Спасибо что вы есть, Данте.

Тишину в комнате прервал скрип постели, на которую тут же полетела закрытая книжка. Бубновый король встал на ноги и закинув руки за спину немного потянулся, чуть выгибая позвоночник, от чего еле слышно захрустели подзатёкшие конечности. Зевнув Данте повел зрочками в сторону окна, за которым город уже полностью погрузился в темноту холодной ночи. — «Неужели Куромаку все ещё не закончил с работой?» — Сводя красные брови к переносице подумал король и направился к выходу из комнаты. Одно нажатие пальцев на белый выключатель озарило кухню ярким светом, позволяя разглядеть все вокруг, в том числе и не тронутый ужин. Тут же по помещению раздался тяжёлый вздох. — «Ну конечно! Он даже не ел!» — Со злостью продолжал думать бубновый топая к столешнице. Эта озабоченность Куромаку работой уже стала выводить из себя даже его парня! Данте подошёл к плите, на которой стоял ещё час назад приготовленный ужин, и, взяв из шкафчика тарелку с ложкой, стал накладывать макароны в тарелку. После король открыл ящичек, предназначенный для чая и кофе, и его лицо снова приобрело оттенок хмурости. Когда он заглядывал в него вечером то там было пять пакетиков кофе, а сейчас, под ночь, осталось только три! — Куромаку. — прорычал Данте взяв один пакетик чая. Боковым зрением он наблюдал за тем как еда вертится в микроволновке, паралельно заваривая для любимого горячий напиток. Сейчас он был настроен серьёзнее не куда, в его планах было сейчас же вытащить трефа из комнаты, заставить поесть и уложить наконец то спать! Возможно грубо, может быть даже жестоко делать это против воли самого Куромаку. Но..после того как Данте две, целых две гребанных недели наблюдал как тот не спит ночами, не ест нормально, а количество кофе в его организме можно сравнить с остальным объемом жидкостей, ему уже плевать на то что скажет технарь. — Умение работать для некоторых проще, чем умение отдыхать. — Пробубнил философ, оставляя приготовленное на столе. Сам же пошагал к кабинету Куромаку. В полу мрачном кабинете стрелки часов тиканьем дали владельцу понять, что уже прошло где то полтора часа с того момента как он обещал любимому пойти поесть. — Всё, наконец то всё. — Уставше выдохнул себе под нос математик и его указательный палец ударил по левой кнопки мыши, открывая на рабочем экране ноутбука электронную почту. Он уже так хотел отправить законченную работу, да завалиться спать. Король даже успел обрадоваться, представляя как вот вот упадёт на мягкую постель, укутается в нежное одеялко, от которого по его холодному телу приятным покалыванием пробежится тепло и он не заметит, как провалится во младенческий сон. Но об этом он бредил пока уставший взгляд не привлекло новое сообщение, которое прислали ещё в шестом часу вечера. Будучи удивлённым по причине того, что он его не заметил, Куромаку открыл электронное письмо и в его полуприкрытых глазах блеснул ужас. «Добрый вечер, Куромаку. У вашего коллеги возникли небольшие проблемы по семейным обстоятельствам и он не может закончить данную работу, по этому мы поручаем вам довести ее до конца. Файл прислать завтра до 9:30 утра.» К данному тексту ниже был прикреплен сам файл и план. Трефовый глубоко вздохнул и, отправив сделанную работу, решил для начала пробежаться глазами по той, которую прислали недавно. Может его коллега уже сделал большую часть, а ему осталось не так много? Но..практически сразу он заметил что его надежды ни черта не оправдались. Сделано было всего около тридцати процентов, из ста. По комнате снова раздался вздох. Куромаку снял с переносицы очки, оставив их на столе. А уже свободным от них лицом уткнулся в ладони. От темноты глазам почти сразу стало немножко легче, а спать захотелось только больше. Руки скользнули вниз по щекам и образовали «замочек» в который он упёрся губами, сомкнув веки. — Куромаку! — Громко произнёс бубновый. В его голосе можно было расслышать непривычную строгость. Подойдя к двери ближе он ударил по ней пару раз костяшками пальцев. — Куромаку! Пойдём есть! Ответом на просьбу..