на людей несчастья. Два человека с ханахаки за пару месяцев это не получается назвать совпадением. Возможно, что это судьба, сто я ни в чем не виновата, но я больше не хочу видеть боль. А она будет. Я не знакома с родителями Чака. Я ни разу не видела из в его палате. Да и пот его рассказам они не были образцом родительской любви. Но Лейле будет больно. Она хороший человек и искренне привязана к другу. Что с ней будет, когда узнает правду? Она будет винить себя. Корить за то, что не заметила признаков, привела Дейзи на свою вечеринку. Лейла будет жалеть, что проводила больше времени с Давидом, а не с Чаком. Или она будет ругать меня за то, что я не сказала ей правду. Опять моя ложь портит кому-то жизнь. Лейла будет права, если возненавидит меня. Я не хочу видеть этого. Она прекрасный человек и я не хочу испытывать ее ненависти или видеть ее боль. Я хочу попросить прощения у Хелли лично. В маленьком провинциальном городе в больницах не следует ожидать какого-то красивого современно ремонта. В этой конечно от стен не отваливалась шпаклевка, но они были выкрашены в отвратительный грязно-персиковый цвет. Но было очень людно. Они стояли в очередях в кабинетах. Врачи шли от одних пациентов к другим. В этом улье никто не обращал на меня внимания. Я была одна среди толпы. Я зашла на лестничную клетку. В больнице было шесть этажей, я поднималась два пролета. На последнем я зашла на лестницу, ведущую на крышу. Это помещение едва освещалось моргающей лампочкой. Я вышла наружу. Вздохнула полной грудью холодный воздух. Сердце начало стучать чаще. Это Хелли должна была дышать ноябрем. Это Чак должен испытывать страх и предвкушение, хоть что-то. Я понесу наказание за грехи, чтобы карма не воздействовала на меня через близких. Я подошла к краю. Сняла ботинки. Встала в одних носках на холодный камень. Умирать также морозно? Я перелезла через невысокое ограждение. Ветер развивал черные волосы. Я схватилась руками за поручень. Отклонилась так, чтобы только он меня и держал. Вдохнула поглубже, закрыла глаза и отпустила поручень. … Открыть глаза мне мешал яркий свет. Лишь спустя несколько минут я смогла увидеть место, где я оказалась. Оно было похоже на воскресную школу, в которую я ходила в детстве. Но все было белым. Как будто все замела вьюга. Во дворе не было лавочек и деревьев. А еще не было запахов. Я как будто оказалась в стерильном боксе. Я попыталась подойти к школе, но дорога с каждым пройденным мной метром становилась длиннее на два. Неужели такова моя загробная жизнь- вечность идти к месту, где я встретила Хелли? Сказала я вслух. -ты еще не умерла. Я подпрыгнула от неожиданности. Голос звучал не откуда-нибудь, а прямо в моей голове. -Кто? Что ты такое? -Зачем же так грубо? Я - твоя давняя знакомая. - Ну, так покажись, давняя знакомая! Почему прячешься? -Хм, хорошо. Я поворачивалась вокруг своей оси, чтобы не проглядеть обладательницу голоса. Но вокруг меня был лишь белая пустота без горизонта. На второй мой круг я все-таки увидела ее. Я не могла в это поверить. Но сходство было слишком явным. Те же золотые волосы и небесно-голубые глаза. Я сорвалась с места. Я бежала так быстро, как только могла. Я бросилась Хелли на шею и крепко обняла. Она пахла ванилью, лавандой и еще чем–то странным, неземным. Я провела руками по ее спине и в ужасе отшатнулась. У нее были крылья. Они были огромными. Вдалеке они сливались с фоном, но вблизи цвет слоновой кости выделялся. Перышко к перышко. Крылья были произведением искусства. Хелли смотрела на меня с печалью в глазах. Раньше я не заметила, но ее лицо было уж слишком совершенным. Волосы были не пшеничными, а золотыми. Они красиво струились по плечам. Они были, как в рекламе, неправдоподобно идеальными. -ты ведь не Хелли? -Я твоя