точнее даже приказ Данте послужила тишина. Обычно бубновый король любил тишину, но в данном контексте она раздражала его только больше. Так странно видеть самого спокойного клона озлобленным. Рассказать об этом остальным, они не поверят точно. Но Данте действительно старался не злится. — «Лучшая одежда человека — умение не впадать в гнев» — Крутилась цитата в голове, но в последствии она и все ей подобные перестали помогать. Куромаку слишком увлёкся работой после того как им сменили начальника отдела, который решил кардинально все изменить и сделать только «лучше». Если быть точнее, треф увлёкся не совсем самой работой, а тем чтобы выполнять её идеально. Данте с уважением относился к перфекционизму его любимого человека, до тех пор пока он не стал переходить границы, а сам Маку не задерживаться за ноутбуком до трёх ночи! — Куромаку! — Я не голоден, спасибо. — В итоге сухо отозвался треф. Бубновый что то буркнул под нос открывая дверь. — Куромаку! Неужели так трудно оторваться от гаджета и хотя бы одной ночью лечь спать НОЧЬЮ, а не под утро! — Начал высказываться буби, попутно оглядывая темное помещение, в котором свет исходил только от настольной лампы и ноутбука. Рядом с ним стояла пустая прозрачная кружка, на донышке её были видны остатки кофе. — О создатель. — Прошипел король подходя немного ближе ко второму. — Включай хотя бы свет! Вы ведь так окончательно зрение посадите! И хватит пить эту отраву, даже в обычном чае больше кофеина чем в этом непонятном порошке! Готовый насильно вытащить трефа из-за стола и на руках потащить в кухню бубновый подошёл к трефовому. Тут до него наконец то дошло что Куромаку сидит, он просто сидит уткнув лицо в ладони и даже не рассматривает очередных чисел на листках бумаги или на экране. — Друг мой..? — Смутившись и уже намного более спокойно произнес третий, располагая свои загорелые руки на чужих плечах. — С вами все в порядке? Куромаку даже отвечать на вопрос не пришлось. Один лишь звук похожий на всхлип позволил его парню все понять. Ещё только что брови Данте, которые делали его лицо хмурым, вдруг наоборот подняли концы, сведёные к переносице, чуть вверх, наполняя его глаза сожалением. — Так и знал что эта нагрузка ни к чему хорошему не приведет. — Со стыдом, за то что он не занялся этой проблемой раньше, произнёс Данте. — Данте, уйди пожалуйста. — Всхлипнул глухо треф, вытирая свое лицо ладонью от слез. — Оставить вас одного сейчас? — скептически спросил Данте и наклонился ко второму с лева. — Боюсь, этого я сделать не по смею. Куромаку стал отворачивать от него голову, не желая показывать бубновому свое заплаканное лицо. Так стыдно. — Показывать слабость в кругу родных, вовсе не удел слабых. — Произнёс король буби и положив свою руку к чужому подбородку, повернул личико математика к себе. – А я ведь вам не чужой. Куромаку. Треф поддался его действию только через секунд пять. Он шмыгнул и поджал свои губы, пялясь серыми, тусклыми от усталости, глазами куда то вниз. — Тише, тише. — На полтона ниже произнёс Данте, прекрасно зная что это успокаивает Куромаку. Он обнял любимого клона прижимая к себе. Данте хотел взять Маку на руки, но застыл, ощущая как бледные руки вдруг обхватили его спину, обнимая бубна в ответ, а личико уткнулось в тёплую шею. Ладони бубнового короля плавно скользнули ниже по спине и взяв за бёдра, подняли уставшего на руки. — Все, никакой работы больше. — Твердо произнес Данте упираясь щекой в пепельные волосы. Услышав снизу что то вроде «но», лицо бубнового снова преобрело намёк на раздражение. — Никакой. Работы. Куромаку. — Резко и грубовато ответил он, и тут же ему стало совестно, ведь его милый король немного сжался обнимая Данте чуть сильнее. Он не испугался, это было бы так глупо. Ему просто стало стыдно, ведь он вывел из себя самого спокойного чёрт возьми клона.. — Угум. Данте чуть прикусил нижнюю губу, а после оставил на щеке трефа поцелуй, шепча ему на ухо: — Маку, я просто беспокоюсь о вас..я не могу больше смотреть на то как моё серое солнце мучает себя. Вы о себе не заботитесь, так хоть я это сделаю. От этого шёпота его тело немного расслабилось, пока это действие спровождала волна тёплых мурашек, а с уст соскользнули еле слышные слова: — Я тебя люблю. — Но видимо сказал он это настолько тихо, что Данте не услышал его даже в абсолютной тишине комнаты. Данте присел на стул, а трефа расположил на своих коленях, ласково прижимая его к себе и укутывая в свои теплые объятия. Хотя только что Маку мечтал о бархатном одеяле, Данте оказался куда лучше этой бездушной ткани. Серые глаза Куромаку машинально скрылись за бледными, на фоне светлой кожи, ресницами, пока голова ложилась на чужую ключицу. Так хорошо..он наконец то расслабился в родных объятиях, которые вынудили позабыть математика о всех этих числах, вычислениях, аксиомах. Данте, отдых и сон — всё чего желает сейчаструдоголик. — Вы уже спите, мой милый Куромаку. — Произнёс Данте в момент когда его ладонь провела по «седым» прядям и совсем слегка зарылась среди них. — Но вам нужно сходить в душ. После этих слов треф снова немного сильнее обхватил тело любимого, показывая этим, что он не хочет чтоб его отпускали. Возможно, не будь Куромаку таким уставшим, он бы почувствовал себя жалко, а Данте это даже нравилось. Не в смысле что ему нравится то что Маку настолько себя замучил. Ему нравится то что треф наконец то позволил себе показать себя слабым рядом с ним. Раньше этому препятствовали установки в голове короля крести о том что он не имеет правда быть таким, он должен справляется со всем сам, а различные ласки и все в подобном духе не воспринимал всерьез. С таким человеком вряд ли кто то захочет иметь отношения, да и он сам об этом совсем не думал, но Данте стал большим исключением в жизни трефа. Бубновый любил его даже не смотря на то что в ответ этой самой любви он получает мало, очень. Но он прекрасно понимал, что Куромаку все равно хочет быть с ним рядом, просто показывает это немного по другому. А когда клон под номером два начинал проявлять наконец то какую-никак нежность, то Данте просто сходил с ума от радости. Правда, продолжалось это не долго, но в те моменты им двоим было так хорошо, пускай Маку и не признавал этого. Если быть честным, то философ и сам сейчас совсем не хотел выпускать своего милого трефа из объятий, но умыться тому все же следовало бы. Бубновый встал на ноги, все ещё прижимая Куромаку к себе как ребёнка, пеленой для которого служили объятия любимого, и отправился к выходу из кабинета. Всю дорогу треф не открывал глаза, как будто наслаждался этим теплом в последний раз. Только вот..Данте бы такого не в коем случае не допустил бы. Поставил трефа на ноги он только тогда, когда подошёл к двери в ванну. Со стороны Маку раздалось еле слышное недовольное мычание, он встал и уже нажал на ручку двери, но вдруг вопросительно посмотрел на Данте. — Я принесу для вам одежду и полотенце. – Сразу же понял он вопрос технаря. Куромаку кивнул, а философ решил, что может позволить себе поцеловать того в лоб, что он собственно и сделал. Треф взглянул на него и даже улыбнулся где то в душе́, хотя внешне виду не подал. Куромаку вошёл в ванну не закрыв дверь. Сложенная одежда осталась на стиральной машинке, а сам треф вошёл в душ. Первые несколько секунд король просто стоял под согревающими струйками воды, подставив им свое личико, почему то после душа всегда становится немного легче не только физически, но и морально. Будто вместе с водой по телу стекают все плохие эмоции и мысли. И Данте знал это, по этому отправил Маку не просто умыться, а именно в душ. Намылив шампунем свои серые волосы король стал мыть голову массирующими движениями, спустя пару минут он услышал звук открытия двери. Данте оставил на стиральной машинке чистую ночную одежду Куромаку и полотенце, как и обещал, услышав за спиной глухое: — Спасибо, Данте. На губах бубнового отобразилась лёгкая усмешка. — Куромаку, это не стоит благодарностей. После этих слов король снова оставил любимого