подруга, Виолетта. Я стала ангелом. -нет! Рая не существует! Это все в моей голове! -Почему ты так решила? -Потому что Хелли мертва! -Но я стою перед тобой. Ты меня обнимала, чувствовала мой запах. Скажи, разве я похожа на предсмертный бред? -Да! Моя Хелли была удивительной. Доброй, красивой, талантливой, но она была человеком, и я любила ее недостатки. - Это какие? Может ты считала мою ориентацию недостатком? -Нет! - тогда может ты считала свою ориентацию недостатком? Признайся, ты считала постыдной свою любовь ко мне! - Нет! Я просто боялась. -Чего же ты страшилась? Гнева Господня? Эти бредни про греховность однополой связи придумали люди, чтобы управлять другими людьми. Бог дал вам свободу воли не для того, чтобы людей презирали за любовь! - я боялась, что родители меня не примут! - любовь к своему ребенку может преодолеть предрассудки. Но ты боялась бороться. Неужели я не стоила этого! -пожалуйста, прекрати. - Я закрыла уши руками.- я ведь именно поэтому здесь! -ты здесь из-за своих страхов и слабости, но ты еще можешь все исправить. Можешь вернуться и жить. - Но я не хочу! -Почему? -Там нет тебя! -Ох, Виолетта, моя милая.- Хелли обняла руками мое лицо.- Я никогда тебя не покидала. После смерти я стала ангелом и приглядывала за тобой. Мне так хотелось, дать тебе знак, что я здесь. Сердце кровью обливалось, когда я видела, что с тобой происходит. Виолетта, прошу тебя, живи. -Но для чего мне возвращаться? Я могу просто остаться здесь с тобой. Хелли покачала головой. - Ты еще дышишь, живым место в мире под луной. Если не знаешь ради чего открывать по утрам глаза, помни, в твоем мире есть такие же подростки, как ты и я. И есть такие люди, как твои родители. Ради блага их всех расскажи то, что видела, расскажи нашу историю, а я буду рядом. - Но Хелли, в том мире так страшно и так больно. Лучше бы я тогда умерла. Ты всегда была сильнее. -Виолетта, я буду жить, пока жива ты. Каждый твой вдох будет и моим тоже. Пожалуйста, мы обязательно встретимся здесь вновь. -Обещаешь? -Да. -Тогда я буду жить! Хелли улыбнулась. Она была подобна прекрасной звезде. Мне захотелось сделать то, на что я не решалась при жизни. Я прикоснулась к ее волосам, зарылась в их золото. Медленно притянула ее к себе. Сердце отбивало барабанную дробь. Наши губы соприкоснулись. Никогда еще я не чувствовала себя настолько на своем месте. Я словно парила в розовых облаках на заре. Я провела языком по ее губе. На вкус она была такой же как и как пахла. Она уверенно, но нежно отвечала мне. Мы целовались, пока мне не надо было снова вздохнуть. Она прошептала мне в губы. - До новой встречи. … Очнулась я в больничной палате. -Ох, девочка моя. Я так испугалась! Слава богу, что ты жива! Мама обняла меня. Я, наверное, сломала несколько ребер, но не чувствовала боли из-за обезболивающих и адреналина. Я тихо пробормотала маме на ухо. -Я видела прекрасного ангела… А потом провалилась в дрёму. Сквозь сон я услышала. -Доктор, с ней все в порядке? -Она была в клинической смерти. Многие в этом состоянии видят различные образы. Это не значит, что ее мозг повредился. -Слава богу! … -Прошу, девочка моя, очнись! Рядом с моей кроватью сидела моя более взрослая версия. Она держала мою руку и молилась. Ее глаза покраснели. -Ма-ма? -Да моя хорошая? -Хелли была ангелом. Прекрасным ангелом. - тихо проговорила я. Мама должна поверить и понять. Они с отцом так любили друг друга и меня. Мы с Хелли ничем не отличались. - Она обещала охранять меня. - Ты прыгнула из-за этой девчонки? Она была посланником дьявола! Она отдернула руку. И повысила голос. Мне нужно ей объяснить. - Нет, мама, такие, как мы не грешники и не создания сатаны. -Такие как мы? – он выделил последнее слово.- Что ты имеешь ввиду? -Не лучший каминг-аут получился?