одного. Когда Куромаку вышел из ванной в зале его поджидал довольный Данте. Он сидел на диване, его глаза уставились в телевизор, показывающий какой то непонятный сериал, но клон под номером три явно не следил за происходящим на экране, он будто пялился куда то сквозь него. Однако, как только он боковым зрением заметил мелькающий серый цвет, то его внимание тут же полностью забрал Куромаку. Данте выключил телевизор и тут же подорвался на ноги, шагая к Маку. — Как вы себя чувствуете? Солнце моё серое. — Видимо по внешнему состоянию крестового третий быстро сделал вывод о том какой будет ответ, по этому в его вопросе была лишь капля волнения. — На 70% лучше. — Привычным образом ответил треф, как вдруг Данте немного наклонился рядом с ним. — Вы ч... — Вопрос резко превратился в аханье, ведь буби снова поднял того на руки. Треф с неожиданности обхватил его шею руками и уставился глазами куда то в пол. — Данте..не стоило. Я вполне могу дойти сам. — Честно говоря, мысли трефа на прямую противоречили его словам. Ему, как оказалось, наоборот намного приятнее находится в объятиях Данте, пускай это и смущает. Но Куромаку, у которого конечности всегда были холодными будто на дворе зима, так хорошо находится в теплых объятиях его бубнового короля. По телу снова пробежались горячие мурашки, от чего треф даже немного вздрогнул. — Куромаку, друг мой, позволь мне хотя бы одним вечером позаботится о вас. — Просил Данте уже на ходу, направляясь в спальню. Приоткрытую дверь он отварил по шире ногой и, войдя в комнату, которая была освещена только теплым светом от светильника над кроватью, король усадил Куромаку на расправленную постель с новым бельем. Рядом на прикроватной тумбочке треф увидел небольшую тарелку с едой и чай. — Я посчитал что вы все-таки голоден, в конце концов, вы почти не ели сегодня. — Он присел рядом с королём крести сделав свою правую руку опорой для тела. Куромаку глядел на него пустыми глазами несколько секунд, затем чуть опустил голову вместе со взглядом. Он слегка поджал губы шумно вдохнул, а после судорожно выдохнул, его глаза в этот момент снова немного намокли. У заметевшего это Данте ёкнуло сердце в груди, а улыбку на лице затмил испуг в глазах. Он тут же пододвинулся ближе. — Маку, что случилось? — Его рука немного обвила чужую грудь и легла ладонью на плечо, ненавязчиво прижимая бледное тело к своей груди. — Простите пожалуйста. — Тихо произнес треф прикрыв ладонью нижнюю часть лица. Он не плакал, но его ресницы стали влажными от намокших глаз. Треф просто ещё не совсем понимал что ему сейчас чувствовать и как себя вести, ведь в никто раньше о нем не заботился, а тут вдруг появился Данте, который готов в любой момент бросить все свои дела лишь бы трефу было хорошо, а он.. Только и тратил большую часть времени на работу, уделяя ласкам с любимым всего 15% своего времени, это так ничтожно мало. Каким же мудаком ощутил себя второй. — Ох, создатель, Куромаку, да не за что вам извиняться. — Есть.есть за что..! — Немного резко ответил трефовый подняв блестящие от влаги глаза на бубнового. — Я..мне просто стыдно перед вами..что я могу сделать для вас за все это? Ну..в смысле за всё что вы для меня делаете.. Данте устало выдохнул воздух из лёгких и совсем слегка помотал головой в стороны. — Куромаку..несомненно жизнь такая подлая вещь, что приходится платить даже за свои ошибки, но. — Рука провела вверх по спине трефа осторожно сжимая его затылок и позволяя губам философа коснуться серой макушки. — Но я не жизнь и от вас хочу лишь, чтобы мы были рядом всегда. Математик выдохнул горячий воздух в чужую шею, он бы усмехнулся, но из-за усталости от этой усмешки в последствии осталась лишь лёгкая улыбка и тихое хмыканье. — Думаю..это мне труда не составит. Бубновый улыбнулся, где то в глубине своих мыслей безумно радуясь тому что его милый Куромаку сейчас так близко. — Вот и прекрасно. — Его свободная рука потянулась в сторону и схватив тарелку с едой поднесла её трефовому. Куромаку отстранился от тела короля, взяв её в руки. Пальцы обвили ручку вилки, на которую треф аккуратно наколол макароны. Спрятав еду за губами, он снова положил вилку в тарелку, замечая на себе пристальный взгляд короля. Проглотив содержимое рта он спросил: — Так и будете пялиться на меня? Данте тихо хмыкнул. Он обвил плечи трефа одной рукой со спины приобнимая его и наклонил свою голову, уперевшись красной макушкой в чужую шею. — Прости, я просто так рад. Треф вздохнул, робко приподняв уголки губ вверх, и продолжил опустошать тарелку. Спустя уже пару-тройку минут он снова поставил уже пустую посуду на тумбочку, а в руки взял чашку с немного подостывшим чаем. Пока он делал мелкие глотки, Данте выпрямился, но продолжал приобнимать его одной рукой, потянувшись к тумбочке другой. Бубновый взял в ладонь одну салфетку и когда треф поставил на половину пустую кружку, по его губам прошлась бумажная тряпочка. Он повернул голову, в его глазах четко читалось недопонимание и даже скрылась капля возмущения. Как только математик взглянул на философа, личико которого в миг оказалось так близко, его губ вместо бумаги вдруг коснулись чужие. Лёгкий поцелуйчик продлился не долго, всего секунд десять, но за это время щеки трефа успели налиться розовым оттенком снова. Он уже был чуть бодрее, чем тогда, в кабинете, по этому более активно реагировал на каждое действие Данте. Как только короли отстранились друг от друга, Куромаку смущённо отвернул голову, вызывая этим умиляющуюся усмешку на лице Данте. — Друг мой, ну вы чего? Убрав смятую салфетку он, уже другой рукой, осторожно и ласково заправил пепельную прядь за ухо Куромаку, после же плавно зарылся ею среди волос, а затем Данте прошептал трефу на ухо: — Вы так же будете смущаться в постели? ~ Чуть сведя брови к переносице Куромаку стал обрабатывать его слова. Когда же он до конца осознал, что тот имел ввиду, то покраснел только сильнее и резко повернулся, воскликнув с возмущением: — Данте! В ответ на это получив тихое хихиканье от философа. Он убрал руку с его волос и затем повалил технаря на постель. Король буби крепко обнял трефа будто мягкую игрушку, уткнувшись лицом в его грудь. Куромаку был немного удивлён таким исходом событий, но сопротивляться в этот раз не стал. Он приобнял Данте с нежностью водя ладошкой по его огнено-красным волосам, чем вызвал у того приятное удивление. Данте самодовольно улыбнулся. — М..думаю пора спать. — Сказал Маку отпуская бубнового. Данте продолжал лежать в прежней позе ещё пару секунд, после нехотя отстранился от того и потянулся к выключателю светильника. Он нажал на маленькую кнопочку, погасив в комнате свет. Треф в этот момент расправлял одеяло. Когда бубновый снова упал на постель, повернувшись лицом к Куромаку, тот укрыл его и себя мягкой желанной тканью, после положил руки под щёку сложив их вместе. Но треф не стал как обычно просто закрывать глаза и мирно спать, вместо этого он стал из-под полузакрытых век глядеть на Данте и поджимать губы, будто желая что то сказать. Бубновый же уже стал медленно погружаться в сон, но ощутив на себе взгляд любимого, открыл глаза. — М? Услышав вопросительное мычание, треф отвёл взгляд куда то в угол, а затем молча прильнул к груди бубнового, утыкаясь лбом в его шею. Данте даже немного вздрогнул от неожиданности. Но после, положив трефового на свое плечо, тихо хмыкнул и обнял его, обвивая бледное тело своими руками. Их ноги в этот момент так же немного переплелись в коленях, позволяя каждому королю стать ближе к другому. Куромаку прижался к нему чуть сильнее с шепотом: — Спасибо что вы есть, Данте. От этих нежных слов губы бубнового невольно изогнулись в широкой улыбке, он уж было хотел что то ответить, но технарь вдруг продолжил: — Я люблю вас, очень сильно люблю. Все эти слова отозвались теплом в бубновой душе. Король открыл глаза, ресницы которых даже намокли. Он как можно крепче прижал к себе своего милого Куромаку, оставив поцелуи на его щеках, хотя он и понимал что тот до жути уставший. — Я тоже очень сильно люблю вас, мой Куромаку.